Глава 20

Одна проблема.

Ладно, не одна проблема. Дальше.

Только Джейсон видел подвеску-русалку, оставленную с Кэнди.

Исчезновение подвески Хани спустя шестнадцать лет можно было объяснить по-разному. И все эти объяснения не включали шефа полиции, убившего девушку-подростка и инсценирующего возвращение серийного убийцы. 

Джейсон нажал кнопку замков на седане «Додж», открыл дверь и скользнул на водительское сиденье.

И что теперь?

Другая проблема: подвеска, найденная с Ребеккой. Откуда она взялась? Тоже из более раннего дела? Ему следовало проверить каждое из старых дел, пока была возможность. Теперь поздно.

Он забарабанил пальцами по рулю.

Кеннеди не обрадуется такому повороту событий. Но тогда Кеннеди следовало найти время и потрудиться объяснить своему напарнику, о чём он думает — особенно если, как теперь подозревал Джейсон, Кеннеди был на том же пути.

Но такие люди, как Кеннеди, любят играть в свои игры. Что оставляет их напарников блуждать в потёмках.

И что теперь?

Чтобы доказать свою версию, Джейсону нужно вернуть ту подвеску-русалку.

И как, чёрт возьми, он собирается это сделать?

Он мог уронить её где угодно в том подвале.

Джейсон с унынием прислушался к эху этой мысли. Нет, он даже не рассматривает возможность вернуться в Рексфорд. Рассматривает?

Должен быть другой способ.

Он мог бы доказать свою версию и без подвески, но это будет сложнее. Это оставит гораздо больше пространства для защиты. Русалка была ключевым звеном.

Был разумный шанс, что он уронил подвеску на ту кучу гниющей хрени, на которую приземлился. Даже если нет… Воды было всего около фута в глубину. Не больше двух. Когда свет был подходящим, он мог видеть дно вплоть до кирпичей. И не то чтобы там было течение. Если он уронил подвеску в подвале, она всё ещё там.

Он сглотнул.

Он действительно думает это сделать? Вернуться в ту смертельную ловушку?

Нужно принять решение так или иначе, потому что Кеннеди и шеф Джервейз могут въехать на эту парковку с минуты на минуту. Если только они не остановились перекусить.

Нет, им пришлось ждать в больнице, так что они уже поели. Они въедут на эту парковку через некоторое время, офицер Кортни предупредит своего начальника, и Кеннеди потеряет элемент внезапности. Шеф Джервейз начнёт собирать свидетелей и укреплять своё алиби.

Джейсон завёл двигатель и медленно выехал с парковки.

Иисусе. А что, если он ошибается? Час назад он мог бы поспорить на деньги, что Бокснер виновен. А теперь он убеждён, что это шеф Джервейз, хотя до этой минуты ему в голову не приходило, что Джервейз может быть кем-то, кроме как хорошим парнем.

Даже если Джервейз убил Ребекку, какого чёрта он привлёк Кеннеди и Бюро?

Или всё дело в Кеннеди? Чтобы выставить его в плохом свете? Разрушить его репутацию? Но зачем? Каким бы невыносимым ни был Кеннеди — «ослушаешься — я тебя уничтожу!» — десять лет… Это слишком долго, чтобы затаить обиду.

Нет, не может быть только это. Или… не может быть только это. Конечно, это был фактор. Привлечение Кеннеди было огромным риском. И всё же Джервейз сделал это намеренно, так что часть этого действительно связана с Кеннеди. Но дело не только в Кеннеди.

Тот факт, что Джервейз серьёзно не навредил Кэнди… что это значило?

Очевидно, он не серийный убийца.

Нет, Джейсон был уверен, что его первоначальная теория о Кэнди верна. Её похитили, чтобы убийство Ребекки выглядело как часть того более масштабного и более раннего паттерна. Её похитили, чтобы укрепить идею о том, что Охотник — или ранее неизвестный сообщник — вернулся.

Казалось, Джервейз был вынужден импровизировать под давлением обстоятельств. Но каких обстоятельств?

Что бы ни случилось, Джервейз с тех пор отчаянно заметал следы. И он отказывался от планов почти так же быстро, как их придумывал. Сначала он придумал, как сделать смерть Ребекки похожей на часть более раннего паттерна; затем подумал повесить убийство на Тони Макэроу; затем направил их в Рексфорд, снова пытаясь заставить сценарий «Возвращения Охотника» сработать…

Мысли Джейсона кружились по кругу, пока шины седана пожирали мили.

