Глава 22. Сохранить прогресс?
Объявление камбэка было назначено на конец года. Ребята находили это поистине забавным — получается какой-то новогодний подарок для фанатов. Конечно, слухи о их скором возвращении на сцену ходят уже давно, не зря же парни активизировались, их групповые социальные сети ожили, а расписание наполнилось съемками личного и общего характера.
Так ноябрь и оказался забит под завязку чем только можно. Вообще, это был особенный месяц. Как и все остальные одиннадцать, когда ты айдол. Но для Сана последние четыре ноября прошли с тяжестью в сердце. Двадцать шестое ноября добивало окончательно, отбрасывая Чхве куда-то на задворки старых лайв-эфиров Уена, где он впитывал в себя каждую улыбку и смех, не замечая, как сам начинал улыбаться. Он показывал их и Соен. Ведь Сан не знал, как долго он еще не сможет увидеть Уена, но не мог допустить, чтобы его девочка чувствовала, что Чон чужой человек. Это и объясняло то, почему малышка без страха и стеснения еще в первую их личную встречу спокойно сидела на коленках Уена, почему не плакала, когда тот остался с ней во время отъезда Сана. Чхве чувствовал, что хотя бы здесь он сделал все правильно. А после совместного выходного в парке Соен окончательно ушла от обращения к Чону как «братец» и теперь маленьким попугайчиком повторяла «Уен-а! Уен-а!», стоило ей завидеть его в поле зрения. Так начиналось каждое их рабочее утро, ведь водить ребенка в детскую зону компании Сан не переставал.
— То есть мы, кто ее чуть не с пеленок знает, все еще ходим в «братцах», а Уена аж по имени называет, — Сонхва, приподняв бровь, обмахивался кепкой после очередного прогона хореографии.
— Яблоко от яблони, — Чонхо сполз по стенке, отпивая воду, — Думаешь, от кого она это взяла?
Младший кивнул в сторону двух старших, что чуть поодаль от них обсуждали всю ту же хореографию. Казалось бы, рабочие моменты. Но для остальных это было как наблюдать реалити-шоу, где они выступали лишь массовкой главной пары. Пока Уен что-то там говорил, Сан, не отрывая своих внимательных глаз, то промокал его лицо чистым полотенцем, то протягивал бутылочку воды с трубочкой, то всучивал в руки легкий снек. И делал все это, параллельно поддакивая, соглашаясь и снова кивая на слова Чона.
— Мне сейчас тошно станет, — Минги висел на Юнхо, будто это не они были невыносимой парочкой, что уже который год не отлипали друг от друга.
— Чья бы корова мычала, — Хонджун посмотрел на них, закатив глаза.
— Вы так же со стороны выглядите, — Есан вообще предпочитал прикрыть глаза, восстанавливая дыхание, — Мы же терпели.
— Ладно вам, мы же, по сути, этого и добивались? Они просто стали вести себя как раньше. Здорово же, — Юнхо все-таки скинул тяжелую тушу мужа со своих плеч, ему и так жарко было.
— Ага, только привыкать к этому теперь надо по-новой, — Минги обиженно дал коленом под зад мужу, тут же со смехом получая полотенцем по боку в ответ.
Хонджуну снова пришлось закатывать глаза. Кажется, в какой-то момент они там и останутся. Он невольно покосился на Сонхва. Это же нормально, что ему всегда интересно украдкой посмотреть, как Пак реагирует на все это. Чего он не ожидал, так это того, что Сонхва делает абсолютно точно так же. И стоило их взглядам встретиться, оба, как ошпаренные, отворачивают головы в противоположные стороны, внезапно занятые чем-то.
— Эм, ребят, а не хотите сегодня вместе сходить поужинать? Давно не выбирались, — Ким прокашливается, громко об этом объявляя, чтобы и усаны, все еще стоявшие в стороне, это услышали.
Уен, громко воскликнув «О!», подбежал к ребятам, тут же предлагая одно заведение, где можно заказать маринованных крабов, потому что он их, понимаете, «сто лет не ел». Подошедший следом Сан уже искал место на картах, показывая остальным отзывы.
— Там и детское меню есть, вообще супер, — Он одобрительно кивал, словно все собравшиеся здесь не понимали, что он бы пошел в любое место, которое захотел Уен.
Добросовестно отработав до позднего вечера, вся группа шумной гурьбой высыпалась на улицу, разделившись по разным машинам их менеджеров. Ехать было недалеко, но никто не собирался еще и за рулем сидеть. Все их тело просило лишь покоя и сытного ужина. Соен в детском кресле с радостью разместилась между Уеном и Саном, рассказывая, как играла с другими детьми сегодня. В тот момент, когда девочка отвлеклась на мультики на телефоне, Сан, через кресло, слегка наклонился в сторону Чона.
— Я давно хотел спросить… Насчет твоего здоровья.
— А? — Уен аж опешил, — Я что, плохо выгляжу?
