Глава 22. Трущобы Анарата

— Может, ты сначала хочешь поесть, Нуртай?

— …Наверное, нет. Мы ели днём, когда были ещё в пути, но я не голоден.

— Тогда пойдём?

— Куда?

— В город. Я ведь обещала.

— Ок.

— Что это значит?

— "Ок"? Ну… значит «хорошо».

— Интересный у вас язык. Кстати, как называется твой родной язык?

— Ну, вообще это слово не из моего родного языка. А язык у меня — казахский, только я его плохо знаю. Зато знаю английский. И русский у меня неплохой.

— Ты меня запутал.

— Слушай, а как мы понимаем друг друга?

— ?

— Ну, ты ведь точно не на русском со мной говоришь. Почему ты понимаешь мой язык, а я — твой? Я уже задавал такой вопрос Сатиму. Ты ведь знаешь Сатима? Так вот, он мне не смог ответить. А ведь я говорил не только с ним, но и с каким-то потерянным из Мёртвого города. Даже волки тут меня понимают.

— Потому ты и нужен Тау. Иначе думаешь, стал бы он оказывать обычному смертному такие почести?

— Да, я знаю. Я должен забрать у барса главное звено, и тогда будет вам счастье.

— Пойдём. Я покажу тебе счастье алашей.

— Какие у вас тут узкие улицы… А долго ещё идти?

— Смотри по сторонам. Здесь ты найдёшь много интересного.

— Слушай, тут у каждой лачуги по десять детей бегает. Разве можно в такой хибаре всей оравой жить?

— Когда-то всё было по-другому.

— Когда?

— Давно. Нынешние старики уже не помнят те времена. Сейчас люди знают о прошлом только по сохранившимся легендам.

— Например?

— Например, говорят, что прежде люди больше всего ценили свободу. В те времена в Барсии не было городов. Алаши жили, где хотели, и был на их земле мир.

— Об этом я уже слышал. Кстати, а одежды у них, у детей этих, почему нет? У вас тут портных нет, что ли?

— Наряд, который сейчас на тебе, был соткан здесь. Не каждый алаш может позволить себе такое одеяние. А уж о детях и говорить не стоит. Часто они до совершеннолетия ходят в тряпье из старой мешковины, чтобы не тратить деньги на одежду, которая вскоре станет мала. Твои сапоги кто-то мог бы проносить всю жизнь.

— А! Так у вас тут всё — то же самое, что и у нас! Здорово!

— Ты находишь это забавным?

— Я пока ничего не нахожу. Мы уже полчаса блуждаем по этим закоулкам. Я устал глядеть на этих чумазых, голых алашиков, которые таращатся на меня со всех сторон. Мне опостылел этот запах мочи, который здесь везде. Хоть бы ветер подул, что ли…

— Ветра в этой части города почти не бывает. А если и бывает, то он дует над крышами. Дома слишком близко стоят друг к другу. Разве не видишь? Между ними нет щелей, одна хижина является продолжением другой. Так что вонь тут практически всегда. Добро пожаловать в настоящий Анарат.

— А как же мраморные виллы? Я видел их. Там, в другой стороне. Откуда мы заехали. Если мы гуляем, то давай лучше пойдём туда?

— Мы и идём туда. Тау, вообще-то, сам окружил свой дворец трущобами. Ты не видел их, потому что ехал по главной дороге. Высокие стены вилл, о которых ты говорил, скрывают от гостей всю нищету анаратцев. Здесь множество узеньких улочек, в которых очень легко заблудиться. Отцы города здесь никогда не появляются. Они все живут возле базарной площади. Туда мы, кстати, сейчас и пойдём.

— А где все мужчины? Тут только дети и бабы в каком-то рванье. А мужиков у вас нет, что ли?

— Все мужчины сейчас в ополчении. Тау собирает войска. Говорят, барс уже на подступах Балка.

— Мне здесь не нравится.

— Зато ты узнал Анарат таким, какой он есть, а не таким, каким его тебе показывают. Тебе не жаль этих людей?

— А это может им чем-то помочь? Убогостью меня не удивишь, потому что в моём городе тоже нищих навалом. Каждому свою жалость не подаришь, да и на кой чёрт она им сдалась? Главное, что я от них далёк.

— Я думаю, тебе не мешало бы изменить своё мышление.

— Ты о чём?

— Вообще-то, у Сатима на тебя большие планы.

— Погоди! Ты сейчас к чему клонишь? Разве ты не должна быть заодно с этим вашим джином? Ты же живёшь с ним?

— Тау не может со мной ничего сделать, поскольку я нужна ему. Но я не на его стороне. Ни демоны, ни мэлы не признали меня. Поэтому я на стороне алашей. И я помогу тебе.

— Оставайся, мальчик, с нами. Будешь нашим королём?

— Вроде того. Смотри под ноги. Тут полным-полно крыс.

— Чёрт! Ты раньше не могла предупредить? Кстати, а крысы не враги людям? У вас же война, вроде как.

— Крысы всегда были врагами людям. Когда началась война, Ирбис первым делом предложил им заключить союз. Они очень помогли ему в борьбе против алашей. Крысы убивают людей в их домах, разнося смертельные болезни. Кошки бессильны, а собаки слишком неповоротливы. Так что здесь, в трущобах, они чувствуют себя хозяевами. Но при этом не смеют проникать за ворота цитадели, потому что боятся джина. Тау легко может расправиться с ними, но ему это не нужно. Они досаждают только людям.

— А кошки? Они за кого?

— Они — за себя…