Глава 2. В самом центре

Кагуя бесстыдно сидела прямо на парте и болтала нормами, грызя леденец на палочке. Её взгяд был обращён куда-то в окно, однако, там он не останавливался и летел дальше, впитывая всё, что происходило на оживлённой городской улице. Она в этот момент словно застряла где-то в своём мире, что, кажется, не сочетается с её характером, но является неотъемлемой чертой самой её личности. Цуджи любила делать что-то подозрительно долго, поэтому девушка уже успела позаниматься ещё какое-то время. И она уже была готова пойти домой, но небольшой кусочек Кагуи, который всё-таки имеет малость уважения к людям, остановил её и заставил подождать. Камата Мари и Хираи Томоко рядом просто стояли сзади, не желая сбить подругу с размышлений. Наконец, Мари слегка неуверенно, словно собиралась произнести что-то абсолютно неправильное, заговорила:

— Хм, Цуджи долговато... Нам самим уже скоро уходить.

Кагуя тут же "вылезла" из своих размышлений и спокойно и расслабленно ответила:

— Ой, да ничего! Для Цуджи это норма! Вы совершенно не знакомы с ней, если вам хоть пришло в голову это "долговато"! Она часами гуляет хрен пойми где, даже просто вынося мусор. Не понимаю, как она может зависнуть в любой момент.

— Но ты ведь только что себя описала! — возразила Камата. — Сама летаешь где-то в облаках.

— Вообще-то я быстрая. — со скорее наигранной обидой показала на себя большим пальцем Кагуя. — А из "облаков" я быстро спускаюсь, если только есть необходимость! А Цуджи ещё и слабая, глупая наивная слабачка!

В словах Кагуи была доля правды: многие видели Харуко как бесхребетную девчонку, однако тот факт, что она была добра и наивна, возможно, являлся её хорошей стороной.

Девочка вытащила изо рта уже свободную от леденца палочку и, прицелившись, метнула её прямо в урну в углу класса.

— Тем не менее... — буркнула Мари.

— "тем не менее"! — передразнила Кагуя.

Кагуя притворно нахмурилась, закинула ногу на ногу и скрестила руки на груди.

— Вот дурочка... — не без умиления усмехнулась Хираи.

Кагуя не смогла скрыть широкую ухмылку на губах, её поза стала чуть менее напряжённой. Пока вдруг она чуть не свалилась с парты, но вовремя ужержалась. Это спровоцировал толчок, который коснулся и школы. Кажется... взрыв?

— Твою мать... Я не вам, девчонки! — Кагуя спрыгнула с парты. — Знаю, что бы Цуджи щас сказала...

***

Несколькими минутами ранее...

Харуко шагала в сторону магазина. О чём девушка размышляла, наверняка задумывались многие из прохожих вокруг, если только они не так же, как она, погружены в свои думы. Потому что, если Кагуя обдумывала что-либо почти незаметно, бегло и имела невероятную способность не терять при этом связь с окружающим миром, то Харуко уже умудрилась задеть несколько прохожих и даже чуть не споткнулась об ребёнка, глазея на вывеску(что довольно странно, ведь она, Харуко, а не вывеска, сама не выше полторы метров). Художница любила небрежность, перекладывая вину на свою природу и именуя такой образ жизни "творческим беспорядком". Это наблюдалось во многом.

Но мысли посещали Цуджи не самые весёлые и беззаботные. Многие из них дарило мрачное прошлое, которое девушка тщательно срывала за рисованием и заедала сладким. Что вдруг, если она умрёт?.. Конечно это такой вопрос, которым определённо задавался любой подросток. Однако, Харуко не должна была жаловаться. Изуку и Инко в девушке души не чаяли, учителя любили за талант и доброту. Нельзя вспомнить без улыбки, когда, во время тяжёлой болезни, ей названивали одноклассники, спрашивали, как она, болтали, беспокоились... Цуджи определённо любили, даже если у неё не было подружек, которые всюду таскались за ней, как, к примеру, у Кагуи. Это... Вот есть популярные люди с кучей фанатов, которые ненавидят и поливают их грязью за спиной. А у Харуко ситуация совсем наоборот. Она тихая и незаметная, но её все любят. Даже Кацуки. Наверное... Но Изуку как-то сказал, что если бы не простой милый взгляд его сестры, то бедному парню доставалось бы от этого хулигана куда хуже. А Кагуя уже думает, что наденет на свадьбу Харуко и Кацуки. Сама художница относится к этой теме нейтрально. Нельзя сказать, чтобы она была без ума от Каччана, но и не имела ничего против него. Так. Просто одноклассник.

