Глава 2.4

Квон Тхэёль ведет себя странно.

— .......

Доён перестал решать задачи по математике, которые нужно было сделать на дом, и начертал свои переживания в углу листа. По словам Кёнсу, в последнее время он в классе выглядит отрешенным, как будто дух из него улетел, и его поведение тоже стало немного странным. Он разговаривает сам с собой, хихикает в одиночестве и злится на пустое место. Никто не мог понять эти перепады настроения. Похоже, Ким Кёнсу был прав: у него действительно начался переходный возраст. Особого решения проблемы не было. Ведь в переходном возрасте лучшие лекарства — это время и внимание.

Ах, какая формула здесь применялась?

Лихо перелистывая страницы, Доён вдруг обнаружил страницу, на которой остались следы от книги, которую он одалживал Тхэёлю, и надолго задержался на ней.

«Мэлон».

Что за детская глупость. Доён попытался стереть каракули ластиком, но замер и аккуратно положил ластик в угол стола.

Затем он осторожно погладил каракули пальцем. И, как будто боясь, что его кто-то заметит, медленно вдохнул. Он долго теребила следы на бумаге, слегка вдавленные из-за привычки сильно нажимать на ручку. Почему это так приятно?

Если даже сейчас так, то когда же он забудет? Доён резко наклонился на парту, чтобы охладить разгорячённое лицо.

— Хан Доён, спишь?

— А, нет.

— Тогда чем занимаешься?

На стул перед Доёном опустилась заместитель президента класса Чон Ынхён. Она была полной противоположностью того парня, который завоевал пост президента класса, движимый единственной целью — заполучить строчку в личном деле. А Ынхён стала заместителем президента класса исключительно благодаря своей популярности и характеру, набрав двадцать три голоса.

— Слушай. Передай мой номер Квон Тхэёлю.

И Ынхён все три года бегала за Тхэёлем. С третьего класса средней школы и до сих пор. Она бесчисленное количество раз признавалась ему — и прямо, и косвенно, — но каждый раз получала отказ.

— Опять? Он же уже сказал, что не заинтересован.

Доён с бесстрастным выражением лица покачал головой.

— А тебе-то какое дело? Спроси ещё раз. Может, он передумал.

— Не хочу лезть между вами. Да и ты же уже знаешь его номер.

— Ах, она всегда игнорирует мои сообщения! Наверное, заблокировал меня! …Эй, а можешь тайком разблокировать меня?

Доён слегка покачал головой.

— Тогда он точно влюбится в тебя, — добавил он, и Ынхён, нахмурившись, стала теребить край тетради Доёна по математике. Она складывала бумагу и то и дело сдвигала её пальцем, так что уголок стал потрепанным.

Как хорошо, что Квон Тхэёль не дал номер. Доён про себя запер этот мысль на замок и похлопал Ынхён по плечу, подбадривая:

— Попробуй поговорить с ним сама.

Говорят, что даже тигр приходит, если его позвать, и как раз в этот момент Тхэёль в спортивной форме с грохотом распахнул входную дверь и вошёл в класс.

Почему именно сейчас! Убирайся отсюда! Доён хотел закричать прямо сейчас, но, к его разочарованию, Тхэёль подошёл к Ынхёну и протянул руку.

— Отдай мне мои кроссовки. Следующий урок — физкультура.

Доён встретился взглядом с Ынхён. Сама попроси? Ынхён ухмыльнулась в сторону Доёна, быстро поправила челку и резко развернулась.

— Ух, как раз вовремя. Хочешь взять мой номер?

Тхэёль прищурился и злобно усмехнулся.

— Нет. У меня нет телефона.

Услышав эту нелепую фразу, Ынхён широко раскрыла рот. Из всех оправданий, которые она слышала за всё это время, это было самым неискренним.

— Посмотрите-ка на этого наглого парня...

— Если поняла, то просто сдавайся.

