Глава 2. Визит

Янь Шень вернулся домой глубокой ночью. Дверь в его комнату была приоткрыта – её никто не запирал, как и он сам. Тишина здесь казалась не той загадочной и будоражащей, а густой и гнетущей. Тяжело вздохнув, юноша скинул тёплую одежду и упал на лежанку. Никто не окликнул его, не спросил, где он был. В этом привычном безмолвии образ демона вновь вспыхнул в голове. Закрыв глаза, Янь Шень вспомнил его – неподвижного и холодного, как статуэтка из нефрита, бледного и одинокого, словно луна в чёрном небе. 

"Кто же ты? – размышлял Янь Шень про себя. – И что ты скрываешь? Какое горе за твоими плечами? Какова история твоих ран?"

От этих мыслей в груди что-то болезненно сжалось. Не жалость. Желание. Желание разгадать его. Янь Шень, сделав шаг в эту бездну, осознавал, что дороги назад нет, но его жгучее любопытство заставляло идти дальше.

Усталость наконец накрыла юношу тяжёлой волной, а образы в голове стали таять. Янь Шень до последнего старался держать силуэт Лан Лана в мыслях, но тот расплылся плавно и быстро, словно тень в тумане. Он больше не мог бороться со сном и всё-таки позволил себе провалиться в него.

Ночь оказалась спокойной, Янь Шеню впервые за долгое время удалось выспаться. Проснувшись утром, юноша не почувствовал привычного желания укутаться сильнее в одеяло и побыть в кровати ещё 5 минут, наоборот – день встречался с неожиданным приливом энергии. В течение всего этого времени он пытался заниматься обычными делами: рубил дрова для печки, готовил еду, точил меч, тренировался, читал. Но руки не слушались, а глаза всё время поглядывали на окно следя, как медленно ползёт по небу бледное зимнее солнце. 

Каждое занятие казалось бессмысленным. Заточка клинка – только чтобы скоротать время. Чтение – слова никак не складывались в смысл. Тренировка, обычно забирающая все силы и мысли, в этот раз оказалась механическим повторением движений. Даже приготовление пищи – одно из любимых занятий Янь Шеня, было лишь способом утолить голод. Тогда юноша попробовал каллиграфию, но его рука, будто противясь скучному уроку, уже после первого столбца иероглифов стала выводить изящные линии, постепенно превращающиеся в единый силуэт – сидящего на скамье демона. Юноша пытался вызвать в памяти каждую деталь: острые скулы, пухлые губы, бледное лицо, приподнятый аккуратный нос. С помощью туши он хотел уловить каждую черту загадочного Лан Лана. Прикосновения кисти к бумаге были попыткой связать себя с тем моментом. И вот, когда рисунок стал дышать жизнью, на нём не хватало лишь одной детали – глаз. В контраст законченной работе незаполненное пространство резко выделялось, но, что странно, не просилось быть дорисованным. Будто так и нужно. Это подчёркивало отрешённость и создавало дистанцию, но даже так нарисованный Лан Лан смотрел на юношу слишком пронзительно. Янь Шень не смог долго вглядываться в него – становилось не по себе, поэтому он аккуратно скрутил лист и отложил его в сторону. 

Солнце стремительно начало тонуть за крышами домов, окрашивая небо в лиловые цвета, а с его уходом город погрузился в синие сумерки. Янь Шень перестал делать вид, что занят. Он убрал кисть, потушил свечу, улёгся на кровать и стал просто ждать, ведь это единственное, что ему оставалось. Его собственное нетерпение, бурлившее весь день, вдруг улеглось и превратилось в холодную решимость. Мир замер в преддверии ночи и Янь Шень замер вместе с ним, готовый в любой момент шагнуть во тьму, что вела к Лан Лану. В вечерней тишине стало слышно, как воет снаружи ветер, и юноша, вслушиваясь в этот звук, погрузился глубоко в свои мысли. 