— Нет, нет, — Сан помотал головой, — Я лишь насчет крапивницы спросить хотел.
Сидевший впереди Чонхо (он проиграл в камень-ножницы-бумага) был подобен буддийскому монаху, только и подумал, что зря хен вообще это начал, спокойно же ехали. И был прав, потому что Уен тут же начал ощупывать свое лицо и включил фронтальную камеру, чтобы осмотреть себя.
— Я что, снова опух?
— Айщ! Нет же! — Сан поспешно перехватил телефон из его рук, выключая, — Я просто, просто интересуюсь, не беспокоит ли она тебя сейчас? Ты ведь все еще в продолжительной ремиссии?
— С чего ты вообще, — Уен недоумевающе на него таращился, — Почему вообще спросил о таком?
— Просто так! Я просто беспокоюсь!
— С чего ты… Нет, серьезно, кто вообще о таком спрашивает ни с того ни с сего?
— Я пытаюсь быть заботливым и внимательным, Боже, — Сан сдвинул брови, уже готовый отвернуться в сторону своего окна.
— Да нормально все. Я соблюдаю рекомендации, пью лекарства, можешь не беспокоиться, — Уен протянул руку и слегка потянул Сана за ухо, на что тот ойкнул, но лишь надул губы, — Где твои навыки общения? Вообще не в тему спрашиваешь.
— Когда люди в дороге, они о чем угодно могут разговаривать…
Пока эти двое продолжали Чонхо подумал, что в прошлой жизни истинным буддийским монахом была Соен, потому что та даже внимания на них не обращала, пока младший наблюдал за ней через зеркало заднего вида. Если все будет продолжаться в том же духе, подобный навык ей ой как пригодится.
Уже в ресторанчике они оккупировали самый большой стол, сев по очевидным парочкам, но все равно вели между собой оживленное обсуждение всего на свете, начиная с последних новостей, заканчивая очередной глупостью по поводу пищевых предпочтений друг друга.
— Наконец-то я добрался до вас, — Уен с хищным видом понабрал себе целую тарелку крабов, но Сан тут же утянул ее себе, — Какого…
— Я почищу, — не принимая какие-либо возражения, Сан, уже наполнив тарелку дочери морепродуктами и овощами, принялся за Чона. Дочь же уплетала свою еду за обе щеки.
— Ты… У меня слов нет.
— У нас тоже, — Минги, сидящий напротив них тут же был заткнут кусочком рыбы, который ему со всей любовью на палочках подсунул Юнхо.
— Ты что-то мало ешь, Ги-я, попробуй это.
Прыснув в кулак, Уен, подперев подбородок кулаком, наблюдал за сосредоточенным выражением лица Сана, который, как в старые добрые времена, чистил ему крабов.
— Может, ты меня еще и покормишь тогда? — Чон невинно хлопал глазами, словно был абсолютно серьезен.
— Даже Соен уже давно есть самостоятельно. Что она подумает, когда увидит, как ее отец кормит большого братца Уена? — Все присутствующие знали, что Сан бы покормил этого засранца, если бы тот правда попросил.
— Она усвоит урок, что наглость — второе счастье, — Есан сидел под боком Уена, не торопясь жуя.
Все на это рассмеялись, а Сонхва предложил выпить за то, что они собрались поужинать полным составом. Уен же, получив свою порцию, с блаженным удовольствием отправил кусочек мяса в рот, расплываясь. Все было так хорошо. С той самой субботы ледник их отношений растаял еще сильнее, что Уен вновь позволял себе искренне смеяться с их дурачества, да засматриваться на ямочки на лице Сана. Замечая, с какой теплотой тот смотрел на него, не отрываясь. Чон не переставал думать о том, что лишь влюблялся в него по новой все сильнее и сильнее, превращаясь в шкодливого кота рядом с Чхве. То там ущипнет, то шлепнет, то отпустит какую-нибудь саркастическую колкость, пока Сан съедал все это как такой же влюбленный дурак.
Уен отпил еще пива. В его голове все еще эхом раздавался голос Сана, спрашивающего про свидание. Но почему-то дальше пока ничего и не продвигалось. Может, он не хотел торопиться? Чон открыл на телефоне календарь. Скоро день рождения Хонджуна, расписание забито будь здоров, а там уже и его собственное день рождения не за горами. Глаза задержались на «26 ноября». Если он заранее проведет трансляцию, то можно выкроить время для них двоих. Уен был уверен, что Сан обязательно что-то подготовит к этому дню. Он не мог не.
— Видимо, тебя и правда придется кормить, — из собственных мыслей его выдернуло поднесенное ко рту мясо, — Я так старался и чистил, а ты всего пару кусочков съел.
— Пф, я же шутил, — но еду из рук Сана все равно с радостью принял, — А знаешь, мне так нравится. Давай еще.
И без каких-либо возражений, Чхве продолжал протягивать Уену кусочек за кусочком. Пока остальные предпочитали делать вид, что не видят, не слышат, да и вообще знать их не знают.