Ынхён встала с места, крепко наступив на ногу Тхэёля. Она уходила, до самого конца пристально глядя на него, но при этом не сдавалась, и именно поэтому была самой раздражающей из всех его друзей. На тапочках Тхэёля отчётливо остался чёрный отпечаток ноги. Тхэёль прищурился одним глазом и стряхнул пятно.

— Мои кроссовки...

— Я положил их в свой шкафчик. Забирай.

Тхэёль подошёл к шкафчику, достал обувь и, размахивая руками, вышел из класса.

Тогда Ынёён снова подбежал и заворчал:

— Хан Доён, ты не можешь просто сказать ему? Нужен повод, чтобы подружиться с этим парнем, а не так. Он даже сообщения не может отправить, как так можно развивать отношения?

— А что тебе в нём вообще нравится?

— У других парней лица, наверное, об асфальт потерли — они же не похожи на людей. Что это за страна такая?

— ...Страна?

— На улице то же самое. Просто я тоже хочу побыть с нормальным парнем, подержаться за руки и поцеловаться.

Ынхён крепко схватила Доёна за руку и сказала:

— Но, похоже, мы с тобой из одного теста, Доён. Почему, кроме тебя, у всех парней в нашем классе такие ужасные лица?

— .......

— Ну, в других классах, наверное, тоже не лучше. Но в нашем классе это слишком серьезно...

Ынхён погладила тыльную сторону ладони и покачала головой. Доён, глядя на руку, которую держала Ынхён, заерзал.

— А, да. Хан Доён! Сегодня...

В этот момент Тхэёль снова заглянул в класс через заднюю дверь.

— ......

— ......

Очевидно, он зашёл, чтобы что-то сказать, но Тхэёль, не произнеся ни слова, пристально посмотрел на Доёна и крепко сжал губы в прямую линию. Вместе с бодрым звонком, возвещающим начало урока, дверь с громким хлопком захлопнулась.

***

— Эй, да ладно!??

— Что такое?

— Квон Тхэёль и Кан Чживон дерутся! Кто хочет посмотреть?

Доён моргнул и посмотрел на девчонку, прибежавшую распространять слух. Услышав, что началась драка, все поспешили выбежать. Доёна больше удивили имена, вылетевшие из её уст, чем сама драка.

— Тхэёль?

Но никто не услышал его вопроса. Все были заняты тем, что в восторге выбегали из класса, услышав о драке. Доён тоже вскочил и незаметно вклинился в толпу, выбегавшую из класса.

Коридор уже кишел учениками, пришедшими посмотреть на драку. Первым, кто пробился сквозь толпу, собравшуюся вокруг дерущихся парней, как на зрелище, был учитель математики.

— Это опять ты, Квон Тхэёль!

Ему с трудом удалось разнять их. К тому времени, когда Доён наконец пробился сквозь толпу и добрался до самого переднего ряда, было уже слишком поздно. Доён смог разглядеть лишь лысую голову учителя математики и спины двух дравшихся парней. Волосы Тхэёля были в полном беспорядке. Те, кто только что прибежал, как Доён, с недовольным цоканьем языком поворачивались и уходили, спрашивая:

— Эй, а почему они дрались?

В растерянности Доён просто ошеломлённо смотрел на спину Тхэёля, а потом схватил стоявшего рядом Ким Кёнсу и спросил. Кёнсу тоже ответил с недоуменным выражением лица.

— Не знаю. Это произошло так внезапно...

Кёнсу выдохнул восклицание «А!» и продолжил:

— Но первый удар нанёс именно этот ублюдок Квон Тхэёль.

— Почему?

— Я же говорю, не знаю. Но он с самого стадиона выглядел раздражённым. Наверное, Кан Чживон как раз в этот момент затеял ссору.

Тхэёль не был из тех хулиганов, которые издеваются над ребятами или размахивают кулаками в любой момент, просто потому что у них плохое настроение.

На сером полу лежало несколько капель ярко-красной крови. Судя по тому, как он шел спиной, он, кажется, немного прихрамывал, и, не говоря уже о причине драки, Доёну захотелось, чтобы Квон Тхэёль не получил серьёзных травм.

