Глава 2. Поражение

Доучиться в академии Тануки не смог. Дела на фронте шли скверно. Завоевания Императорской армии таяли на глазах. С начала июня 1943-го союзники взяли сначала острова Гилберта, затем Соломоновы острова, а уже к августу сумели вернуть и Алеутские.

Был октябрь 1943-го. Всех курсантов построили на плацу. Начальник академии зачитал приказ верховного командования. В связи со сложной обстановкой на фронте, ставка приняла решение досрочно мобилизовать старшекурсников Императорской академии, выдав им внеочередные звания.

Тануки, как командир своего взвода, вместо одной, получил сразу две звездочки. Минуя младшего, Моцумото-младший стал сразу лейтенантом. И это обстоятельство не могло не тешить его самолюбия.

Но каково же было его разочарование, когда он увидел приказ. Лейтенанту Моцумото приказывалось срочно отбывать в расположение пятой армии, действовавшей в составе первого фронта Квантунской армии.

Лейтенант Моцумото, так же, как и все те, кто делил с ним годы учебы, рвался туда, где он больше всего сейчас был нужен – отбивать временно утерянные территории. Вместо этого его отсылают на задворки Великой восточной войны – в Манчжурию. Сына полковника Моцумото отправляли по стопам отца, и это обстоятельство Тануки ничуть не радовало.

Жгучее чувство собственного бессилия не покидало лейтенанта Моцумото на протяжении всего следующего года. Его дивизия дислоцировалась в Муданьцзяне, и ровным счетом ничего не предпринимала. Лишь изредка в пригородных селениях замечали китайских диверсантов, и туда сразу же отправляли отряды карателей.

Лейтенанту Моцумото тоже довелось участвовать в подобных операциях, и он с фанатичным рвением выполнял приказы командования. В батальоне оценили верноподданнические чувства молодого офицера, и стали отправлять на усмирение местного населения именно роту Моцумото. Тануки был рад этому. Он внимательно вглядывался в лицо каждому диверсанту, которого удавалось взять живым. Хотя он никогда не видел убийцу отца, ему казалось, что он сможет узнать его, если их встреча состоится. Это было его единственным утешением от томительного пребывания в заскорузлой Квантунской армии. С фронта продолжали приходить черные вести, а он только и занимался тем, что время от времени вылавливал в окрестностях города банды не пожелавших смириться с поражением туземцев.

Все изменилось в начале марта 1945. Пятого числа по радио объявили, что СССР денонсировал пакт о нейтралитете с Японией. С этого дня весь гарнизон Муданьцяня – важного опорного пункта, закрывающего Харбинское направление с востока, был переведен на особое положение. Теперь лейтенант понял, почему ставке потребовалось перебрасывать такое количество живой силы в Манчжурию, вместо того, чтобы использовать их на более сложных участках. Япония готовилась схватиться с русским медведем, который уже добивал своего западного врага.

В конце июля Япония отказала требованиям союзников о безоговорочной капитуляции. Весь гарнизон как-то разом осунулся. Не было уже ни в солдатах, ни в офицерах той молодцеватости, с которой они наводили страх на местное население. Все чувствовали, что конец неизбежен. Эти пронырливые американцы и англичане, а теперь еще и русские нанесли японцам неслыханное оскорбление – предложив мир в обмен на императора! Если твой враг позволяет себе подобную дерзость, значит, он считает тебя поверженным.

От солдат, большинство из которых мобилизовали из последних резервов, исходила апатия. И только младший офицерский состав продолжал верить в победу Императора. Япония не может пасть, пока живет Его Величество!

Так думал Тануки. Так думали его оставшиеся в живых однокашники, разбросанные по всей Азии.

Девятого августа 1945-го Советский Союз тремя фронтами врезался в истерзанную Манчжурию. Очень скоро на востоке от Муданьцяня показались советские танки…

9 августа передовые и разведывательные отряды трёх советских фронтов одновременно пошли наступление. Авиация противника наносила массированные удары по военным объектам в Харбине, Синьцзине и Цзилине, по районам сосредоточения японских войск, узлам связи и коммуникациям в пограничной зоне. Советский Тихоокеанский флот перерезал линии коммуникаций Кореи и Маньчжурии с Японией. Военно-морские базы в северной Корее были уничтожены.

Полной неожиданностью для генералов Квантунской армии стало то, что русские без труда преодолели безводные степи, пустыню Гоби и горные хребты Большого Хингана, и вышли на подступы к важнейшим промышленным и административным центрам Маньчжурии в максимально короткие строки.

Разведка доложила, что против Первого фронта Квантунской армии выступил Первый Дальневосточный фронт армии СССР. Закалившиеся в боях с немцами, русские умело и стремительно продвигались вглубь страны. Это была хорошо оснащенная, профессиональная армия, против которой по сути были выставлены собранные в кучу крестьяне и рабочие.