"Но ведь ему не было холодно тогда, правда? Его кожа была покрыта морозными узорами, однако его конечности не затвердели и он свободно двигал ими. Оказавшись там в одном тонком халате, я бы вскоре замёрз насмерть, остался бы там навсегда. Интересно, он холодный или тёплый? Он часть этого холода или наоборот противостоит ему своим жаром? А его глаза? Зачем он прикрывает их этой тряпкой? Может, он слепой? Нет, он ведь нарисовал меня. Может, если он взглянет на человека, то превратит его в камень? А может у него вообще нет глаз и он видит как-то по-другому? Как много вопросов... Я должен всё выяснить."

За этими размышлениями, перетекающими одно за другим, Янь Шень задремал. Юноша не позволил бы себе провалиться в сон так внезапно, но усталость от целого дня ожиданий взяла за своё и он просто отключился, будто кто-то перерезал нить. 

Его разбудила тишина. Та тишина, плотная и абсолютная, что бывает только ночью, когда замирает жизнь. Открыв глаза, Янь Шень не сразу понял, где находится. Всё казалось знакомым и чуждым одновременно, но вдруг его сердце ёкнуло от внезапного осознания: "Ночь!". Время ускользнуло от него, но, кажется, привело туда, куда нужно. Он вскочил с кровати и, не зажигая свечу, ринулся к сундуку за одеждой. Не раздумывая, юноша взял первые вещи, что попали ему под руку, напялил на себя и выбежал из дома. В спешке он скользил по одиноким улочкам, пока страх пустой скамьи подгонял его и заставлял быстрее шевелить ногами. Впервые Янь Шень так боялся опоздать. Он не чувствовал холода, не замечал окружающего и мчался на перехват не просто демона, а своего единственного шанса. Когда тот ступил на лесные почвы, колкий мороз сразу ударил в лицо и ноги погрязли в снегу, но даже это не остановило юношу. Он ловко перепрыгивал через сугробы, стараясь дышать более менее ровно, и смотрел вперёд, ожидая увидеть скамью с сидящей на ней фигурой в лунном свете. Но когда он прибыл на место назначения, его сердце камнем рухнуло вниз – скамейка оказалась пуста. "Нет..." – расстроенно прошептал Янь Шень в пустоту. Его голос, обычно твёрдый и низкий, прозвучал жалко и потерянно. Пар тяжёлым вздохом вырвался из губ, с опущенной головой юноша всё-таки стряхнул снег с доски и присел на своё место. Почти на автомате, чтобы чем-то занять руки, Янь Шень пустил их в складки одежды, ища свою трубку, но, так и не найдя её, раздражённо потёр рукой лицо и резко выпустил воздух сквозь зубы. "Как я мог быть настолько растерянным в такой ответственный момент?" – винил себя юноша. От злости он уже был готов встать и распинать снег вокруг, однако странное ощущение не дало сделать ему этого – пустота на другой половине скамьи оказалась заполненной. Янь Шень повернул голову и вдруг его глаза засияли, на лице невольно появилась лёгкая улыбка – долгожданный Лан Лан действительно сидел рядом. Было бы неверно сказать, что он пришёл и сел, скорее появился из ниоткуда, вышел из тени. В той же позе, с той же повязкой на глазах, неподвижный и совершенный, словно изваяние. Не успел Янь Шень открыть рот, как ему прилетел вопрос:

– Почему ты бежал? – поинтересовался демон, устремив взгляд вдаль. 

– Ночная пробежка для разогрева, – отвечал юноша, ещё не до конца отдышавшись. – Не ради тебя.

Слова Янь Шеня звучали уверенно, возможно, даже правдиво, но Лан Лан сразу распознал ложь и тихо усмехнулся из-за этого. 

– Что, правда?

– Нет... – вздохнул Янь Шень. – Честно говоря, я боялся, что опоздаю. Что ты не придёшь.

– Страх притягивает то, чего ты боишься, а не то, чего ждёшь. Не думал, что ты пришёл рано? 

– Думал, но в последнюю очередь. А у тебя что, привычка появляться так внезапно? 

– Ты ждал, я пришёл. Разве не ради этого ты так спешил сюда?

– Пф, ну да... – отмахнулся Янь Шень, – Всё-таки я рад, что ты здесь. Я бы вряд ли вернулся сюда снова в такой-то мороз.

– Тело смертного чувствительно, но почему-то вчера ты охотно отдал мне своё пальто. Мне оно даже не нужно было.