— Эй, чего ты так серьёзно смотришь? Всё будет хорошо. Он же не умрёт?

— .......

Надеюсь, так и будет. Доён с тяжёлым сердцем вернулся в класс. И на протяжении всего урока беспокоился только о Тхэёле. Как он вообще в драку ввязался? У него ведь только лицо, а вдруг его поцарапали и останется шрам? Пока он так размышлял, прозвенел звонок. Дети, которые едва выдерживали гипноз учителя литературы, известного как «человеческое снотворное», с облегчением вздохнули и свалились лицом вниз на парты.

Когда Доён достал из рюкзака несколько пластырей и собирался подойти к Тхэёлю, его остановилп Ынхён. Ынхён, широко улыбаясь, без всякой причины поблагодарил Доёна:

— За что спасибо?

— Разве ты не сказал ему пару слов? Только что Квон Тхэёль прислал мне сообщение!

— Квон Тхэёль?

При этих словах у Доёна сердце замерло. Ынхён, не подозревая о его чувствах, болтала без умолку, говоря, что если уж давать, то давай быстрее, а не тяни так долго.

— Хочешь посмотреть?

Доён несколько раз перечитал сообщение, появившееся на экране, который она ему протянула. Номер Тхэёля был верный, и именно поэтому всё казалось ещё менее реальным.

[Не пиши так часто.]

То, что она осталась в хорошем настроении даже после такого сообщения, было типично для позитивной и жизнерадостной Чон Ынхён. Доён с трудом улыбнулся и пробормотал ложь:

— Здорово.

У него скрутило живот, и он почувствовал, как внутренности сжимаются. Ему даже стало завидно Чон Ынхён.

Тебе, наверное, хорошо. Ведь если ты скажешь Тхэ, что он тебе нравится, в этом не будет ничего странного. А я...

Ынхён, глядя на свой мобильный в голубом чехле, ещё раз поблагодарила Доёна и широко улыбнулась.

— .......

Доён, мельком взглянув на неё, когда та снова побежала к друзьям, вышел в коридор и сразу же увидел Тхэёля. Тот только что вышел из туалета: его одежда была в беспорядке, а на лице были ссадины. Доён раскрыл рот от удивления, увидев следы крови, которые были видны даже под пластырем на покрасневшей царапине.

— Эй, ты в порядке?!

— ......

Тхэёль нахмурился и ничего не ответил. Вода капала с его мокрой чёрной челки — видимо, он умылся. Капли, стекающие по высокой переносице и безупречно белым щекам, выглядели словно слезы.

— А в рану можно попадать водой?

Жаль, что у него с собой не было носового платка. В этот момент Доён поднял руку, чтобы хотя бы рукавом вытереть воду.

— Я написал сообщение Чон-е.

Тхэёль поднял острые глаза и сказал. Кончики пальцев Доёна дрогнули. Он совершенно забыл о том, что собирался спросить, почему они подрались, и в его маленькой голове осталась только мысль о сообщении, которое Тхэёль отправил Ынхён.

— Я знаю.

Доён ответил, напрягая горло, чтобы голос не задрожал. Но из его горла вырвался сдавленный голос. Тхэёль смотрел в бесконечно дрожащие глаза Доёна. Его острый взгляд давал понять, что он ни за что не позволит ему сбежать. Тхэёль лениво улыбнулся и сказал:

— Но всё в порядке, да?

— .......

— Доён. Я могу общаться с ней?

Это было невозможно. С того момента, как из уст Квон Тхэёля прозвучало имя Ынхён, Доён не мог дышать. Ему казалось, будто на грудь легла какая-то тяжесть, и он не мог ни слова произнести. Для Доёна это было знакомое чувство удушья. Оно стало привычным с тех пор, как он полюбил Тхэёля.

— Эй, конечно, можно. Зачем ты у меня разрешения спрашиваешь?

