Глава 2. День пятый

Хёнджин сидит, смотря ровно вперёд, и не шевелится. К такому повороту жизнь его не готовила, по крайней мере точно не на четвёртом курсе университета. Хван не знает, что чувствовать, и это вводит его в тупик. На самом деле он понимает: внутри нет радости и восторга, которые обычно испытывают омеги. Он чувствует только безысходность и отторжение, из-за чего накатывает вина. Хёнджин не знает, как быть. Он даже не может заставить себя позвонить или написать своим альфам. Просто потому что это никак не может происходить с ним. Он исправно принимает таблетки, ведёт счёт дней и не поддаётся на гон ни одного из мужчин. 

Всё происходящее кажется сном или глупой шуткой. 

Хёнджин не видит себя в роли родителя. Не сейчас. В его голове только университет, походы в бар с Феликсом и Чонином, игры на выдержке своих истинных и куча веселья. Он точно не готов. Никак. 

Слёзы сами наворачиваются на глаза из-за противоречивости эмоций. Он неправильный, да? Хёнджин ненавидит себя за то, что не хочет ребёнка, который уже растёт в нём. Это слишком неожиданно. Нет в нём никаких инстинктов - его психотерапевт всегда говорил, что инстинктов у человека не существует в принципе, это старый устоявшийся миф. Сейчас Хёнджин был бы не против иметь эти самые инстинкты, чтобы радостно бежать домой, делая сюрприз своим любимым альфам. Но вместо этого он уже больше часа сидит на скамье в парке недалеко от поликлиники и наблюдает за тем, как голуби дерутся за кусочек хлеба. Хёнджин предпочёл бы присоединиться к ним, нежели сидеть на холодной скамейке и сжимать в руках бумажку, которая вместо счастья принесла с собой лишь неизмеримое чувство вины. 

Уже темнеет, и тепло уходит вместе с солнечными лучами, а он в лёгкой куртке и своих любимых кедах. Хёнджин не думал, что задержится надолго, поэтому оделся легко. Вечер приносит за собой холодный ветер, напоминая, что ещё не весна. Хёнджин удивляется сам себе. Он не плачет, хоть одна слеза и прошлась по его щеке, но ни истерики, ни даже полноценного плача не было. Скорее, полная апатия. Хван не знает, как идти домой. 

Он боится альф. Нет, не из-за того, что они могут сделать ему больно или как-то навредить. Он боится их реакции. Вдруг они посчитают его неправильным? Скажут, что им нужен нормальный омега, который готов выносить и родить ребёнка, а не подобие омеги, коим считает себя сейчас Хёнджин? Хочется просто вечность просидеть на этой лавочке, чтобы ничего не решать и ни о чём не думать. Следить за тем, как прилетают другие голуби и вступают в неравный бой со своими сородичами. Это кажется Хвану куда более интересным и правильным, чем собственная жизнь. 

Он отвратителен. Сам себе. Желание спрятаться, попросить помощи или совета от другой омеги. Обычно в таких ситуациях люди идут к своим родителям, но мама отказалась от него, когда он пошёл наперекор семье и вместо выбранного ей партнёра сбежал к своим истинным. Ему тогда было всего ничего - пятнадцать, кажется, или шестнадцать. Отец грозился подать в суд на старших за то, что они совратили его сына, но Минхо уже тогда учился у одного из лучших адвокатов Сеула, поэтому это не помогло, как и другие угрозы в виде лишения наследства и прочих привилегий. Хёнджин никогда не стремился быть правильным для родителей, которые жили по принципу "а что люди скажут".

Хван осознаёт, что совершенно замёрз, только тогда, когда его уже начинает трясти. Парень заставляет себя подняться со скамейки и направиться в сторону ярких огней города, где люди потоком бегут с работы домой или на встречу с друзьями. Хёнджин видит вывеску своего любимого со старшей школы Макдональдса и заходит внутрь, тут же вздрагивая от контраста температур. Он берёт себе кофе и усаживается в самом дальнем углу, грея о кружку свои замёрзшие пальцы. Хёнджин смотрит через окно на людей и машины, в голове пустота и желание спать, несмотря на согревающий кофе. Хочется домой, к своим альфам под бок, чтобы Чан ворчал на него из-за холодных рук и ног, которые он тут же начнёт греть (всё же у волков с теплообменом лучше), а Минхо суетился на кухне, готовя для всех троих чай и что-то из перекуса, потому что, скорее всего, его лапки тоже замёрзли - коты любят тепло, а не промозглую весну. Бан ворчал бы и на него, но с таким же усердием отогревал. Потому что их волк всегда такой: отдаст всё своим любимым, даже тепло своего тела. 

Хёнджин сам не понимает, в какой момент начинает плакать. Он дрожащими руками достаёт из сумки телефон, дисплей показывает кучу пропущенных и непрочитанных сообщений из общего чата. Хван чувствует себя ещё более виновато - он заставил мужчин беспокоиться, не вернувшись домой даже к ужину. К огромному удивлению Хёнджина, телефон показывает десять двадцать. Время пролетело так незаметно быстро. 

Трясущимися от накатывающей истерики пальцами омега набирает Минхо, знает, что тот отреагирует спокойнее, даже если он расплачется прямо в трубку. 

 - Господи, малыш, ты где? Что-то случилось? - в голосе альфы столько беспокойства и нежности, что Хёнджин моментально срывается и начинает плакать. - Джинни, боже, откуда тебя забрать? Детка, пожалуйста, просто скажи адрес, - где-то на заднем фоне звучит не менее взволнованный голос Чана, который, судя по звукам, начинает одеваться, если уже не стоит наготове. Хван бы не удивился. 

Хёнджин с трудом скидывает свою геолокацию в чат, а сам идёт в сторону туалета. В ресторане быстрого питания достаточно много людей даже в такое время, и Хвану не удаётся избежать заинтересованных взглядов в свою сторону. Но он радуется, что среди этих людей не находится никого слишком сочувствующего, чтобы подойти и спросить, что случилось с омегой. Немного придя в себя, Хёнджин выходит на улицу, останавливаясь возле пустующего парковочного места на краю тротуара. 

Черный хёндай даже не пытается встать ровно, просто останавливаясь на этом островке. С переднего пассажирского сидения тут же вылетает Чан. Он буквально поднимает омегу и несёт в тёплый салон автомобиля. 

Из динамиков играет какой-то спокойный lofi hip-hop. Никто не пытается начать разговор. Хёнджин, уложив голову на плечо старшего, незаметно для себя начинает дремать, успокоенный феромонами своих истинных, и даже не замечает, как Минхо паркуется возле их дома. Чан заносит его на руках. Минхо помогает раздеться. Они вместе умываются, правда, Хёнджин больше пытается не подавиться зубной пастой, потому что тело слушается ужасно. Ему кажется, что всё ненастоящее, словно игрушечное, а он сам просто наблюдатель. 

Альфы переговариваются между собой о чём-то обыденном, не заставляя омегу вникать в разговор. Хёнджина укладывают в мягкую постель, и он полностью успокаивается, когда его зажимают с двух сторон в тёплые объятия. 

У него самые лучшие альфы, которых только можно себе представить, а значит, и щеночек или котёнок у них будет просто прекрасным.