Глава 2. Обещание

Ночь не принесла покоя.

Атсуму лежал на кровати в своей комнате, уставившись в потолок, и прокручивал в голове события последних часов. Тот прыжок. Та улыбка. И алая нить на запястье, которая всё ещё пульсировала слабым, едва заметным теплом. Он снова поднёс руку к глазам — линия стала бледнее, почти исчезла, но оставалась там, под кожей, тонкая и настойчивая.

«Родственные души», — мысленно усмехнулся он. — «Как в дешёвых романах, которые читает мама».

Он перевернулся на бок, зарываясь лицом в подушку. Запах стирального порошка смешивался с раздражением, которое никак не хотело утихать. Атсуму пытался убедить себя, что его интерес к Хинате — чисто профессиональный. Исключительно волейбольный. Талантливый нападающий с невероятным прыжком — вот и всё. Нить судьбы здесь ни при чём.

Он почти поверил в это.

Но когда закрывал глаза, видел не траекторию мяча, а карие глаза, горящие в темноте. Голос, звонкий и мальчишеский, повторяющий его имя.

«Атсуму-сан».

От этой мысли по спине пробежал неприятный холодок. Или наоборот — тепло. Он не мог понять.

Атсуму резко сел на кровати, сбросив одеяло. Нужно было выкинуть это из головы. Завтра тренировка. Осаму будет злиться — брат всегда злился, когда Атсуму уходил, хлопнув дверью. Придётся извиняться, терпеть нотации, выслушивать: «Ты думаешь только о себе» и «Команда — это не один человек». Скука.

Но в груди вдруг потеплело, когда он представил, что через год этот рыжий мальчишка будет стоять с ним на одной площадке. Прыгать под его передачи. Бить по мячу, который Атсуму подаст идеально, точно в руки.

Атсуму улыбнулся в темноте. Эгоистично. По-своему.

---

Хината не мог уснуть.

Он лежал на футоне в своей маленькой комнате, прижимая к груди потёртый волейбольный мяч, и пялился в потолок с широко открытыми глазами. Сердце колотилось где-то в горле, и Шоё казалось, что оно никогда не успокоится.

«Атсуму Мия», — повторил он про себя в сотый раз. Имя звучало красиво. Почему-то оно казалось ему особенным — может быть, из-за того, как этот парень произнёс его. Уверенно. Настойчиво. Как будто заранее знал, что Хината согласится.

А он и согласился.

В голове до сих пор не укладывалось. Он так долго мечтал о Карасуно. Смотрел записи их матчей по старому телевизору, подпрыгивая на татами и крича, когда «Маленький Гигант» забивал очередной победный очко. Хината даже повесил на стену вырезанную из журнала фотографию — размытую, пожелтевшую, но такую важную.

И вот теперь он собирался в Инаризаки.

Шоё перевернулся на бок, поджимая ноги к груди. Было немного страшно. Он знал, что в старшей школе уровень будет выше. Намного выше. В средней школе у него даже клуба не было — он тренировался один, каждый день, пока руки не начинали кровоточить. А в Инаризаки, наверное, все такие, как Атсуму-сан. Сильные. Высокие. С идеальной техникой.

«Смогу ли я быть наравне?»

Но потом он вспомнил тот пас. Безнадёжный, казалось бы, мяч, летящий в пустоту. И как он побежал. Как прыгнул. Как ударил.

Хината прикрыл глаза, пытаясь воспроизвести ощущение. Мяч — упругий, тёплый от его ладоней. Воздух — солёный от пота и пыли. И улыбка Атсуму-сана, когда мяч улетел. Он её заметил. Краем глаза. Быстро, но так ярко.

«Я буду тебя ждать, Шоё-кун».

Эти слова звучали в голове, как обещание. Как цель.

Шоё сжал мяч крепче и улыбнулся в темноту. Он даже не знал, что в этот момент на другом конце города Мия Атсуму тоже улыбался. И они оба смотрели в потолок, думая об одном и том же.

Нить на запястье Атсуму снова потеплела на мгновение, а затем погасла. Как будто кто-то далёкий кивнул.

---

Утром Атсуму проснулся разбитым. Несколько часов беспокойного сна, полного сбивчивых образов — рыжих волос, прыжков, алого света. Он сел на кровати, потёр лицо ладонями и уставился на пульс. Нить исчезла. Совсем. Только тонкий шрам остался, похожий на царапину.

«Может быть, мне всё приснилось?»

Но знакомая тяжесть в груди говорила об обратном.

Он заставил себя собраться, натянул спортивный костюм и вышел из комнаты. На кухне уже горел свет, и слышался звон посуды — мама готовила завтрак. Осаму сидел за столом, хмурый, с кружкой чая в руках и изучающим взглядом.

— Ты вчера куда-то ушёл, — сказал брат без приветствия. Вопрос прозвучал скорее как утверждение.

— Гулял, — коротко ответил Атсуму, садясь напротив.

Осаму недоверчиво прищурился. Он знал брата слишком хорошо, чтобы поверить в такое простое объяснение. Но спорить не стал — лишь пожал плечами и уткнулся обратно в кружку.

Атсуму вдруг стало неловко. Из-за вчерашней ссоры. Из-за того, что он даже не пытался извиниться. Осаму всегда был прав в этих разговорах. И это раздражало больше всего.

— Слушай... — начал он, но брат перебил:

— Я знаю, что ты извиняешься. Не надо, — он отставил кружку и посмотрел прямо. — Ты ведь всё равно не изменишься.

В голосе не было обиды. Только усталость.

Атсуму хотел возразить, сказать что-то колкое, как обычно. Но слова застряли в горле. Вместо этого он просто кивнул и взял свою порцию риса.

Мама поставила перед ними тарелки и улыбнулась.

— Вы такие забавные, когда не ссоритесь. Оба одинаково упрямые.

Атсуму фыркнул. Осаму хмыкнул. Мир был восстановлен — по крайней мере, настолько, насколько это было возможно между двумя братьями Мия.

---

В этот же день, в доме семьи Хината, произошло нечто важное.

Шоё проснулся рано — как всегда, с солнцем. Он выбежал на улицу, даже не позавтракав, схватил свой мяч и помчался на ту самую площадку. Туда, где вчера встретил Атсуму-сана.

Место выглядело иначе при дневном свете. Обшарпанная стена, ржавые ворота, разбитая скамейка. И маленькая лужица, в которой отражалось яркое утреннее небо. Хината остановился, поднял голову и улыбнулся.

— Я буду здесь тренироваться каждый день, — произнёс он вслух. — Каждый. День. Чтобы поступить в Инаризаки и быть достойным.

Он бросил мяч вверх и начал отбивать — раз за разом, методично, как вчера. Руки снова быстро покраснели, но он не чувствовал боли. Только азарт. Только желание.

А где-то в городе Атсуму, стоя на школьной площадке и глядя, как солнце поднимается над крышами, почувствовал странное волнение. Он не знал, что Хината сейчас отрабатывает приёмы на старой асфальтовой площадке. Но рука на мгновение потеплела, и он улыбнулся собственным мыслям.

«Жди меня, Шоё-кун».

Слова повисли в воздухе, как невысказанное обещание, которое они оба уже дали.

Нить судьбы снова запульсировала — едва заметно, почти незаметно — связав две души на расстоянии, которое скоро станет совсем маленьким.