Если вернуться к вопросу. Харуко любили, да. Но... словно что-то было не так... Это ведь не любовь её родной мамы или ещё нечто подобное. Например... папа. Хотя, наверное, нет. Девушка всегда недолюбливала отца. Вероятно, из-за того, что она никогда его не видела. Тоже мне, папаша...

Но всё же. Если вдруг Харуко действительно не станет, что будет...? Изуку с Инко поплачут, Кагуя со своей "охраной" запишет пару грусных сторис, может быть, даже Каччан немного погрустит. И всё? Вообще, верен ли принцип "жить тихо и незаметно"? Ведь смерть Юмэ стала настоящей сенсацией, даже за пределами Японии. Более старшие поколения до сих пор помнят и даже фанатеют по ней. Номер два, как никак. Ну, теперь уже бывший. Может быть, умереть с честью – это долг дочки такой великой героини? Умереть сражаясь, как настоящий герой. А не от какой-нибудь... От чего там умирают простые смертные?..

Нет. Харуко твёрдо решила. С неё приключений хватит. Может, это были вовсе и не приклчения, а лишь разминка. Может, есть люди, которым довелось испытать худшее и не сломаться. Но Цуджи всё равно. Она уже выбрала остаться до конца жизни в тишине и прекрасном мирном беспорядке, закованной в своём эгоизме. Пускай кто-то другой мир спасает. Сколько есть героев, а сколько только учатся в геройских академиях. Вот пусть эти и ловят себе проблемы на задницу... Что она только что сморозила? Нет, Харуко – девушка добрая, она не пожелает никому зла. Просто... не любит суету и проблемы. Доверится тем, кто не пожалеет жизни ради других. Какая же она слабачка... Трусиха, жалкая трусиха. Но что поделаешь?

У Харуко затряслись плечи и руки от осознания собственного бессилия перед... Перед чем? Ведь она не сделала ничего плохого. Но эта мерзкая штука – чувство вины. Чувство вины, чувство вины, ЧУВСТВО ВИНЫ. За что? Она даже не совсем понимала...

Ладнони сжались в кулаки, но через миг они снова разжались. Глубокий вдох. Какая глупая Харуко. Зачем себы винить за обыкновенный, вполне хороший выбор? Она ведь девчонка, её нужно защищать. А не ей. Даже если нет, то всё равно. Можно жить счастливее всех, даже не будучи героем. И это нормально. Ведь Цуджи не виновата и никому ничего не должна за то, что у неё появилась причуда. Нужно просто идти дальше. Вперёд. Уверенно.

Но нужно сосредоточиться на настоящей задаче. Куда она вообще идёт? Девушка наконец осмотрелась. Она была на какой-то мрачной, пустой улочке. Это место она хорошо знала – любимое у школьников-курильщиков, там, где не увидят учителя и камеры, у кого-то просто – место уединения, но это реже. Жилых домов очень мало, в основном здесь были всякие заброшенные здания, до которых у местных властей не доходили руки. Своеобразный школьный блатной район. Здесь даже проходили какие-то стычки между подростками, заканчивающиеся больницей и полицейским участком. Но как эти глупые мысли завели её сюда? Нужно и правда быть повнимательнее, а то мало ли куда ещё зайдёт.

Цуджи вздохнула. Надо возвращаться. И надеяться, что Кагуя как-нибудь переживёт без мороженного в этот раз. Идиотская ситуация. Харуко зашагала в обратную сторону, без привычного потопа мыслей её шаги слышались пугающе отчётливо в пустой улице. Внезапно раздался звук взрыва. Достаточно громкий, чтобы вздрогнуть. Девушка вопросительно ахнула, пока ещёсовсем не осознавая масштаб проблемы. Только она хотела сказать свою любимую фразу "Что спокойно-то не живётся?", как вдруг услышала, как кто-то нарочно прокашлял, словно желая привлечь на себя внимание. Цуджи медленно обернулась. Позади стояла высокая женщина лет тридцати с каштановыми волнистыми волосами, обрамлявшими плечи и такими же пронзительными, как она вся тёмными глазами. Губы украшала лёгкая хитрая улыбка. Никаких внешних "причудливых" особенностей, присущих многим людям начала двадцать второго века, у неё не было, но именно эта строгость и натуральность делала её необычной и... устрашающей? На женщине было очень потрёпанное платье, такое, которое несколько лет назад носила каждая малолетка, а длинные чёрные шнурованные ботинки были прямо как у Харуко. Готика. Однако, сказать, что это будет выглядеть нелепо или что-то подобное, значит никогда не встречать того, кто только что окликнул Цуджи.

