Глава 24. Рождённый вторым

Проворочавшись всю ночь на жёсткой циновке, Карлуг поднялся, не дожидаясь рассвета. Помотал головой, хотя никакой сонливости не ощущал, и принялся натягивать мягкие кожаные сапоги. Поверх простой шерстяной рубахи он надел короткую кольчугу, закрывающую всю верхнюю часть туловища. Просунул голову в блестящий, чуть выпуклый панцирь с гербом Балка на груди, застегнул кожаные ремешки и взялся за нарукавники. Через минуту он был готов хоть сейчас идти в бой. Только шлем надевать пока не стал.

Младший сын наместника Балка Крама, Карлуг был хорош всем. У него были правильные черты лица, он был высок и статен. Длинные, вьющиеся чёрные волосы всегда блестели так, будто их смазали жиром. Он был силён и смел, умен и благороден. Словом, из этого знатного юноши получился бы идеальный правитель. Но ему не повезло родиться младшим. То есть — вторым.

Дряхлеющий Крам всё ещё цепко держал в руках скипетр власти, и его по-прежнему боялись. Но сам старик уже не замечал, что в Балке больше боятся его старшего сына — Мерка. Тот был старше Карлуга на десять лет и был его полной противоположностью.

Наследника Крама вовсе не интересовала политика. Хотя сам он, задолго до срока, вообразил себя владыкой Срединных земель. И отчасти был прав: власть наместников в Медном городе и прилегающей к нему провинции была крепка, но держалась исключительно на страхе. Крам, чьи дни были сочтены, ещё много лет назад сумел хитростью отстранить туповатых мэлов от управления. Он фактически сделал ставленников Тау своей личной кавалерией. Балк при Краме хоть и подчинялся Анарату, но почти не контролировался из столицы.

Старший сын и наследник пользовался этой безграничной властью даже больше, чем сам наместник. Крам прощал своему любимцу всё. Он закрывал глаза на ропот придворных, жаловавшихся на чрезмерную жестокость и дерзость Мерка. Старику было неприятно осознавать, что небо сыграло с ним злую шутку. Но законы предков были нерушимы — власть должна достаться первенцу. Если Мерк родился первым, значит, так захотели боги. Крам старался не думать об этом. Просто полагался на судьбу, надеясь, что старший когда-нибудь образумится.

Но годы шли, на лице Мерка появлялись первые морщины, а он продолжал убивать свою молодость в пирах и странных забавах. Больше всего он любил охоту — но не обычную. Ничто не доставляло ему большего удовольствия, чем издевательства над «чёрным народом» — почти бесправными жителями Балка. Иногда он выискивал в кварталах самую старую хижину и предлагал хозяину сделку: сто золотых, если тот согласится стать добычей. Охота устраивалась ночью. Бедняге запрещалось покидать город. Если к утру он оставался в живых — деньги его. Иногда везло. Но чаще всего такие забавы заканчивались смертью.

Карлуг не испытывал к старшему брату никаких чувств. Не потому, что они были от разных матерей. Просто сами братья были разными. Младший больше времени проводил с отцом, наблюдая, как тот подписывает указы или разбирает споры. С пятнадцати лет он начал вникать в дела управления. Тогда же впервые вышел на поединок с мечом. А уже в следующем году его признали лучшим. Он любил учиться новому и доводить любое занятие до конца. Взявшись однажды за арбалет, Карлуг не выпустил его из рук, пока стрела не пронзила подброшенное в воздух яблоко.

Если Мерка боялись, то Карлуга уважали. Редко кому из правителей удавалось заслужить такую симпатию от собственного народа. Теперь, когда над страной сгущались тучи, он был единственной надеждой балкцев. Это понимали все. Кроме Крама, упрямо цеплявшегося за трон, и Мерка, который возомнил себя владыкой.

Как и многие, Карлуг часто задавался вопросом: «Почему не я?» Но небо хранило молчание. Он проклинал мир за его несправедливость, но поделать ничего не мог.

Теперь всё должно было измениться. Орды диких барсийцев шли по Срединным землям. Об этом докладывали лазутчики. По всем расчётам, к Балку они могли подойти уже завтра. Карлуг заявил отцу, что готов взять оборону города на себя. Крам не возражал, а Мерк участия в войне не хотел. Он ещё не понимал, какая опасность нависла над Балком. Впрочем, не догадывался об этом и сам Крам.

Но было кое-что, о чём не знал никто. С недавних пор у Карлуга появилась надежда, что всё ещё может измениться.

Златовласая дева появилась в его жизни неделю назад — тогда, когда ещё ничто не предвещало беды. Причём именно появилась — возникла будто из воздуха. Позже он узнает, благодаря чему Лиара обладает этой способностью. В голове не укладывалось, что невинное на вид создание — дочь самого Тейрана.

Сначала её предложение показалось настолько крамольным, что Карлуг едва не убил её. Но позже слова Лиары заставили его задуматься. В конце концов, он принял её условия. Что сказать — златовласая умела подчинять мужчин своей воле.

Когда стены цитадели окрасились первыми лучами солнца, Карлуг позвал слугу.

— Вели всем собраться на площади! — приказал он юнцу, появившемуся на пороге. — И приведите туда шавку, которую поймали вчера.

Служка кивнул и умчался исполнять приказ. Карлуг потянул из ножен увесистый кривой меч и, продолжая движение, не размахиваясь, рассёк воздух перед собой. Сегодня он покажет, кто он. Кто сказал, что рождённый вторым не может стать первым?

— Здравствуй, Карлуг! — услышал он за спиной. Голос был хорошо знаком.

Лиара стояла в проходе — там, где только что исчез посланный служка. Она сняла капюшон, но накидку оставила. Золотые волосы были заплетены в некое подобие короны. Издалека могло показаться, что на ней и впрямь головной убор царицы. Даже сейчас она выглядела как эталон — женщина вне мира живых, влекущая, дразнящая, невозможная. Красота, которой нельзя владеть.

Её кожа не знала морщин, зубы сияли как жемчуг. Если бы Карлуг не знал, что она — полукровка, рождённая от самого демона, он бы решил, что Лиара спустилась с небес.

Он замер, залюбовавшись ею.

— Я вижу, ты мало спал этой ночью, — сочувственно произнесла Лиара, ничуть не смущаясь прикованного к себе взгляда.

— Я бы спал ещё меньше, если бы ко мне этой ночью явилась ты, — не удержался от пошлости Карлуг и расплылся в добродушной улыбке.

Лиара звонко рассмеялась.

— Возможно, когда-нибудь, милый мой Карлуг, я и приду к тебе, — серьёзно сказала она. — Но сначала ты должен помочь мне.

Глядя на его смущённое лицо, она снова улыбнулась. Кажется, она читала его мысли по глазам.