Глава 2. Автограф дать?
FebruaryСегодня пятница, у Гу Нуаня только половина пар. Как только началось свободное время, его сразу потянуло в сон.
К тому же он всю ночь не спал, поэтому за тридцать с лишним минут дороги домой Гу Нуань так и уснул, прижимая к себе журнал.
Дядя Чжан подумал, что он просто отдыхает, и на светофоре решил заговорить:
— Утром господин Гу все говорил о старшем молодом господине. Хочет, чтобы он поскорее начинал привыкать к работе в компании.
«Господин Гу» — это альфа-отец Гу Нуаня, Гу Юаньчэнь, он же нынешний президент компании семьи Гу.
Прошла целая минута, а дядя Чжан так и не дождался ответа от Гу Нуаня.
Он слышал только ровное дыхание — тот уже сладко спал.
Дядя Чжан невольно улыбнулся, и, словно добрый родственник, пробормотал:
— Этот ребенок… с детства не может избавиться от привычки вечно хотеть спать…
Красный свет горел долго. Дядя Чжан прибавил кондиционер, чтобы Гу Нуань не замерз. Он посмотрел в зеркало заднего вида на спящего Гу Нуаня и невольно задумался о том, как быстро летит время.
Еще несколько лет назад он был просто мальчишкой, а теперь глазом моргнуть не успели, а он уже студент.
В зеркале заднего вида восемнадцатилетний Гу Нуань уже утратил былую детскую наивность и незаметно превратился во взрослого. Но если присмотреться, в его облике все еще было полно юношеской живости.
Грань взросления постепенно прояснялась, Гу Нуань начал стремительно расти. А своей красивой внешностью он был обязан тому, что унаследовал лучшие черты обоих родителей.
…
Через мгновение красный свет сменился зеленым, и машина направилась к коттеджному поселку на севере города С.
Сентябрьское лето уже несло в себе легкое дыхание осени. В этом месяце дожди все никак не могли пролиться и висели в облаках, оставляя после себя лишь смутную духоту.
Гу Нуань дремал на заднем сиденье. Сквозь полусон он услышал, как кто-то зовет его.
— Сяо Нуань, Сяо Нуань…
— …
— Гу Нуань?
Голос вынужденно назвал его полное имя. И именно потому, что это имя совпало с тем, что его позвали во сне, он резко открыл глаза.
— Брат! — вскрикнул он.
В следующую секунду его лоб легонько шлепнули:
— Заспался?
В янтарных глазах Гу Нуаня постепенно проявилось лицо его отца-омеги, Цзи Му, а вовсе не того человека из сна.
— Сегодня на парах сильно устал? Или ночью не выспался? — Цзи Му помог ему выйти из машины, еще раз потрогал лоб, убедился, что температура нормальная, и поторопил: — Выходи скорее, дядя Чжан уже заканчивает работу.
— Я вчера плохо спал. — Голос у Гу Нуаня был немного хриплый, звучал мягко и вяло. Разбуженный, он чувствовал себя совершенно разбитым. Потирая онемевшие ноги, проворчал:
— Ноги затекли…
Потом протер глаза, зевнул и, как только вышел из машины, тут же повис на отце, сонно капризничая:
— Папа, неделю вас не видел. Я так соскучился по тебе и по отцу. В столовой готовят не так вкусно, как дома, кровать жесткая. А из-за того, что я не был на военных сборах, я почти ни с кем не знаком…
В таком виде он был совершенно не похож на тот образ, который создал о себе в университете.
Цзи Му слушал жалобы Гу Нуаня с нежностью на лице. Он взял сына за руку и повел в дом, приговаривая:
— Тогда возвращайся жить домой. Я найму водителя, который будет тебя каждый день возить.
Сон как рукой сняло:
— Хорошо! Тем более у меня уже есть права.
На журнальном столике в гостиной уже стояли любимые закуски Гу Нуаня к чаю, а рядом лежали рабочие бумаги Цзи Му. Похоже, ради встречи с сыном в первые выходные учебного года Цзи Му специально взял работу на дом.
Хотя на улице был день, в гостиной горел свет.
Апельсиновый сок на столике был еще полный — Гу Нуань отпил несколько глотков и больше не мог. От десертов он не откусил ни кусочка.
За панорамным окном хмурое небо по-прежнему давило тяжелыми красками. Дождь все никак не решался пойти, гнетущая атмосфера наклонила цветы перед домом.
— Твой брат, — Цзи Му потер виски, — сменил сегодняшний рейс и никому не сказал. Сам сел на автобус до вокзала. Хорошо, я позвонил и узнал. Твой отец только что поехал его встречать.