— Честно, мне аж неловко, — Сонхва все равно мягко улыбался, ковыряясь в своей тарелке, — Но, видимо, у них и правда все начало налаживаться. Я… Мне становится намного легче. Словно камень с души упал. У тебя ведь так же, Джун-и? — Конечно же, они сидели рядом. Пак даже придвинулся поближе, пока капитал не заметил.
— М-м, — отправляя в рот новую порцию мяса, Хонджун задумчиво жует, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям, — Да… Думаю, да. Не окончательно, но… Ты понимаешь, — Он покрутил руками в воздухе, очерчивая что-то непонятное.
Сонхва кивает, погружаясь сам в воспоминания. Конечно, понимает. Хонджуна ведь долго мучила вина. Он был лидером, стержнем группы, вечно забывающим, что ему не нужно нести все на своих плечах. Но когда между этими двумя начался разлад, он посчитал, что не стоит слишком вмешиваться в чужую личную жизнь. Все взрослые люди. Сонхва не мог поддержать его в этой точке зрения, даже злился на Кима. Потом думал, что сам не лучше. Пока спустя месяц после свадьбы Сана Сонхва снова не обнаружил Хонджуна на кухне их квартиры пьяным, заплаканным и винящим себя во всем. Словно это он собственноручно рассорил их и разлучил. Такое случалось уже во второй раз. Курить он его с горем пополам уговорил бросить, Хонджуну и самому не нравилось это. Просто в какой-то момент его накрыла эта степень отчаяния, что все рушится. А вот такая картина удручала только сильнее. Хва хватило еще первого случая в студии. Он тяжело вздохнул, усаживаясь рядом.
— Хва-я, — тихие протяжные всхлипы заглушались в плече Пака, что крепко прижимал к себе капитана, — Что я наделал? Почему я не поговорил с ними… Уен-а уехал, — крупные капли слез впитывались в ткань рубашки, пока Пак, сам еле сдерживая слезы, дрожащей рукой гладил Хонджуна по спине, — Санни стал совсем тихим, он, ых, он так старается, но я же вижу… Что будет дальше? Что будет с нашей группой?
— Тш-ш, Джун-и, я знаю. Все будет хорошо, — его голос звучал приглушенно, глаза щипало, но Сонхва понимал, что сейчас он не может себе позволить выпустить это все, пока Хонджун в таком состоянии. Верил ли он сам в свои слова, что все будет хорошо? А что еще он мог ответить? — Ты не виноват. Мы оба предпочли тогда дать им самим во всем разобраться.
Сонхва вспоминал, как точно так же обнимал на лестнице Уена, до конца не осознавая, насколько все серьезно, ведь Чон толком ничего не объяснил.
— Не думаю, что мы могли как-то на это повлиять. Для них наступила своя точка невозврата. Не вини себя, — звучала как слабая попытка утешить, но другого у них и не было. Он осторожно прижался щекой к чужой макушке, — Я верю, что у них все рано или поздно наладится. Они ведь родственные души.
Всхлипы стихли. Покрасневшие глаза двумя блестящими бусинками поднялись на Сонхва, длинные ресницы смахивали остатки влаги. Маленькие губы были поджаты.
— Звучит так, словно мы в сказке. Там ведь в конце все живут «долго и счастливо». Мне нравятся хэппи-энды.
Сонхва не мог удержаться от смешка, слыша весь этот лепет.
— Все заслуживают свое «долго и счастливо». Если нам выпадет такая возможность в будущем, мы обязательно им поможем, чем сможем. Или просто поддержим. Поэтому не кори себя и отпусти. И не пей больше, это на тебя не похоже.
— М-м-м, ты прав. Соджу тоже… гадость та еще, — бархатный и тихий голос Сонхва действовал на него не хуже любого успокоительного. Особенно сейчас, когда он был пьян. Сам того не замечая, Ким размяк в чужих объятиях, словно правда отпустил все.
Так он тогда и уснул. Пак с улыбкой вспоминал, как ему потом пришлось еще и нести их капитана на кровать, и с какой неохотой уходил в свою комнату. Правда есть то, что Хонджун точно не помнил, ведь уже видел пятый сон. Сонхва, не в силах сдержаться от такого беззащитного вида лидера, наклонился и подарил ему невесомый поцелуй в лоб, в надежде отогнать из этой и так перегруженной заботами головы все мрачные мысли. Ему и вовсе хотелось прилечь рядом, загрести в свои объятия Хонджуна, но если тот проснется утром с Сонхва под боком, то они еще неделю будут в своем обычном «неловком» режиме.
Сонхва провел пальцами по своим губам, возвращаясь в реальность. Вот бы и им еще получить свое «долго и счастливо». Но сначала ему нужно точно убедиться, что эти двое встали на тропу примирения. Может быть ему стоит поболтать с Саном по душам.