Глава 20. На стройке

- Долго еще? – спросил Бека-сан нетерпеливо. Он стоял у пустого оконного проема, и все время смотрел на улицу.

Тануки в это время усердно стучал молотком, вбивая все новые и новые гвозди в свежие половые доски. Это была одна из квартир на третьем этаже. Стелить полы здесь начали еще вчера, но у самого балкона осталась пустая полоса, шириной около двух метров. Нужно было срочно спрятать меч, и Моцумото выбрал самое надежное место.

- Еще чуть-чуть, товарищ подполковник. – бросил через плечо Тануки, загоняя в неокрашенное дерево очередной гвоздь. – Здесь его точно никто не найдет. Никто и не знает о том, что под половицами пустота с полметра. Когда второй этаж поднимали, приехал какой-то начальник и велел начать перекрывать потолок, хотя мы еще не достроили. Сказал, что едет какая-то комиссия, а по срокам второй этаж уже должен быть закончен. Вот мы и перекрыли. Получилось, что именно эта комната оказалась почти на полметра ниже, чем остальные.

- Тише! – Бека-сан шикнул. – Едут.

Моцумото к тому времени уже прибивал последнюю доску. Все. Готово. Можно встречать гостей.

К стройке тихо подкатил черный «Хорьх». Из распахнувшейся задней двери дверей сначала вышел какой-то солдат или офицер младшего чина, следом показался уже знакомый Тануки мальчишка-оборванец, которого Бека-сан использовал в роли посыльного. Из передней двери вышел немолодой мужчина в плащ-пальто с меховым воротником и шапке-финке. Вторая задняя дверь оставалась закрытой, хотя Тануки видел, что в машине остался кто-то еще, кроме водителя. Это была женщина. Юношеское сердце в его груди отчаянно застучало.

Водитель (его фамилия была Султанов – Вовка обладал отличной памятью) заглушил двигатель. Машина замолчала. Султанов не вышел. Чекист в это время стоял и молча разглядывал недостроенный дом, словно планировал в будущем в нем поселиться. Вовка начинал скучать.

Из нависших над городом свинцовых туч уже полчаса как сыпалась мелкая крупа. Видавшие виды Вовкины штиблеты всего за несколько минут топтания на одном месте успели отсыреть. Подошва изнутри была холодной и мокрой. Вовка переминался с ноги на ногу. Комиссар закурил. Вовка обошел машину сзади, и приблизился к нему.

- Дядька, ну дай папироску!

- Ты еще здесь? – удивился чекист. Он быстро сунул руку во внутренний карман своего пальто, извлек из него квадратную желтоватую пачку с изображением Тянь-Шаньских гор. Сунул ее прямо в руку Вовке.

- На, забирай! Забирай, и проваливай! Султанов! Убери его отсюда.

Водительская дверь распахнулась, и бравый помощник майора уже был готов исполнить поручение шефа. Вовка отдернул руку, когда его попытались за нее схватить. Драгоценная пачка «Алма-Аты» уже грелась за пазухой – почти не початая, только одной папироски не хватало.

На всякий случай он отбежал от ретивого казаха, держась на безопасном расстоянии.

- Да не извольте беспокоиться, граждане менты! – выкрикнул Вовка, не спуская взгляд с солдафона, который пытался его поймать бестолково растопыренными руками. – Мы – люди не гордые. Нас провожать не надо!

Он развернулся на стоптанных каблуках и бросился бежать, но, поняв, что его не собираются преследовать, остановился. Правда, только для того, чтобы выкрикнуть на прощание:

- А за папироски спасибо, дядька!

И снова бросился в сторону забора, которым был огорожен строящийся дом. Однако, оказавшись по ту сторону ограждения, далеко отбегать не стал. Вовка вообще не собирался никуда уходить. Во-первых, потому что ему было интересно, чем закончится история, в которую он оказался втянут. А, во-вторых, ему снова нужно было попасть в тот дом.

Вовка любил прикидываться дурачком. Иногда это приносило пользу. Вот и в этот раз, военный дядька, тоже его за простачка принял. А Вовка-то сразу допер, что дело тут не чистое. Не было никогда такого, чтобы легавых через посыльных вызывали. Да еще и с записками. Отдать-то он ее отдал, но вот про свою неграмотность все наплел. «Если кого лишнего приведешь, не быть тебе самураем. Байжумин» - это он хорошо запомнил.

Кто такие самураи Вовка не знал. Но догадывался, что это как-то связано с той диковиной шашкой, которую сначала вертел в руках узкоглазый, а потом и сам военный. Уже, когда они его окликнули, и ему пришлось приблизиться. Не обратив на него особого внимания, азиат передал оружие собеседнику и принялся вбивать гвозди в деревянные половицы. Чего ради, спрашивается, ему вдруг понадобилось стелить пол, если на всей стройке больше никого не было? Знамо дело – спрятать что-то хотели. Может даже шашку эту. Одним словом, все это нужно было обязательно проверить.

Размышляя подобным образом, Вовка решил обойти стройку с внешней стороны забора, но не успел. Кто-то неслышно подбежал к нему сзади, прикрыл рот рукой и поволок в сторону. Сердце Воробушкина колотилось от страха, дыхание перехватило. Подняв глаза, он увидел над собой военную шапку-финку с красной звездой вместо кокарды.

Молодой солдат оттащил его на несколько метров, поставил на ноги и поддал грязным сапогом под зад.

- Сгинь, пацан! – грубо прикрикнул он низким басом. – Пулю получить захотел?

Вовка резко обернулся. Только теперь он заметил, что солдат был не один. За каждым деревом виднелись военные шинели. Стройка была окружена.

Потом Вовка обнаружил, что абсолютно все солдаты, в том числе и тот, что только что отвесил ему пинка, смотрят в одну сторону. Вскоре Воробей и сам увидел, на что они уставились. Вернее, на кого. В прямоугольном проеме на третьем этаже появился уже не молодой, но все еще не потерявший осанку, мужчина. Тот самый русский военный.

А потом Вовке было уже не до наблюдений. Началась пальба…