Также широко улыбаясь, Доён крепко хлопнул Тхэёля по плечу. Углы его рта слегка дрогнули, но ни Тхэёль, ни сам Доён этого не заметили. Доён тут же погрузился в уныние. Натянутые улыбкой уголки рта мгновенно вернулись на прежнее место. На его круглом лбу появились мелкие морщинки. Острые карие глаза мило прищурились. Увидев это, Доён почувствовал только ещё большую грусть.

— Сегодня я пойду первым. Мне нужно сдать сочинение о самоанализе.

Тхэёль слегка потрепал Доёна по голове и пошёл в сторону класса. Он слегка подвернул лодыжку, из-за чего его походка выглядела немного неуверенной.

— .......

Глядя с укором на спину Квон Тхэёла, Доён крепко прикусил губы, словно слезы вот-вот хлынут. Наверное, он слишком легкомысленно относилась к тому, что он три года не общался с Ынхён. То, что он первым связался с Ынхён, — возможно, в его душе произошли какие-то перемены, но... это значит, что он хочет исправиться.

Ему хотелось вырвать из груди это сердце, которое несколько раз в день бурлило, как волны, и с всей силой швырнуть его прямо в центр школьного мусоросжигательного завода. Если бы этого было достаточно, чтобы успокоить душу, он бы так и поступил без колебаний. Но сердце не подчинялось его желаниям. И от этого было ещё больнее и мучительнее. Доён бессильно разжал безкрасно-бледные губы и глубоко опустил голову. Ему хотелось плакать.

...Пора с этим покончить.

Он принимал такое решение десятки, сотни раз, но на этот раз он был серьёзен. Реальность тяжелым грузом давила на Доёна.

Сколько бы он ни говорил, что любит его, в конце концов Квон Тхэёль будет встречаться с такой же весёлой и добродушной девушкой, как Ынхён, расставаться с ней, снова сходиться, ссориться, ругаться, плакать, смеяться, целоваться, жениться, а может, даже завести ребёнка... И так он пойдёт по тому же пути, что и все обычные люди.

Но я не могу так поступить.

Тхэёль был также хорошим другом. Таким, ради которого не жалко было бы отдать всю свою жизнь. Единственный способ не потерять его — остаться рядом как надежный друг.

Доён скомкал в кармане пластырь, который собирался отдать Тхэёлю.

***

Бегая по спортивной площадке, где витала пыль, Тхэёль всё время сохранял серьёзное выражение лица. Дело в том, что у него только что появился повод для серьёзных раздумий.

Учитывая характер Доёна, он вряд ли мог первым взять её за руку. Независимо от того, что именно произошло, Чон Ынхён первой схватила Доёна за руку, и он как раз стал свидетелем этой сцены.

Очевидно, Хан Доён, с ушами, покрасневшими до красного, не знал, как себя вести. Теперь у него словно по кусочкам складывалась мозаика. Причина, по которой он так долго не говорил, в кого же он влюблён, заключалась в том, что этим человеком была Ынхён, которая целых три года односторонне ухаживала за Тхэёлем. Он не мог об этом сказать. Ведь это, буквально, была мучительная безответная любовь.

Он разозлился. Однако Тхэёль был вынужден думать ещё более хладнокровно. Ему нужно было выбрать момент, когда Доён привыкнет к поведению Тхэёля и будет сбит с толку, и тогда воспользоваться этим. Хан Доён не обладал твёрдым характером и легко поддавался влиянию окружающих, поэтому, если воспользоваться моментом и признаться ему, он могла бы сказать: «Э-э... э-э-э?», и принять его признание.

Тхэёль на мгновение задумался об Ынхён. Она не была серьезно настроена. Доказательством тому было то, что, хотя и ненадолго, но она несколько раз встречалась с другими парнями, которые ей нравились, и крутилась рядом только тогда, когда он был рядом.

Когда урок физкультуры подошел к концу, Тхэёль, который всё это время в одиночестве пребывал в раздумьях, почувствовал, как кто-то

толкнул его в плечо и прошел мимо — это был Кан Чживон.