Нужно было срочно организовать контрудар, который командование решило нанести именно в районе Муданьцяня. Сюда были стянуты все сухопутные силы, которые дислоцировались поблизости. Лейтенанту Моцумото было приказано выступать в составе передовой ударной группировки, которая должна атаковать советские войска.

В ночь с 15 на 16 августа русским удалось перебросить на левый берег реки Муданьцзян большое количество личного состава и техники. К утру 16 августа они уже были готовы выступить, но защитники города атаковали первыми. Японцы бросили на вражеские позицию кавалерию, под прикрытием танков Типа-92 и 95. Однако советская техника была гораздо мощнее. Японцы были встречены шквальным огнем артилерии и более мощных танков Т-34. Против них пытались использовать набитые взрывчаткой грузовики, который шли на лобовое столкновение. Бесстрашные солдаты Императора, с криком «банзай!» отдавали жизнь, защищая флаг своей страны. Смертники обвязывались гранатами и бросались под вражеские танки, взрывая себя, оказавшись между гусениц. Но вслед за одной волной бронированных машин с красными звездами на бортах шла вторая, за ней третья и не было им счету. Атака японцев захлебнулась, едва успев начаться.

Все романтические представления о войне вылетели из головы Тануки, когда по его позициям ударили вражеские танки. Рота лейтенанта лишилась сразу трети личного состава, а ее командир едва сдержал приступ рвоты, когда на его глазах одному бойцу оторвало голову, а бездыханное тело рухнуло в метре от него. Натиск советских войск был настолько мощным, что японцам пришлось оставить передние рубежи и отступить ближе к городу. Тем временем, на северо-западных окраинах Муданьцзяня уже завязались уличные бои. Над городом повисла угроза полного окружения.

Тогда было решено отказаться от попыток контрудара и всеми силами попытаться сдержать натиск советских войск. К этому японцы были готовы – все подходы к Муданьцзяню были окружены мощной системой укреплений с дотами и дзотами. Их поддерживала артилерия.

«Солдат должен выказывать отвагу на войне» - покрикивал Тануки на горстку оставшихся под его командованием солдат, гуськом бегущих сквозь сложный лабиринт трашей. Это было третье из Пяти слов императорского рескрипта 1873 года. Так он пытался хоть как-то поднять силу духа своих бойцов. В тот момент, отстреливаясь от наступающей пехоты противника из подобранной за кем-то из убитых винтовки, Тануки начал понимать, что все эти кодексы чести бессильны против брони, бобмардировок с воздуха и разрывов крупнокалиберных снарядов. Оседлавшему смертоносные машины врагу было все равно кто перед ним – сын пахаря или потомок древнего самурайского рода. Да хоть сам Император!

Больше всего на войне японские солдаты и офицеры боялись получить тяжелую рану. Раненые – это всегда обуза для армии. Кроме того в разы увеличивается риск попасть в плен. А уж это было хуже любой, даже самой мучительной смерти.

Положение оборонявшихся было критическим. Поэтому, отступив к северо-восточной окраине города, Тануки пересчитал своих людей. Вместе с ним выходило одиннадцать. Растолкав каждого по отдельности, командир уничтоженной роты вручил своим бойцам по связке гранат. Это было осмысленное самоубийство. Только так японский солдат может спасти свою честь, и избежать позора плена. После того, как первый из десяти был убит, едва успев вылезти из траншеи, у Тануки осталось всего девять бойцов. Следующий уже аккуратно выполз навстречу собственной смерти. Остальные автоматными очередями пытались отсекать пехоту до тех пор, пока их не накрыло взрывом.

На голову Тануки посыпались комья земли. Все вокруг грохотало. Отовсюду неслись крики и стоны, пахло порохом и паленым мясом. Он встал во весь рост в разбомбленной траншее, держа в левой руке пистолет, а в правой последнюю связку гранат, которую он оставил для себя. Лейтенант прицелился в чумазого русского солдата в каске, который выставлял вперед винтовку со штыком, и решительно шел на него. Расстояние между ними было не больше ста метров.

«И если в Манчжоу-го мне суждено умереть, я с радостью приму это как честь. Потому что у меня целых два сына, которые поднимут мой меч, когда он выпадет из моих рук, и не позволят врагам нашим завладеть этим оружием». Слова полковника врезались в сознание Тануки, подкатив к горлу жгучий комок.

- Я даже не знаю, где твой меч! – прошептал он в бессилии и по лицу его непроизвольно хлынули слезы.

Едва он успел произнести эту фразу, как где-то сзади раздался новый страшный грохот. Тануки отбросило взрывной волной. Исчезли звуки, весь мир погрузился во тьму. Весь мир исчез.

В тот же день советские войска прорвали оборону японцев, и вошли в город. 1-й Дальневосточный фронт Квантунской армии был уничтожен. Муданьцян перешел в руки врага, открывая ему харбинское направление.