Когда зазвонил его мобильный, он вздрогнул, словно звонок шёл из космоса. Он взглянул вниз и без удивления увидел имя Кеннеди на экране.

— Уэст.

Кеннеди сказал голосом, заметно отличавшимся от того, которым он говорил в последний раз:

— Где ты?

— Шеф Джервейз с тобой?

— Нет. Слушай, Уэст. Джейсон. Я понимаю, что, возможно, был немного резковат ранее. Я извиняюсь. Нам нужно поговорить как можно скорее.

Немного резковат. Это было почти смешно.

Джейсон заметил съезд впереди.

— Я еду в Рексфорд. Только что доехал до эстакады.

На другом конце линии повисла очень громкая тишина.

— Повтори. — Кеннеди говорил тоном человека, полного решимости больше не быть «немного резковатым».

— Я возвращаюсь, чтобы найти подвеску-русалку, которую уронил, когда провалился сквозь пол.

На другом конце послышался странный звук.

— Нет, — сказал Кеннеди. — Нет, ты не сделаешь этого, потому что всё, что я до сих пор видел, указывает на то, что ты умный и осторожный парень. А возвращаться в Рексфорд одному — это чертовски безумно.

— Если ты считал меня таким умным и осторожным, возможно, тебе следовало найти время объяснить мне, какого чёрта происходит.

Тишина.

— В любом случае, я должен найти эту подвеску. Это единственный способ доказать мою версию.

— Твою версию? Это наше дело…

— О, значит, ты всё-таки заметил.

— …и я говорю тебе — нет. Не возвращайся туда. Ради бога. Мы можем послать водолазов.

— Водолазов? Там несколько дюймов воды. Не больше фута.

— Ты знаешь, что я имею в виду. У нас есть специалисты по поиску для такого рода вещей. Твоё барахтанье в подвале аварийного здания — плохая идея. Остановись и подумай. Это место может рухнуть на тебя. А я не знаю, где Джервейз.

— Ну вот, — с горьким торжеством сказал Джейсон. — Та часть нашего дела, которой ты не захотел делиться раньше. Шеф Джервейз — наш парень, и как долго ты это знаешь?

Снова одна из тех пауз. Кеннеди сказал:

— У меня была довольно хорошая догадка, когда мы нашли Дэвис живой и невредимой. Я знаю наверняка с сегодняшнего утра, когда ты сказал, что потерял подвеску-русалку.

Да, оглядываясь назад, шеф Джервейз, казалось, был почти весел, когда Джейсон признался в этом. Более того, оглядываясь назад, многие из его эмоциональных реакций были просто неправильными.

Машина с грохотом съехала на траву и грязь. Джейсон доехал так далеко, как мог. Он припарковался и заглушил двигатель. Он наклонился, чтобы открыть багажник, вышел из машины и обошёл её сзади, всё ещё слушая Кеннеди, который говорил:

— Нам не нужна подвеска, чтобы доказать нашу версию.

Джейсон открыл оружейный сейф и натянул бронежилет.

— Эта подвеска — единственная улика, которую нельзя объяснить или опровергнуть. Всё остальное — косвенные доказательства. Мы оба это знаем.

Кеннеди понизил голос.

Джейсон остановился, слушая. 

Кеннеди сказал с тихой искренностью:

— Я лучше потеряю дело, чем потеряю тебя. — Он добавил хрипловато: — И я это не всем своим временным напарникам говорю.

— Спорить не буду. — Джейсон вздохнул. — И спасибо. Для протокола: я делаю это не потому, что злюсь или должен тебе что-то доказать. Нам нужно это доказательство. И мы оба знаем, что это наше единственное окно возможности.

— Ты хоть слово из того, что я сказал, услышал?

— Сэм, я слышал каждое твоё слово с того дня, как мы встретились. — Где-то залилась трелью птица, заполняя повисшую после этих слов потрясённую паузу. Джейсон сказал: — Отсюда мне придётся идти пешком.

Кеннеди застонал.

— Чёрт возьми! Упрямый ты засранец. У тебя осталось около трёх часов хорошего дневного света. В этой деревне быстро станет очень темно.