Дождь вот-вот должен был начаться. Цзи Му уже не мог работать.
Гу Нуань расстроился, что не может поехать в аэропорт:
— Брат с детства не любит вас беспокоить. — Он подошел к панорамному окну, встал на цыпочки и вглядывался вдаль так пристально, будто хотел прожечь взглядом ворота особняка.
Цзи Му немного передохнул, снова взял документы и, не поднимая головы, сказал:
— Они попали в пробку. Не переживай, к ужину доберутся.
Гу Нуань не сдвинулся с места. Он прижал ладонь к стеклу, но, когда его застали за этим занятием, смутился и, покраснев, принялся оправдываться:
— Ты не так понял, я вовсе не переживаю.
Но тут же тихонько сел рядом с отцом:
— Папа, откуда ты знаешь, что они в пробке?
Цзи Му: «…»
— По телефону можно сообщение отправить.
— А мне почему не написал?
— Я сам его спросил. А ты почему не спросил?
Гу Нуань замолчал, маленькими глотками допивая сок, но на месте не сидел — ерзал по дивану, будто его намазали маслом. Несмотря на то что в машине он проспал недолго, выспался он вполне достаточно.
А когда человек высыпается, он начинает много думать. Гу Нуань — яркий пример.
Правда, внешность у Гу Нуаня пошла в Цзи Му и с первого взгляда всегда казалась холодноватой. Поэтому переживал Гу Нуань с видом «не подходи, убьет».
— Сяо Нуань? — Цзи Му увидел, что сын сегодня непривычно суетлив, и не удержался: — Вы с Хань Яном два года не виделись, да?
Он называл Хань Яна «братом» для Гу Нуаня. И именно Хань Ян был тем «старшим молодым господином», о котором говорил дядя Чжан.
Мимо проходила новая домработница Сяо Мэн с цветочным горшком в руках. Услышав имя «Хань Ян», она невольно притормозила.
В кругах, связанных с семьей Гу, все знали: этого Хань Яна, который старше Гу Нуаня на четыре года, называют братом, а Гу Нуаня — младшим братом. Даже если они не связаны кровным родством. Даже если этот Хань Ян — всего лишь номинальный «приемный сын», который с детства жил в семье Гу.
Гу Нуань задумался, посчитал дни — действительно, с прошлой встречи на Рождество прошло целых два года.
За четыре года учебы Хань Яна за границей в первые два года он еще приезжал на каникулы. А потом начались стажировки и диплом, а у Гу Нуаня как раз был последний год старшей школы — время напряженной учебы, — так что Хань Ян решил не возвращаться.
К тому же у Хань Яна была подработка — он снимался как альфа-модель для одного зарубежного глянцевого журнала, так что времени стало еще меньше. Настолько меньше, что он редко сам писал Гу Нуаню или был настолько занят, что не брал трубку.
— Мы с братом так долго не виделись? Это просто удивительно. И как я только это вытерпел? — Гу Нуань сам себе поражался.
— В дни, когда не надо было учиться, ты звонил Хань Яну по видео по три раза на дню. Ну и как ты это вытерпел, скажешь?
— Потом он был очень занят, я даже звонить перестал! — Гу Нуань с досадой отпил апельсиновый сок. Краем глаза он взглянул на свой рюкзак и вспомнил про новый журнал.
Он поставил стакан, схватил рюкзак и побежал наверх, в свою комнату. Аккуратно обернул журнал прозрачной обложкой и поставил на полку в шкафу-витрине.
За эти два года Гу Нуань каждый раз, когда проходил мимо круглосуточного магазина, видел тот самый глянцевый журнал, где Хань Ян подрабатывал моделью. С тех пор как он обнаружил, что фотографии Хань Яна печатают в этом журнале, он покупал его каждый месяц в одно и то же время.
Двенадцать месяцев в году, два года, двадцать четыре журнала. Гу Нуань бережно хранил их у себя в комнате в шкафу-витрине.
Чтобы удобнее было показывать другим, он каждый месяц покупал еще и дополнительный экземпляр.
Когда бы друзья ни пришли к нему в гости, Гу Нуань непременно усаживал их поболтать у витрины на целый час, доставал запасной журнал, открывал на странице с Хань Яном и торжественно вручал другу в руки:
— Я тебе не хвастаюсь, мой брат снимается для журнала. Классно, да?
Голос у него был такой гордый, будто Хань Ян прямо сейчас дебютировал, получил премию «Золотая статуэтка» и стал лучшим актером. Еще одно слово, и уже круче некуда.
Но Гу Нуань все равно добавлял еще одно слово:
— Автограф не нужен?
И в этот момент друзья неизменно отвечали:
— Н-не надо, пожалуйста.