Девушка осмотрела незнакомку с ног до головы и, тоже слегка откашлявшись, но для того, чтобы поправить голос, ответила:

— Вы... меня зовёте?

— Тебя, тебя, милая, — женщина положила руку на плечо школьницы и крепко, почти до боли, сжала его. — мне как раз нужна заложница.

Цуджи показала на губах кривую, не такую устрашающую, как у незнакомки, усмешку.

— Чё?..

Женщина обиженно нахмурилась. Она сжала плечо Харуко сильнее и наклонилась к самому её уху.

— Ничё. Сейчас ты либо будешь хорошей девочкой и вести себя тихо, либо я сломаю тебе ребро...

От ужаса Харуко лишь едва заметно кивнула, но женщина, вероятно, заметила это, и её улыбка вернулась на лицо. Не говоря больше ни слова, она буквально потащила Цуджи куда-то, при этом рука продолжала крепко сжимать её плечо.

— Знаешь, ты мне пригодишься для одного экспериментика, милая дочурка Юмэ. — вдруг промурлыкала женщина. — Прошлые детишки не сильно этому сопротивлялись, так что, думаю, проблем с тобой не будет, хе-хе...

Тут Харуко потрясло абсолютно всё: от того факта, что незнакомка знала о её родстве с Юмэ, до эксперимента и этого "прошлые детишки". Она никогда не испытывала такого страха. Даже тогда, когда её мама умерла на её глазах. Даже когда в детдоме её травили и запугивали сверстники. Там была боль и грусть. А здесь — дикий, ледяной страх, сковывающий всё тело так, что теперь её точно тащили силой. Детишки? Какой ещё эксперимент? Что вообще творится!?

— Вот, правильно. Нас лучше бояться, если не хочешь, чтобы было очень-очень больно. Давай познакомимся, милашка, меня зовут Ватанабэ. Тёмный Альянс очень хочет повеселиться, а ты нам поможешь. Но начнём мы с нашего эксперимента...

Ватанабэ скинула с себя небольшой рюкзак, который Харуко не заметила раньше. Женщина загнула рукав Харуко и вытащила из рюкзака уже заправленный каким-то голубым веществом шприц. Вставив в него иглу, она заглянула в голубизну жидкости и направила в кожу на запястье. Цуджи, наверное, сейчас бы потеряла сознание от страха. Удерживал её этот же страх, не позволял даже моргнуть при такой опасности. Да что происходит!? Иголка вонзилась в бледную кожу девушки, втекающее внутрь вещество приносило с собой неприятное жгучее ощущение. К концу инъекции Харуко уже вся вспотела, что делало атакующий спину ветер ещё более мерзким. Женщина лишь рассмеялась, глядя на такое жалкое зрелище. Она неаккуратно, болезненно, вынула шприц и швырнула на землю, абсолютно не беспокоясь о порядке, и отряхнула руки, словно проделала грязную работу. У девушки подкосились ноги – то ли от страха, то ли от действия непонятной жидкости. Цуджи едва удержалась стоя, а Ватанабэ тем временем крепко схватила её под руку. Затем она снова сунула свою руку в рюкзак, валявшийся на асфальте и достала оттуда какой-то вытянутый предмет с резинками по бокам, какое-то устройство. Интересовалась бы Харуко механикой хоть немного, может быть, и смогла бы определить, что это. Женщина, снова удовлетворившись страхом на лице девчушки нацепила эту штуковину на её губы. Кляп? Можно было догадаться...

— Ну, вот и всё. Умничка. Теперь ни одна жалкая букашка, зовущая себя героем не посмеет к тебе подойти. Хм, куда же тебя деть... — Ватанабэ театрально скорчила лицо, словно задумалась, хотя, очевидно, она всё продумала. Либо же имела талант к импровизации. По крайней мере, вся её сущность отображала стопроцентную уверенность.

— Думаю, у меня появилась идея, хе-хе.