— Я знаю.

— Надеюсь, Джервейз не такой безумный, как ты, но если он такой, у тебя может появиться компания до того, как я доберусь туда.

— Надеюсь, он не настолько безумен. — Джейсон не хотел признавать, насколько его приободрила фраза «до того, как я доберусь туда».

Голос Кеннеди стал настойчивее.

— Да, но, Джейсон, послушай. Джервейз зашёл так далеко. Он не сдастся без боя. Не обманывай себя тем, что он оставил девушку Дэвис в живых. С тобой будет совсем другая динамика. Для него ты враг, и если он пойдёт за тобой, то чтобы убить. Найдешь ты эту подвеску или нет, он считает, что ты знаешь слишком много. Возможно, потом он пожалеет, но он не будет действовать рационально. Держись от него подальше.

— Ладно.

— И он знаком с местностью. Всё преимущество на его стороне.

— Понял.

— Джейсон.

— Ага?

— Он хороший стрелок. Снайпер.

— Принято. — Джейсон отключился, прежде чем Кеннеди ещё больше ослабит его решимость.

Наступившая тишина была такой полной, что он чувствовал себя так, будто стоит на другом континенте в миллионах миль от всего, что он знает, и ото всех, кто ему дорог.

Он отбросил это чувство, нашёл мощный фонарь в оружейном сейфе и захлопнул багажник седана. Сделал быструю финальную проверку оружия — лучше перебдеть, чем потом жалеть — и побежал трусцой по тропинке, ведущей в лес.

Примерно через двадцать минут он добрался до старой мельницы. Он двигался очень быстро, и до сих пор не было никаких признаков погони сзади. И никаких признаков жизни впереди.

Так или иначе, точка невозврата была пройдена.

Он продолжил путь по тропе, всё ещё двигаясь быстро, но теперь с повышенным вниманием к окружающему. Солнце уже клонилось вниз, но воздух всё ещё хранил тепло, и света было достаточно. Несколько синих ласточек спикировали вниз, чтобы осмотреть его, и улетели прочь.

Он подумал о Джереми Кайзере и внезапно, с неприятным чувством, задался вопросом, не притаился ли тот где-нибудь поблизости. Мысль была странной, но весь разговор с Кайзером был настолько необычным…

Однако, вернувшись в Кингсфилд, Джейсон проверил Кайзера по базам данных, и ничего тревожного не всплыло. Кайзер, похоже, был именно тем, кем казался: странным, но талантливым парнем, которому удалось построить прибыльную карьеру на изучении людей ещё более странных, чем он сам.

К тому времени, как он добрался до Рексфорда, Джейсон сильно вспотел и слегка запыхался. Хорошая новость заключалась в том, что он обеспечил себе приличную фору перед любой возможной погоней. Плохая новость — если он попадёт в переделку в подвале лицея, помощь прибудет не раньше чем через час, и вряд ли она прибудет первой.

Он пошёл на север, разглядывая облупившиеся фасады разваливающихся зданий на Мейн-стрит с их пустыми глазницами окон, и наконец добрался до Лицея Водных Искусств. 

Ему хотелось бы знать историю этого ныне не существующего заведения, но у каждого здания в Рексфорде была своя история.

Через вход была натянута полицейская лента. Джейсон обошёл здание к чёрному входу.

Ещё больше ленты ограждения; чёрно-жёлтые предупреждения покачивались на ветру.

Он сорвал пластиковую ленту и с трудом открыл высокую синюю дверь. Петли издали скрипучий протест, который разнесётся на мили. Особенно в такой тихий, ясный день.

Не то чтобы Джервейз не знал, куда направляется Джейсон.

Он спустился по короткой лестнице, с силой открыл дверь в подвал и включил фонарь.

Из темноты за пределами его видимости донёсся низкий хриплый звук, похожий на кваканье. Что-то огромное и белое вылетело из темноты прямо на него. Джейсон закричал и отшатнулся к стене, хватаясь за пистолет, не в силах оторвать взгляд от огромных крыльев… горящих глаз…

— Иисусе Христе!

…длинного оранжевого клюва…

Подождите.

Длинный оранжевый клюв?

Птица. Грёбаная птица. Большая белая цапля. В грёбаном подвале.