— Идиот, да почему ты там стоишь?

— .....

В обычной ситуации он ответил бы тем же толчком в плечо, и всё закончилось бы парой-тройкой ударов. Но Тхэёль, нервы которого были на пределе, в порыве гнева замахнулся кулаком. Чживон, получивший удар по лицу, выругался: «Уёбок!» — и ответил тем же. Так нелепо началась драка, которая переросла в настолько ожесточённую, что они катались по полу. Не успели они оглянуться, как вокруг собралась толпа: половина пыталась их разнять, а половина — подзадоривала. Их заметил лысый учитель математики, и их оттащили в кабинет воспитателя, примыкающий к учительской.

Тхэёль, который в мгновение ока получил 5 штрафных баллов, был вынужден написать письменное извинение и даже примириться с Кан Чживоном в учительской, обнявшись. Сидя в медпункте и получая медицинскую помощь, с силой ударил головой о стену.

— Ой, ученик, что с тобой?

— ......

— Ты ушибся? Может, только что упал? Давай посмотрю.

Блядь, этот тупой Хан Доён, похоже, влюблён в Ынхён… А вдруг она что-то заподозрит, прежде чем я успею её заполучить? Тогда Тхэёль останется ни с чем и уступит Доёна Чон Ынхён.

— ......

Ничего не поделать. Тхэёль достал из кармана мобильный, нашёл незаписанный номер Ынхён и отправил ей сообщение. Появление галочки означало, что отправка завершилась. Раз дело дошло до этого, оставалось только сделать так, чтобы Хан Доён окончательно отказался от Ынхён.

Поднимаясь на этаж, где находился класс, Тхэёль умылся холодной водой, чтобы успокоить всё ещё бурлящие эмоции. Не имея ничего, чем бы вытереться, он вышел в коридор весь мокрый и тут же столкнулся с Хан Доёном.

— Эй, ты в порядке?!

— ......

— А в рану может попасть вода?

Углы его рта чуть не поднялись в улыбке. Но он крепко сжал кулаки и с трудом сдержался. Блядь, как же он мило беспокоится. Хочется постоянно получать травмы... Если я умру, он наверняка будет горько рыдать.

Он так сожалел о том времени, когда отталкивал его летом, говоря, что ему жарко и что он противный. Чувствуя, как капли воды стекают по ресницам, он с трудом сдержался. Сердце так сильно колотилось, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Нет, так не пойдет. Тхэёль нахмурился и произнес слова, которые задели Доёна за живое.

— Я написал сообщение Чон Ынхён.

Хан Доён моргнул своими большими глазами без двойных век. И безразлично ответил:

— Я знаю.

Чёрные зрачки бесконечно колебались. Это и жалко, и раздражает. Смотреть на другого человека этими красивыми глазами — это просто немыслимо. Этот взгляд должен был быть направлен только на него.

Раз я, похоже, люблю тебя, ты тоже должен любить меня. Только так будет справедливо.

— Но всё в порядке, да?

— .......

Конечно, не может быть в порядке. Хан Доён с детства, если что-то ему нравилось, любил это до конца. Он помнит, как в те времена, когда увлекался сборкой конструкторов «Лего», проводил ночи напролёт, строя из кубиков замки. Спросить, всё ли в порядке, было обманом по отношению к Доёну.

— Эй, конечно, всё в порядке. Зачем ты у меня разрешения спрашиваешь?

Доён ответил бодро. Когда он лгал, у него дрожали уголки глаз. Убедившись в этом честном дрожании, Тхэёль про себя ликовал. Ему было всё равно, как себя чувствует Доён. Важно было только одно — немедленно отнять Хан Доёна у Чон Ын.

Если так поступить, Хан Доён, ты сам сдашься, да? Ведь ты добрый. И заботишься обо мне.

Тхэёль лениво улыбнулся, словно сытый хищник.