– Я не сильно мёрзну на самом деле. Да и смотреть на тебя в одном этом халате жалко. Если бы я не забыл пальто, то снова одолжил бы.

– Мне не нужна твоя жалость, – демон нахмурился, однако из-за прикрывающей лицо повязки было сложно до конца понять его выражение лица, – мне ничего от тебя не нужно.

– Тогда почему ты здесь со мной?

– Случайное стечение обстоятельств, – это наверняка был сарказм, однако Лан Лан прозвучал слишком серьёзно.

– Я ждал, ты пришёл. Я не знаю твоей истории и что ты вообще из себя представляешь, но не думаю, что ты вернулся бы сюда не ради меня. Случайность произошла только вчера, – проговорил Янь Шень с довольной улыбкой, уже зная, что Лан Лану будет нечего ответить. И действительно – в воздухе повисла неловкая пауза.

– Я привык быть один, – всё-таки продолжил демон, – я не знаю, что мне ещё делать кроме того, как общаться с тобой.

– Проводить время со мной это не плохо, но мало кто это ценит, – Янь Шень вздохнул, – Мне сложно найти кого-то действительно близкого. 

– Я такая себе компания.

– Вчера мы так хорошо разговорились, хотя были знакомы всего ничего. Хочу я этого или нет, но моя надежда до сих пор живёт, – со смирением произнёс юноша и взглянул на ночное небо. Погода была спокойной и ясной, однако дикий мороз болезненно колол кожу с лёгкими, пробираясь до самых костей.

Идеальная поза Лан Лана вдруг обмякла, стала более расслабленной. Парень повернул голову, а его губы дрогнули, будто он собирался что-то сказать, но не был уверен в своём ответе.

– Тогда... я могу попытаться. Но не жди от меня чего-то грандиозного.

Янь Шень замер. Он был готов к непониманию, отказу, отчуждённой мудрости или молчанию, но не к этому скромному согласию. Вместо слов он лишь кивнул несколько раз, будто тело не могло передать благодарность иначе, пока по его лицу разливалось глупое, неконтролируемое тепло.

– Спасибо, Лан Лан. Давай не будем о плохом, – вновь улыбнулся юноша. – Как прошёл твой день? 

– Я бродил по окрестностям и искал что-нибудь интересное. Здесь очень красивые пейзажи. 

– Ты прав. Горы да реки – мечта для художника¹. Только вот ни один художник не вышел бы рисовать в такой холод. Кроме тебя, думаю.

– Я постоянно на холоде, но мне нечем рисовать. Разве что палкой на снегу.

– Постоянно? У тебя нет дома? Я конечно подозревал это, но неужели тебе действительно негде жить и некуда вернуться?

– Раньше у меня был дом. Сейчас некому меня ждать, – лицо Лан Лана оставалось таким же безэмоциональным, однако в его голосе были слышны нотки грусти и горького смирения. 

– Мне жаль это слышать, – Янь Шень опустил голову. – Не хочешь зайти ко мне? Там тепло, есть мягкая кровать и принадлежности для рисования. Можем выпить чаю и заняться хоть чем-то помимо сидения здесь, – эти слова звучали так просто и небрежно, будто что-то само собой разумеющееся. 

Лан Лан не шевельнулся, но на миг почувствовал, как пространство между ними сжалось. 

– Ты приглашаешь меня в своё жилище, зная кто я и что могу сделать..? – в его словах не звучало угрозы, лишь изумление. Это приглашение было таким отчаянным, абсурдным и опасным, что выбило парня из колеи. 

– Я не боюсь тебя, Лан Лан. Помнишь, что я сказал тебе вчера? Если бы ты действительно хотел, то уже сделал бы, – Янь Шень выдохнул, осознавая, насколько это всё-таки безрассудно, но чувствовал, что не может по-другому.

Лан Лан молчал дольше обычного, пока внутри шла борьба между безопасной дистанцией и запретным желанием довериться. Он одновременно боялся согласиться и боялся упустить.

– Нет, нет... – демон забеспокоился, – Всё не может быть так просто. Лучше возьми свои слова назад, пока ты не пожалел... И пока я не пожалел. 