— Как ты, чёрт возьми, сюда попал? — Он говорил сам с собой. Птица уже давно улетела. Джейсон не думал, что белые цапли умеют летать, но эта покинула подвал с большой поспешностью — быстрее, чем сам Джейсон, у которого была та же идея, но присутствия духа оказалось меньше. 

Слава богу, никто не видел этого маленького эпизода. Ему никогда не дали бы это забыть. Что он себе вообразил? Что за ним гонится привидение?

Джейсон опустился на колени, ища фонарь, который выронил, хватаясь за пистолет.

Он был тут, в нескольких дюймах от его ног, треугольник белого света всё ещё прорезал тьму.

Джейсон поднял фонарь и направил его на пол внизу. Если он надеялся на чудесное исчезновение воды, то нет. Этого не случится, не в этом тысячелетии.

Он продолжил спуск по шаткой лестнице и с плеском вошёл в мутный пруд. Никаких признаков змеи сегодня, но он подумал, что, возможно, лучше не всматриваться слишком пристально в стропила.

Скорее всего, он потерял подвеску, когда рухнул на кучу ковров или шкур, или что там была за хрень. Он был частично погружён в воду, и подвеска могла выплыть из его кармана, а значит, был хороший шанс, что она лежит где-то рядом с местом его приземления. Он только надеялся, что не наступил на неё и не раздавил, когда бродил здесь. Или что цапля не приняла её за рыбу.

Солнечный свет, проникающий через двойные дыры в крыше и потолке, пронзал воду, освещая пол золотистыми пятнами. Джейсон медленно двигался по воде, изучая колеблющиеся тёмные размытые силуэты. Время от времени он замечал что-то маленькое и белое, но каждый раз, когда он опускал руку в воду, всё, что он находил, было костью или куском хряща.

Ему потребовалось время, чтобы добраться до кучи гниющих шкур. К тому моменту свет почти угас, а руки потеряли чувствительность — слишком долго они шарили в ледяной воде, хватаясь за то, о чём лучше не думать. 

Запах начинал действовать на нервы. Это вонючее сернистое зловоние.

Его начало охватывать отчаяние. На полу было так много мусора. Да и самого пола было так много. И с каждой минутой он терял и время, и свет.

Если Джервейз ещё не был в Рексфорде, то, должно быть, приближался.

Если только он не решил последовать примеру Кайзера и не сбежал.

Куда мог сбежать Джервейз? В Канаду? Его семья была здесь. Его жизнь была здесь. Нет, Кеннеди был прав. Джервейз пойдёт за Джейсоном, потому что будет считать, что Джейсон — единственное реальное препятствие для его безопасности. Кэнди не могла опознать своего нападавшего. А Кеннеди, казалось, был уверен, что ему удалось скрыть свои подозрения от шефа…

Оставляя только Джейсона как угрозу, которую нужно устранить.

Каков был план? После своего короткого возвращения этот подражатель или ранее неизвестный сообщник Охотника снова исчезнет? Спецагент Кеннеди не сможет захватить эту новую угрозу — и возникнут серьёзные сомнения в том, что он правильно обезвредил старую. В конце концов, многие в Кингсфилде до сих пор верили, что Охотников было двое. Это, вероятно, подтвердило бы их убеждения навсегда.

Джейсон опустился на колени в ледяную воду и обеими руками начал осторожно просеивать гниющие материалы. Желудок сворачивался от нервов и отвращения, когда он находил и отпускал различные мягкие и твёрдые предметы.

Ты здесь. Ты должна быть здесь. Я не уйду без тебя.

Он посмотрел на дыру в потолке над собой. Он больше не видел пылинок, плавающих в этом клинышке тусклого света.

Который теперь час? Сколько времени?

Он начал дрожать от холода. Так сильно, что, когда его кончики пальцев задели что-то маленькое, твёрдое и круглое, он случайно оттолкнул это дальше. Джейсон застонал и растопырил пальцы, ощупывая осторожно, легко… и вот! Вот она. Сердце подпрыгнуло. Он сжал руку вокруг маленькой сферы.

Он поднял руку и уставился на бледный шарик размером с мраморную плитку, лежащий на его ладони. Крошечные чешуйки, нежные плавники, выгнутая в дугу улыбка.

Да. Он знал её. Он узнал бы её где угодно. Русалка Хани.