Женщина наконец подняла свой рюкзак надела его и грубо связала лямки вместе на груди, чтобы надёжнее держалось. После этого Ватанабэ схватила Цуджи под коленями и закинула себе на плечо. Девушка слегка ахнула от неожиданности. На страх уже не осталось сил, но какая-то странная тоска сильно-сильно, как никогда сжимала сердце. Голова болит... Какой отстой. Женщина зашагала по улице в известном только ей направлении. А Харуко не знала, что делать. Взаимодействовала бы она с людьми чуточку больше, может, и знала бы. А может быть, и нет. Ватанабэ вышла в более заселённую часть города, чем та, где они были до этого, встречая удивлённые взгляды прохожих. Но никто почти не реагировал так, как надо бы. Мало ли кто так таскает свою дочку с голосовой причудой и каким-то устройством для него? Но проходщая мимо пожилая женщина протёрла очки, взглянула ещё раз и ускорила шаг, маленький мальчик тыкал пальцем в сторону Ватанабэ, с криками "мам, смотри!", а мать сильнее сжала его руку и игнорируя его, почти потащила подальше, а один мужчина едва не споткнулся, запрыгивая в трамвай и одновременно глазея на этих двоих. Харуко бы сгорела со стыда под столькими взглядами, если бы не это подавленное состояние и жуткая усталость. Наверное, это всё-таки дейтвие того таинственного вещества. Дойдя до какого-то магазинчика, скорее всего, выбранного хаотично, женщина беспардонно открыла дверь ногой так широко, как только можно. Все присутствующие ахнули в один голос, а Ватанабэ достала из кармана платья пистолет и направила в голову кассира, шагая вперёд со словами:

— Всем на пол, руки за голову, магазин заминирован!

Люди, словно марионетки, почти синхронно тут же повторили одни и те же действия: легли на пол и сцепили руки за головой. Судя по звукам, "обитатели" второго этажа тоже запаниковали. А Цуджи сквозь практически полусон удивилась. Заминирован? Когда успела? Если до встречи с Харуко... то какой в ней вообще смысл? Ведь Ватанабэ что-то говорила про "заложницу". Зачем, если она уже заминировала здание? Не очень крупное, двухэтажное, но здание. Её действия совсем нелогичны. Или же... Девушка скосила глаза на устройство у себя во рту. А что если она сама и есть бомба...? Тогда дела плохи. Теперь стало действительно страшно, очень страшно. Должно быть, неприятно, когда тебя разорвёт на куски прямо изнутри... Поэтому лучше вести себя смирно и на всякий случай приготовиться к самому страшному. Изуку бы щас в слезах молился своему Всемогущему и всем героям из его тетради, чтобы те пришли и спасли его. А за Цуджи никто уже не придёт... Но эта мысль тут же безвозвратно исчезла, когда Харуко услышала следующее. Звук открывающейся двери, слишком медленно для героя в сияющем плаще и слишком напряжённо для простого мирного посетителя.

— Ватанабэ. Советую отпустить девочку и сдаться добровольно, — жёстко потребовал незнакомый, но приятный мужской голос. — Пока я не применил силу.

Ватанабэ раздражённо цокнула и повернула голову в сторону двери. Харуко не могла видеть эмоции на лице злодейки, но догадывалась, что она сейчас не очень довольна.

— Тц, Ястреб...

Ястреб? Звучало знакомо, но она не припомнила, кому принаджежало это имя. Цуджи почти лениво, но с любопытством и некоторой надеждой тоже повернулась к двери. В ней стоял молодой человек с золотистыми волосами и глазами того же цвета. Одежда не слишком выделяющаяся – широкие светло-коричневые брюки, такая же светло-коричневая куртка с мехом, наушники, защитные очки. Из интересных особенностей – огромные красные крылья и милые, по мнению Харуко, треугольнички у краёв глаз. Симпатичный. Наверное, герой. А может быть, и не герой. Кто его знает? Изуку наверняка...

Ватанабэ продолжала держать Цуджи у себя на плече какое-то время, после чего вдруг сбросила её на пол, быстро достала из кармана ещё одно небольшое устройство, похожее на пульт от кондиционера и направила в девушку, слегка простонавшую от удара, но побоявшуюся пошевелиться, чтобы потереть больное место на голове.

— Одно неправильное движение, псевдогеройчик, и её разорвёт на куски...

Взгляд героя метнулся к кляпу и выражение его до этого уверенного лица помрачнело. Он медленно поднял руки вверх в знак капитуляции.

— Понял. Что вам нужно, Альянс?

— Нам? — злодейка жестоко оскалилась. — Да просто того вида, как унизительно сейчас выглядит наш Номер Три, будет достаточно...