– Я тоже не доверяю тебе до конца, но мне кажется, что я могу. Здесь нет подвоха. Можешь вести меня с мечом около шеи, можешь связать мне руки или ещё что. Обещаю, там безопасно и также тихо, как здесь. 

– Что будет, если твои ожидания не оправдаются? 

– У меня нет никаких ожиданий. Я лишь хочу тебя рядом, – Янь Шень замялся, когда понял, как это звучит, – Ну, в смысле... Дома в тепле ведь намного комфортнее, правда? Я не буду сидеть на морозе, ты можешь воспользоваться моими вещами. Проведём время в уюте.

Ответ последовал не сразу. Лан Лан всё-таки поднялся со скамьи и, взглянув на луну, будто прощаясь с ней, произнёс:

– Ладно.

Внешне Янь Шень оставался спокойным, но где-то внутри ликовал – он добился своего и сумел заманить демона к себе. Поднявшись вслед за Лан Ланом, юноша изучающим взглядом рассмотрел его с ног до головы. Невзирая на одинаковый рост, их телосложения контрастировали друг с другом будто два иероглифа, что издалека кажутся похожими, но вблизи совсем разные. Длинные, прямые линии тела Лан Лана вырисовывали рога, не слишком широкие плечи, узкую талию, стройные ноги и худые пальцы. Он не выглядел хрупким или слабым, скорее создавал ощущение сконцентрированной и гибкой силы, как у клинка. От Янь Шеня, казалось бы, такого же стройного и лёгкого, веяло уверенным сцеплением с землёй, широкие плечи были как устойчивый фундамент. Юноша не был коренастым, но в нём чувствовалась плотность и готовность к действию. 

Не сказав ни слова, они двинулись. 

Янь Шень шёл немного впереди, словно проводник. Он не оборачивался назад, но был насторожен и внимателен, чувствуя Лан Лана около себя. Его шаги, обычно твёрдые и уверенные, стали приглушёнными, будто он боялся спугнуть его. Демон же шёл как тень – бесшумно, ровно. От него не было слышно ни скрипа снега, ни шуршания одежды. 

Дорога не была прямой. Янь Шень выбрал другой путь, подумав, что Лан Лану было бы интересно взглянуть на некоторые места. Где-то за деревьями показалась старая стена заброшенного храма – заросшая, разрушающаяся, но до сих пор крепко стоявшая, защищая святилище от потусторонних глаз.

– Ты говорил, что исследовал местность. Видел это? 

Демон подошёл к стене и коснулся её, изучая рельеф. Затем он посмотрел вверх, пытаясь разглядеть крышу постройки среди ветвей деревьев. 

– Кажется, нет.

– Я часто убегал сюда, когда был младше. Родители ругали, но мне было всё равно. Когда потеплеет, здесь всё зацветёт.

Лан Лан принял его историю, однако ничего не сказал. Янь Шень и не ждал ответа, просто знакомя демона с кусочками своего мира.

Лес отступил внезапно. Выйдя из деревьев на каменистый выступ, они стали свидетелями невероятной картины: среди снежных гор располагался спящий город. С этой высоты он казался не реальным поселением, а макетом с хрупкими домиками. Сотни белых от снега крыш сливались в единую неровную скатерть, прошитую тёмными улицами.

– По большим праздникам музыку из города слышно даже здесь. А наблюдая отсюда за фестивалями чувствуешь себя прямо божеством, под чьими ногами суетливый муравейник.

– Горы вместо стен. Похоже, с войной сюда приходят редко, – подметил рогатый.

– Наверно, – махнул рукой юноша, – не разбираюсь в истории.  

Янь Шень вдруг сделал задумчивый вид, но его ухмылка быстро выдала коварный план.

– Посмотрим, кто быстрее спустится! Только не поскользнись! – бросил он, даже не повернув голову к Лан Лану. Он не дал ему ни секунды на осмысление или ответ, а поставил перед фактом и просто рванул вниз. Янь Шень прыгнул с уступа на узкую тропу, петлявшую по крутому склону, ловко преодолевая камни и сугробы. Снег взлетал из-под его ступней облаком, одежды развевались, словно геройский плащ. Он не оглянулся и крикнул Лан Лану, смеясь:

– Не засыпай там, иначе оставлю тебе остывший чай!

