Глава 2

Глава 2

Я распахнула дверь туалета, все еще чувствуя легкое головокружение, и едва не влетела с разбегу в Бастиана.

— О! — Я остановилась так внезапно, что дверь хлопнула меня по заду, когда закрывалась. — Привет, — сказала я, шагнув вперед, чтобы дверь закрылась полностью. — Тебе нужно… — Я ткнула большим пальцем через плечо и неуклюже шагнула в сторону, чувствуя себя полной идиоткой. В конце концов, это была дамская комната.

— Нет, — сказал Бастиан, и его брови сошлись, пока он изучал мое лицо. — Я поднялся сюда проверить, как ты. Мне показалось, я видел… — Он слегка мотнул головой. — Ты в порядке?

Удивление приоткрыло мои губы, и я озадаченно улыбнулась.

— Я в порядке. — Я выразительно посмотрела вниз на испачканный перед рубашки. — Я облила себя напитком, — сказала я, закатив глаза и качая головой. — И теперь выгляжу нелепо. — Я шагнула к лестнице. — Мне просто нужно домой.

Бастиан выбросил руку вперед, его ладонь едва коснулась моего живота через тонкую влажную ткань рубашки. Покалывание заплясало по коже, и ощущение прострелило прямо в самое средоточие.

— Не уходи. — Его слова были тихими, едва достигая моих ушей.

Я посмотрела в его глаза, соблазненная грубой, резкой ноткой в его голосе. Его радужки были теплого орехового цвета, с золотым звездным взрывом вокруг зрачка, как подсолнух.

Губы Бастиана изогнулись в кривоватой ухмылке, когда он опустил руку, и на правой щеке появилась ямочка.

— Пожалуйста, — добавил он, и его глаза сделались совсем как у грустного щенка. — Не оставляй меня наедине с Лили и Марком. — Он выпятил полную нижнюю губу и захныкал: — Пожалуйста…

Я фыркнула от смеха.

— А как же моя рубашка? — сказала я, схватив нижний край и глянув на очевидное пятно. Выглядело так, будто меня вырвало на себя, а потом я попыталась это оттереть.

— Думаю, я могу с этим помочь, — сказал Бастиан. У меня отвисла челюсть, когда он стянул через голову свой темно-синий свитер. Он протянул его мне, мягкая ткань все еще хранила тепло его тела. Затем он снял и белую футболку.

Теперь я уже откровенно пялилась. Святые кубики пресса, Бэтмен. Такие люди в реальности не существовали. По крайней мере, не те, кто занимался чем-либо, кроме качалки. Уж точно не библиотечные стажеры, которые по сути были рабами — переработанными и катастрофически недоплаченными. И это вдобавок к магистерской программе Бастиана, которая, я знала наверняка, была тяжелой, потому что сама прошла ту же программу десять лет назад. Может, он вообще никогда не спал. Как еще, черт возьми, он умудрялся поддерживать такую фигуру?

— Вот, — сказал Бастиан, вытаскивая свитер из моей хватки и заменяя его своей футболкой. Он натянул свитер обратно через голову. — Хочешь переодеться там или...?

Мой взгляд резко метнулся к лицу Бастиана, когда он прикрыл всю эту гладкую медную кожу и все эти мускулистые бугры.

— Или здесь? — пискнула я, щеки пылали.

Что со мной не так? Я взрослая женщина. Мне тридцать четыре. Крепко так, середина тридцатых. И не то чтобы я провела эти три с половиной десятилетия, уткнувшись носом в книгу. Может, только последние два года.

Но я жила… тяжело. Я потеряла все. Я прошла через ад и выжила чудом, сражаясь за все, что у меня теперь было. Так почему я вела себя как наивный подросток?

Бастиан прочистил горло и отвел взгляд, шагнув в сторону и потянувшись мимо меня, чтобы открыть дверь ванной. Точно, чтобы я могла переодеть рубашку наедине.

Приняв намек, я отступила в туалет и подождала, пока дверь закроется за мной. Я зажала футболку Бастиана между коленями и стянула через голову испачканную блузку. Только я бросила грязную рубашку в мусорку, как дверь туалета распахнулась внутрь, впуская парочку хихикающих молодых женщин, которые виляли и тяжело опирались друг на друга, будто не смогли бы далеко уйти без взаимной поддержки. Когда они ввалились вместе в самую большую кабинку, они едва заметили меня, прижавшуюся к стене, с футболкой, прижатой к груди поверх бюстгальтера.

Я поспешно натянула футболку Бастиана через голову. Она пахла хорошо. Очень хорошо. Как сосновые иглы и что-то сладкое, вроде патоки. Я вдохнула глубоко. Это был одеколон, дезодорант или просто его природный запах?

Футболка была слишком велика, поэтому я завязала ее узлом на талии, надеясь, что это выглядит модно, а не так, будто я одолжила у какого-то парня рубашку не по размеру. Я оценила свое отражение в зеркале над раковиной, приятно удивленная тем, как выгляжу. Обычно я не считала себя модницей. Ладно, я бы никогда не назвала себя модницей. Но даже я вынуждена была признать, что в этот момент выгляжу чертовски стильно. Люди все еще так говорят? Стильно? Или чертовски?

Неважно, потому что я чувствовала себя хорошо. Я послала воздушный поцелуй хорошенькой леди в зеркале. А потом поморщилась, потому что даже мне стало стыдно за свою дурашливость.

Бастиан все еще ждал, когда я вышла из туалета. Он прислонился спиной к противоположной стене, руки в передних карманах джинсов, в стиле крутого парня.