Ястреб гневно стиснул зубы, обдумывая свои следующие действия, когда у магазина, за дверью, показались другие герои. Злодейка же снова схватила Харуко и понесла её вверх по лестнице на второй этаж, не отпуская пульт, который может задействовать в любой момент. Но едва Ватанабэ коснулась ногой последней ступени, окно с громким дребезгом разбилось, а женщину ударила какая-то неведомая сила так, что она свалилась на пол, кое-как приземлившись на руку, а бедняжка Харуко отлетела в другую сторону. Через окно на пол прыгнула другая, незнакомая женщина с короткими голубыми волосами. Судя по форме, она тоже герой. Но Харуко в этих героях не разбиралась. Пожалуй, зря. Разбиралась бы она в героях, знала бы их всех. Интересовалась бы она немного этой жизнью, быть может, и не попала бы в такую ситуацию... Голова очень болит. Тем временем герой, что был внизу уже поднялся к ним. Сейчас надерут задницу этой злодейке и всё снова будет хорошо... Кстати, а где она? Схватившись за голову, Цуджи еле-еле смогла подняться на ноги, но продержалась недолго и предпочла оставаться в сидячем положении. А Ватанабэ и след простыл. Альянсовцы хорошо скрывались с мест преступления, видимо, благодаря чьей-то причуде. Женщина, пробубнив что-то вроде "опять", заглянула в окно и только собралась нагнать её, как вдруг передумала и подошла к девушке. Понятное дело, главная задача героя – забота о безопасности гражданских, это знала даже Харуко. Цуджи даже малость льстило подобное внимание, пускай это просто работа. Мило, когда тебя спасают. Тем временем Ястреб приблизился к ним двоим, широко улыбнувшись и игриво подмигнув героине и потрепал волосы Харуко.

— Спасибо за помощь! Сделаю всё возможное и невозможное, чтобы поймать эту нахалку!

Женщина бесстрастно проводила героя взглядом, пока тот не расправил алые свои алые крылья и с их помощью взлетел ввысь. "Интересная причуда у этого прикольного человека" — подумала про себя Харуко. Героиня присела перед Харуко на корточки и, протянув руки к кляпу во рту. Она кое-что там подёргала и покрутила, после чего смогла снять его.

— Вот и всё. Как ты? Нигде не болит?

Цуджи уже не хватало сил, чтобы ответить. Да и не особо хотелось. Она сглотнула накопившуюся слюну и слабо кивнула. Женщина кивнула в ответ и потянулась за телефоном. Какие потрясающие у неё глаза... Сиреневые с каким-то холодным синим отливом и звёздочкой в самом центре, приятно обжигали своей ледяной загадочной красотой. Все герои такие привлекательные? Не зря у каждого по целой куче фанатов. Надо бы тоже зафанатеть по какому-нибудь, живому герою. Типа, чтобы было круто. Как у всех. Ведь все любят героев? Голова раскалывается... Женщина уже практически держала Харуко на руках, пока та почти засыпала. Всё-таки всё прошло неплохо. Не стоило переживать. Жизнь ведь проходит в эпоху сверхспособностей, в городе, близком к столице. Хорошо, что есть герои, кто там так говорил? Кажется, Изуку... А у этого "Альянса" сорвался какой-то грандиозный зловещий план. Немного темнеет в глазах... Зато скоро Цуджи будет у себя дома, в безопасности. Снова будет в обуви валяться в грязной незаправленной кровати, рисовать всё, что только захочет, слушать упрёки Изуку, в общем, жить. Вот оно, счастье. Глаза уже закрылись. Но страшно не было. За что? Ведь ничего такого не произошло. Ну ничего.

Скоро эта дура вернётся в реальность...

***

Глаза распахнулись и тут же встретили приятный мягкий свет больничной лампы. Теперь все сомнения о безопасности и комфорте окончательно улетучились. Правда, когда Харуко захотела рассмеяться, у неё это получилось напряжённо, так, как будто она себя заставляет. И вообще, в груди такая боль неприятная. Может, от ударов? И, почему-то, не рисовать, не лежать не хочется. Ну, допустим она уже отлежалась.

Послышался знакомый короткий звук. Звук уведомления на смартфоне. Девушка повернула голову к тумбочке у больничной койки. Там лежала её школьная сумка. Самая обыкновенная, в кое-каких местах потрёпанная, что напоминает о произошедшем. На лямке одиноко висит брелок. Её. Цуджи присела, протянула руку и, с некоторыми ленивыми усилиями, достала свой телефон. О, снова одноклассники пишут. Приятно... Харуко (снова почему-то) криво и неискренне улыбнулась и начала читать, кто там о чём спрашивает. Но внезапно даже слегка натянутая улыбка исчезла. Цуджи выключила телефон и посмотрела в тёмный экран. Затем отложила его и взяла в руки одну прядь волос, затем осмотрела ещё несколько. Её волосы потемнели. Из белейших стали тёмными, очень тёмными, почти чёрными. Что...? Почему? Харуко тяжело выдохнула и снова откинулась на подушку. Ей плохо. Это галюны. Нужно поспать.

После некоторых усилий заснуть у неё всё же это получилось и теперь она видела менее беспокойный, но более приятный сон...

***

Продолжение следует...