А затем скрылся за стеной тёмных сосен. Демон остался в ступоре стоять на краю и смотреть на место, где только что был юноша. Ещё никто за всю его жизнь не бросал ему вызов в гонке, не обращался с ним, как с обычным сверстником, с которым можно состязаться в чём-то столь примитивном и весёлом. Лан Лан хотел сойти вниз с достоинством и бесшумно появиться на месте назначения, но эхо смеха Янь Шеня висело в воздухе, вызывая что-то похожее на азарт. 

Лан Лан двинулся. 

Стартовал бесшумно, резко сорвался со скалы. Он пересекал тропу, срезая повороты, его лёгкое тело ловко скользило по снегу между камней и деревьев. Янь Шень, уже ликующий и запыхавшийся, представлял себя победителем, пока не почувствовал сзади себя некое давление. Он рискнул обернуться и увидел демона, настигающего его со стремительной скоростью. Лицо рогатого было сосредоточено и полно серьёзного намерения догнать, но это не разозлило Янь Шеня и его сердце взревело от восторга. Он вновь улыбнулся, набрал побольше воздуха и бросился вперёд с новыми силами. 

Когда финиш оказался близко, они сравнялись и, будучи на одном уровне, бросали сопернические взгляды друг на друга. Янь Шень не собирался поддаваться, поэтому воспользовался своим последним козырем: среди мягкого, воздушного снега затаился каменный отступ, от которого юноша отпрыгнул. Он твёрдо приземлился на землю и только через секунду Лан Лан подоспел за ним. 

– Я победил, – выдавил Янь Шень, согнувшись пополам и прерывисто дыша. – Но ты достойный противник. 

Демон стоял рядом совершенно прямо. Его напряжение выдавали лишь сжатые кулаки, лёгкая влажность у висков и быстрое дыхание через нос, которое тот пытался как можно скорее выровнять. Янь Шень, наконец-то отдышавшись, поднялся и смахнул пот с лица. Его усталость улеглась приятной тяжестью в мышцах, что было знаком хорошо выполненной работы.

– Я тут недалеко живу. Идём.

Уже в городе их сопровождали пустые улицы, закрытые лавки и тёмные переулки, у каждого из которых была своя история. Лан Лан взглядом изучал новое место, иногда касался стен и колон, фокусировал внимание на каких-то деталях. А Янь Шень, видя это, рассказывал маленькие глупые ситуации, что происходили с ним в том или ином месте.

Юноша остановился у одной из стен и повернулся к демону.

– Пришли. Вот и царские чертоги.

Он отворил незапертую дверь, которую в спешке забыл закрыть, и пригласил рогатого внутрь. Перед ним встал небольшой, но милый дворик, засаженный разными зимними растениями и кустами цветов, которые должны распуститься весной. Янь Шень провёл Лан Лана к дому и снова впустил его первым. Этот жест стал не просто вежливостью, а актом доверия. Рогатый переступил порог и сразу почувствовал густое тепло, обволакивающее его со всех сторон, запах ели и дыма. 

– Ты один живёшь?  

– Нет, но сейчас никого нет. Не волнуйся, проходи. 

Янь Шень отвёл Лан Лана в свою комнату и предложил ему присесть на лежанку, пока тот будет готовить чай. Не церемония, а простая необходимость согреться. Юноша засыпал тёмные листья в глиняный заварник и залил заранее подготовленным кипятком. 

– Роскошь как-нибудь в другой раз устроим, а сейчас чай как чай, совершенно обычный. 

Демон с внимательностью наблюдал за каждым его движением и параллельно этому осматривал комнату: по углам стояли какие-то деревянные палки и клинки, на полках небрежно валялись скрученные свитки, на столике можно было заметить кисти, тушь и причудливые разноцветные фигурки как раз для чайной церемонии. Но вещью, что сильнее всего зацепила внимание демона, была новенькая пипа, что красовалась в одном из углов.

– Ты играешь? 

– А, это... Ещё учусь, может услышишь однажды. 

К этому моменту чай заварился и Янь Шень протянул ему пиалу. Жар тут же обжёг холодные пальцы. Он сделал глоток и терпкий вкус заполнил рот. 