***

Он закрыл глаза. У него действительно болела голова, а в животе все переворачивалось. С самого утра он чувствовал себя неважно. Доён уткнулся лицом в локоть и тихо дышал. Тхэёль не приходил в класс Доёна специально, чтобы увидеть его. Каждый раз, когда он приходил, его задерживала Ынхён или он весело болтал с другими ребятами.

Как раз в этот момент Доён услышал голос Тхэёля. Даже если бы голос Тхэёля досаждал ему целый день, Доён всё равно не стал бы первым заводить с ним разговор. Даже если их взгляды встречались, он незаметно отводил глаза, а как бы громко ни звучал голос, он просто игнорировал его.

Чтобы забыть человека, в конечном счёте, нужны усилия и время. В усилиях он была уверена. Ведь пытаться до тех пор, пока не получится, — это и есть усилие. Даже если сотни раз потерпеть неудачу, но в конце концов последняя попытка увенчается успехом, все предыдущие неудачи превращаются в усилия. У него, которому ещё нет и восемнадцати, времени было с избытком. На этот раз он обязательно вырвёт Квон Тхэёля из своего сердца.

— ......

Доён медленно моргнул.

Погода была прекрасная. Сквозь приоткрытое окно дул прохладный ветерок. Цветы сакуры уже давно опали. Чтобы не было грустно после ухода цветов, на ветвях распустились ярко-зелёные листья. Приближался сезон зелени. В дуновении ветра витал аромат весны.

— Спишь?

На голову Доён легла большая рука.

Слишком знакомое ощущение и голос.

Доён молча крепко закрыл глаза. Раз уж лица и так не видно, то, наверное, подумает, что я сплю, если я буду так лежать. Он решил постепенно сокращать частоту встреч с Тхэёлем — до тех пор, пока его чувства не перейдут от «люблю до безумия» к просто «нравится».

— Раньше ты всегда ругал меня за то, что я единственный в классе, кто спит на уроках, а теперь сам каждый день засыпаешь.

Ты что, ребёнок? Вворчал Тхэёль, надув нижнюю губу. В отличие от грубого тона, его руки, гладящие волосы Доёна, были лёгкими как весенний ветерок.

— Вставай.

Тхэёль сказал это тихим голосом, слегка потянув Доёна за волосы — настолько, чтобы не причинить ему боли, но и не проявляя при этом никакого намерения разбудить его. Доён крепко зажмурил глаза, боясь, что его поймают на том, что он не спит. Скоро… Вскоре, как и желал Доён, раздался звонок. Тхэёль фыркнул и отпустил волосы Доёна.

— Эй, Хан Доён, у тебя что-то болит? Почему ты спишь целый день?

Это из-за тебя.

Доён с самого утра, как только пришёл в школу, ни разу не сомкнул глаз. Он просто всё время лежал лицом вниз, чтобы не видеть Тхёля.

— Откуда мне знать?

— Мы же в одном классе, так что посмотри на меня повнимательнее.

— …А почему я должен внимательно за ним наблюдать?

И то верно. Хотя они общались всего несколько раз, Тхэёль без стеснения завязывал с ним разговор. Доён завидовал такой общительности и наглости Тхэёля.

— Как же так… Мне бы стоило быть в одном классе с ним.

Я же волнуюсь. Тхэёль пробормотал что-то себе под нос, словно разговаривая сам с собой, а затем, услышав, как входит учитель, в спешке выбежал из класса. Доён только тогда притворился, что проснулся, и поднял голову.

— У тебя лоб весь красный.

Сосед указал на его лоб и хихикнул.

— Потому что спал.

Доён, поглаживая свой лоб, сказал с неловкостью.

Этот след скоро исчезнет. Было бы действительно хорошо, если бы человеческие чувства можно было так же легко стереть. Любовь, пришедшая, как промокающий дождь, не ушла так же просто, как пришла. Она разорвала душу на куски, изрезала её, а потом нагло осталась стоять на том же месте — точно как её хозяин, Тхэёль.