Глава 21

— Успела ли сестра рассказать тебе обо мне? — неожиданно для Беру начал разговор Абу. Не дожидаясь ответа, он продолжил: — В городе меня знают как торговца Джименя. Для братьев по вере я — Абу, верный раб Аллаха. Сегодня нашу большую семью обезглавили. Эти трусливые прихвостни Арина казнили его, как преступника. Я видел тебя на площади. Ты стоял рядом со мной. Я всё видел, Беру…

Кузнец вспыхнул. Губы сжались, и он не смог вымолвить ни слова. Единственное, что он мог — это попытаться выдержать взгляд собеседника. Но Абу начал этот разговор вовсе не затем, чтобы вызывать в нём угрызения совести. Он умолк лишь на мгновение — чтобы заглянуть Беру прямо в глаза.

— Ничего, иноверец. Каждый может ошибиться. Ты испугался спасать чужую жизнь, зная, что можешь потерять свою. Люди говорят разное, но на деле для большинства жизнь — главная ценность. Ни я, ни другие мусульмане не станем тебя упрекать. Я сочувствую твоему горю. Честно говоря, не думал, что жрец решится убить свободную эркинку, пусть даже её сын взял в жёны вероотступницу.

Он сделал паузу, давая словам осесть.

— Ты и твоя супруга можете оставаться здесь столько, сколько пожелаете. Но я прошу вас пока не покидать этих стен. Здесь вы будете в безопасности. Зная повадки жреца, легко предположить, что двумя смертями он не ограничится. В городе может начаться резня. Мы должны быть к этому готовы. Мой покойный учитель и твой тесть говорил, что ты — мастер в изготовлении мечей и кинжалов. Это правда?

— Нет, — насторожился Беру. — Я кузнец. И мне всё равно, что ковать: меч или кухонный казан.

— Не лги мне, иноверец, — спокойно, но жёстко произнёс Абу. — В Энтэле много кузнецов. Но не каждый умеет сделать по-настоящему хороший меч или нож. Нам нужна твоя помощь.

— Подожди, Абу… — Беру напрягся. — Ты же не собираешься вооружить своих магометан против Арина?

— Не слишком ли ты повысил голос в святом месте? — хмуро перебил его Абу. — Да, я намерен поговорить с братьями и убедить их встать на защиту своих семей и нашей веры. Но оружие мы поднимем не для нападения, а ради защиты невинных. Я знаю, тебе нельзя возвращаться в свою кузню. Но если ты согласишься, я устрою тебе такую же — прямо здесь, во дворе.

Беру задумался. Его лицо оставалось жёстким, взгляд — настороженным.

— Прости меня, Абу, — наконец произнёс он. — Ты, наверное, уважаемый человек среди своих. Но я не стану помогать тебе.

Абу не удивился. Он кивнул:

— Я предполагал, что ты выберешь именно так. Потому и не рассчитывал на большее. — Он встал. — Надеюсь, наш разговор останется между нами.

Он уже направился к выходу, но, остановившись у порога, оглянулся.

— Моё предложение остаться здесь всё ещё в силе, — сказал он и вышел.