– Что это за чай? – скривился Лан Лан. 

– Красный. Слишком сильно заварил? – заволновался Янь Шень, заметив выражение лица демона. 

– Да. И я не люблю красный чай. Предпочитаю зелёный. 

– Извини, – юноша вздохнул, – только такой есть. Но если пообещаешь прийти ещё, то я куплю зелёный чай специально для тебя. 

– Не стоит так заморачиваться. Это тоже приемлемо. 

– Ты ещё не знаешь, как я умею заморачиваться. Знаешь, чего мне этот чай стоил? Чуть не подрался из-за него с торговцем! Он хвалил его и продавал под видом другого более дорогого чая, но когда я вычислил враньё и возразил, то мы начали спорить и... ну да. – Янь Шень отпил из своей пиалы, вспоминая эту забавную историю.

– И чем это закончилось? 

– Я просто выхватил чай и убежал. Мучает ли меня совесть? Нет. Оглядываюсь ли я каждый раз, когда хожу за покупками? Да.

– Довольно смело. Даже не знаю, можно ли назвать тебя справедливым. 

– Я тоже не уверен. Будем считать, что что-то посередине.

Янь Шень, не в силах усидеть на месте, подполз к низкому столику и достал бумагу с кистями и чернилами. 

– Рисовать будем? – спросил он уже не как о предложении, а о решении.

– Давай, – кивнул рогатый.

Они разместились рядом перед большим холстом. Сначала каждый в своём углу листа рисовал что-то своё, но после их рисунки стали перемешиваться, дополнять друг друга то гармонично, то смешно. 

– Эй, я отвлёкся всего на секунду, а ты уже успел пририсовать сюда эту рожу! 

– Выглядело слишком пусто. Не терпелось исправить это. 

Даже рисуя одинаковыми кисточками, их стили заметно отличались: линии Янь Шеня выглядели тонкими, резкими, точными и умелыми, пока линии Лан Лана наоборот мягкими, более толстыми и медлительными.

В середине холста ещё оставалось место, куда Янь Шень набросал маленькую версию себя, и, повернувшись к Лан Лану, намекнул ему сделать то же самое. Вскоре рядом появился такой же миниатюрный демон. 

– Чего-то не хватает, не думаешь? 

– По-моему всё есть. Что ещё нужно? 

– Они просто стоят без какого-либо контакта. Хм...

Ловкое движение руки и под маленькими человечками появилась скамья. Та самая, на которой они впервые встретились. 

– Теперь они не слишком... отдельно, – подметил рогатый. 

– Да, – согласился Янь Шень.

В конце они откинулись назад, разглядывая своё общее, хаотичное и глупое творение. Этой ночью Лан Лан стал частью чаепития, шуток и совместного творческого беспорядка, а не просто гостем. На его душе впервые за долгое время появилось греющее, необъяснимое чувство, одновременно пугающее и манящее.

Сделав глубокий вдох, демон поднялся на ноги. Напряжение вновь сковало его тело, будто он мгновенно покрылся коркой льда. 

– Спасибо, Янь Шень, – эти слова были последним тёплым предложением на сегодня. – Мне пора.

Юноша смотрел на него всё также добро, однако последнее "мне пора" отразилось грустным бликом в его глазах. Он поднялся сонно, лениво, и, встав перед демоном, напоследок пробежался по нему взглядом. 

– Можешь приходить, когда захочешь. В следующий раз тут будет зелёный чай. 

Он показал Лан Лану выход на небольшую террасу своей комнаты. Холод ударил в лицо, но уже не смог спасти от усталости. 

– Спокойной ночи, Лан Лан. 

– Спокойной. 

И он ушёл, исчез где-то во мраке. Янь Шень проводил его взглядом и, когда след простыл, вернулся в комнату, прилёг на лежанку. Было поздно, силы полностью иссякли и юноша быстро провалился в сон, перед этим прогоняя в памяти весь сегодняшний день.

¹ В китайской живописи горы и реки составляют самостоятельный жанр под названием шань-шуй (山水 — букв. «горы и воды»). Это не просто пейзаж, а философская картина мира, где горы символизируют мужское начало Ян, а вода — женское начало Инь.