Глава 20

Он пришёл только перед самым закатом. Новоиспечённый супруг дочери благородного Абдуллаха нашёл дом Абу лишь глубокой ночью. Сама Алима обрела здесь приют сразу после спасения от нукеров.

Она бежала так стремительно, что платок, державшийся на тонкой шее слабым узелком, слетел. Никогда прежде, с самых малых лет, она не выходила из дома с непокрытой головой. Но сейчас девушка даже не замечала, что лишилась этой важной детали своего наряда.

Беру она заметила ещё издали — глядя в окно. Собственно, у окна она и провела почти весь день. Не по годам умный Абу всё понял с первого взгляда, когда увидел её в мечети, заведование которой временно перешло к нему. Она вошла туда сама, когда храм ещё был пуст. Ключ от мечети ей отдал отец в последнюю ночь перед смертью.

Ученик Абдуллаха задал ей только один вопрос — не выследил ли кто её по пути. Больше он не тревожил девушку. Алима понимала, что и ему сейчас не до расспросов. Мулла часто выходил на улицу, чтобы обменяться короткими фразами с прохожими муслимами.

У верующих, живущих в Энтэле, была своя форма распространения информации. Каждый из них хотя бы раз в день появлялся на улице Красного Перстня. Именно здесь они могли обмениваться новостями незаметно для посторонних. Эти короткие беседы происходили у одних и тех же ворот, за которыми скрывался ничем не примечательный дом. В нём трудно было узнать мечеть. Всё это давно уже стало традицией, и правоверные не боялись разоблачения. К тому же дом, частью которого была мечеть Абдуллаха, стоял напротив небольшого базара, устроенного кочевниками. Окна выходили прямо на лавку торговца лепёшками, и крики покупателей легко заглушали важные короткие фразы.

Когда Абу вернулся с третьей подряд лепёшкой, Алима увидела того, кого так ждала. Юная девушка ещё не понимала смысла слова «любовь», но к этому эркину испытывала чувства, которых не знала прежде. В кузнице Малена она как будто нашла родную душу — пусть и принадлежащую другому богу. Сейчас он был ей нужен как никогда: чтобы уткнуться лицом в его грудь, поплакать, спросить, что будет дальше. Просто — почувствовать себя снова слабой.

Сначала Абу не заметил чужака, приближающегося к мечети. С наблюдательной позиции Алима отлично видела обоих. Наконец, ученик отца заметил Беру и насторожился. В его взгляде читалось недоверие. Он напрягся, сводя скулы, и окликнул гостя. Девушка не слышала слов, но по реакции поняла: Беру что-то сказал, Абу кивнул и пригласил войти. Кузнец, как и положено гостю, переступил порог первым.

Увидев его, Алима бросилась ему на шею. Следом вошёл Абу, и, заметив объятие, лишь чуть улыбнулся. Брак дочери Абдуллаха хоть и не соответствовал эркинским обычаям, но на то были веские причины. Мулла не стал им мешать — тихо прошёл мимо девушки и уединился в молельном зале.

Они стояли на пороге долго. Алима прижимала мокрое от слёз лицо к пропахшей дымом рабочей рубахе Беру. Он выглядел растерянным. Всё ещё не мог поверить, что видит её живой. Он же своими глазами видел, как её уводили нукеры. Теперь он просто стоял, не зная, что сказать, и слушал её тихие рыдания.

— Сестра, нельзя так долго держать человека на пороге, — донёсся голос Абу из глубины дома. — Комната твоего отца пуста. Побеседуйте там.

Алима молча разняла руки, сцепленные за шеей Беру, и взяла его за ладонь. В тесной комнате с низким потолком она указала ему на подстилку у окна. Рядом стоял низкий столик, за которым отец записывал проповеди. Когда Беру сел, Алима опустилась напротив, по другую сторону стола.

— Прости, муж мой, что дала волю чувствам, — прошептала она. Теперь она не опускала глаз, глядя прямо на него.

— Зачем ты пошла туда?

— Я увидела, что тебя нет… и захотела найти, — слабо попыталась оправдаться она. Правда заключалась в том, что её туда привело простое любопытство. Но она быстро сменила тему: — Эту мечеть построил мой отец. Он специально сделал её похожей на обычный дом. О ней знают только эркины, принявшие нашу веру, и мусульмане-купцы. Для всех остальных здесь живёт торговец шкурами Джимень. Каждую пятницу сюда приходят правоверные Энтэля читать молитву. Это наш дом. Здесь мы в безопасности.

Эти слова кольнули Беру. Он снова вспомнил, как набросился на неё с упрёками, тогда как должен был быть тем, кто даёт защиту и приют.

— Значит, твой отец был не просто магометанином… Почему он не сказал мне? — Беру прикусил язык. Вопрос был неуместным. Ответ и так был очевиден — не успел.

— Моя мать… тоже мертва, — добавил он после паузы.

Алима прикрыла губы руками, её лицо исказила страдальческая гримаса, плечи затряслись. Беру продолжал:

— Когда я искал этот дом, встретил соседского мальчишку. Он всё видел. Сказал, что матушку убили нукеры Арина.

Алима понимала, что Беру волнует не только смерть матери. Он ведь видел, как уводили её. Но она не решилась говорить об этом.

— Что мы теперь будем делать, Беру? — с надеждой в голосе спросила она, глядя ему в глаза.

Он не знал, что ответить, и отвёл взгляд. Как оказалось — вовремя. На пороге комнаты стоял Абу. Трудно было понять, сколько он слышал. Но, увидев, что его заметили, он заговорил:

— Прости, сестра, что вмешиваюсь в вашу беседу. Возможно, услышал то, чего не должен был слышать. Но то, о чём говорит твой муж — очень важно. Позволишь ли ты нам поговорить?

В другой ситуации Алима посчитала бы его поступок бестактным. Но сейчас было не до формальностей. Она молча кивнула, встала и вышла. Абу, пропустив её, прошёлся по комнате и сел на её место.

— Я пока не могу назвать тебя братом, — начал он, — но хочу и у тебя попросить прощения. Ты ещё успеешь поговорить с супругой. А то, что я скажу тебе сейчас — очень важно.