— Как я выгляжу? — спросила я, приняв глупую модельную позу, которую обожают юные девчонки, одна рука на голове, другая на бедре.

Взгляд Бастиана скользнул по мне, медленный и затяжной. И заметила ли я искру жара в его глазах, когда они вернулись к моим?

— Прекрасно, как всегда, — сказал он, отталкиваясь от стены.

Я просияла ему, даже не заботясь о том, что он наверняка вешает мне лапшу на уши. Я абсолютно не всегда выглядела прекрасно. Уставшей, да. Грустной, определенно. Тихой, часто. Милой, всегда. Вот мои обычные эпитеты.

Не прекрасной.

А вот моя мать была прекрасной. Более чем. Она была абсолютно ослепительной, внутри и снаружи. Я мало что о ней помнила, но помнила, как она выглядела, произнося свои последние слова мне.

— Ты спасешь нас, моя сияющая девочка, — сказала она, толкая меня в объятия Ксавьера, ее глаза были полны отчаяния и боли, а по щекам текли слезы. — Ты спасешь нас всех. Это твоя судьба. Но сначала ты должна бежать.

Даже в моей памяти ее слова звенели остаточной силой, достаточной, чтобы расшевелить мой инстинкт бегства. Если бы я поддалась, сердце заколотилось бы, и кровь, прилившая к конечностям, укрепила бы мышцы, чтобы унести меня прочь.

Но я не хотела поддаваться. Я не хотела убегать. Я хотела остаться здесь с этим мужчиной, который был слишком молод для меня, и хотела позволить ему называть меня прекрасной, даже если знала, что это ложь. Я хотела чувствовать себя прекрасной, хотя бы одну ночь.

После смены гардероба ночь превратилась из ситуации, из которой я отчаянно хотела сбежать, в опыт, который я желала бы длить вечно.

Я пила, наверное, слишком много. Я смеялась так сильно, что живот болел. И я танцевала, пока ноги не заболели. Сначала я танцевала только с Лили, потом с вереницей случайных людей, позволяя телу двигаться вместе с их телами в ритме музыки. А потом я танцевала с Бастианом. После этого остался только Бастиан.

— Мне нужно отвезти тебя домой, — сказал Бастиан, помогая мне сойти с танцпола, обхватив рукой за талию.

Мои ноги были неустойчивы, а голова кружилась.

— Да, пожалуйста, — пробормотала я. Я обвила руки вокруг талии Бастиана и вдохнула его запах. Его дразнящий аромат заставил рот наполниться слюной. Мне буквально хотелось вонзить в него зубы. Пьяной мне было плевать, что он всего лишь смертный и что его кровь не даст никакого пропитания. Но я сумела сдержаться.

— Почему ты не пьяный? — надула я губы, глядя на Бастиана снизу вверх, пока он вел меня к выходу из клуба. — Ты выпил больше меня, а я, типа, ух… чувствую себя хорошо. Я чувствую, что, ну, завтра мне будет плохо. Но сейчас мне хорошо, и это главное, правда? Жить настоящим. Я недостаточно так делаю.

Бастиан усмехнулся.

— Ты болтливая пьяная.

Он распахнул дверь во внешний мир и вывел меня наружу, в прохладный ночной воздух. Туманный дождь поцеловал разгоряченную кожу, и уханье и крики эхом разносились по Пионер-сквер.

— Дождь такой приятный, — сказала я и вздохнула. — Хотела бы я всегда так себя чувствовать.

— Как? — спросил Бастиан, доставая телефон рукой, которая не обвивалась собственнически вокруг моей грудной клетки.

Я сжала его крепкое тело, прильнув к нему.

— Счастливой, — призналась я. Я заглянула ему в лицо. — И в безопасности.

Черты Бастиана напряглись от тени какой-то темной эмоции. Он выдохнул, разрывая зрительный контакт, чтобы уставиться на кирпичное здание напротив, сжимая и разжимая челюсть.

Я продолжала смотреть на него, зачарованная внезапной, страстной переменой.

— Прости, что этот мир так испорчен, Софи, — наконец сказал Бастиан, будто слова вытягивали из него силой. — Ты должна чувствовать себя в безопасности — всегда. — Он покачал головой и издал горький, прерывистый смешок. — Ты всегда будешь в безопасности со мной. — Он снова сосредоточился на мне, его взгляд горел обещанием настолько мощным, что золотой звездчатый ободок вокруг зрачков, казалось, светился. — Я никому не позволю тебя обидеть.

Я смотрела на него снизу вверх, позволяя себе поверить его словам, хотя бы на сегодня.

Машина подъехала, и тело Бастиана напряглось рядом со мной.

— Кажется, это наш транспорт, — сказал он. Он наклонился, прижимая нежный поцелуй к моему лбу, а затем повел меня к машине. Он открыл дверь, помогая мне забраться на заднее сиденье, прежде чем скользнуть внутрь рядом со мной.

Я положила голову ему на плечо, и его пальцы переплелись с моими. Он держал мою руку обеими своими, будто это была хрупкая вещь, которую нужно защищать. Я закрыла глаза, поддаваясь ложному чувству безопасности.

Если они найдут меня, ни Бастиан, ни любой другой человек ничего не смогут с этим сделать. Но я добралась до этого момента сама. Я выжила достаточно долго, чтобы скорее угаснуть от нехватки должного пропитания, когда закончится Кровяная Настойка Ксавьера, чем быть выслеженной и казненной.

— Останешься со мной? — пробормотала я.

— Конечно, — сказал Бастиан, проводя подушечкой большого пальца по чувствительной коже на внутренней стороне моего запястья.

Успокоенная его присутствием, я провалилась в сон.