Глава 2

Всё могло бы быть просто прекрасно, если бы не несколько нюансов. Вроде бы, они вчера пришли к довольно мирному решению, как буд то бы можно было садится в свои машины, потом на самолётики и разлетаться по домам. Но, не всё так просто к сожалению.

Иногда Россия хотел, чтобы всё было легко. В самые редкие моменты, когда ответственность и серьёзность высасывали самые последние силы. Просто взять, прийти и договорится. Да только вот реальность иногда бывает такова, что для них, современных развитых стран, одного дня бывает мало. И этот раз был не исключением.

Вчерашняя ситуация оставила на мыслях РФ очень странный отпечаток, несколько неприятный, сколько тревожный. Раньше, он достаточно панически избегал того, чтобы остаться с США наедине, конечно он был не единственным кандидатом на избегание, но одним из самых главных. Казалось, что в таком случае будет трудно сдерживать эмоции и слова. Такой расклад мог бы привести просто к непоправимым последствиям, упираясь на горделивость и злопамятность США. Россия может и потерпеть, ему это ничего не стоит. Какие то реальные действия он применяет к другим странам, хоть не так часто, но старается обозначить свои границы. Но с американцем дела обстояли совсем по другому. Он был опасен, он имел такие рычаги давления, которые многим им даже не снилось. Иногда кажется, что они на смертельном ринге борются на ножах, но вместо холодного оружия, Штаты держит заряженный пистолет. Да он и не та страна, с которой можно выкрутасничать, от чего он и казался таким невыносимым. Всё, что было раньше, русский помнит слишком хорошо. Во многом даже отношение Росса к Аме плохое именно из за этой причины. Осознания, кто он, и что он сделал с его отцом, а после и с ним.

Но обвинять его в этом, тоже самое, что обвинять хищника за его вкусовые предпочтения. Любой бы на его месте сделал абсолютно также, опять же смотря на историю, и как его предки повлияли на самого Америку. Но почему то приятнее от этого факта рожа звездного не становится.

Вторая волна переговоров надвигалась уже в другом конференц зале, где помимо России и США, сидели около 20-ти стран. Зачем они тут были нужны? Чёрт его знает, ведь большинство из них даже копеечку не собирается вложить в это дело. Но почему то шум и гам стоял невыносимый.

США как всегда упирался. Он требовал пропустить гуманитарную помощь через один участок. Росс не мог согласится на это, ведь там абсолютно небезопасно. Даже та охрана, что будет выделена, может не справится в этом месте. Но у Америки обстояли дела абсолютно по другому. Он требовал независимого контроля, а на той территории не было ни человека от противостояния, которое поддерживает американское правительство. Опять же, кто будет защищать конвой, кто будет доставлять в особо опасные участки. Они могли бы может договорится чуть чуть быстрее, если бы помимо их двоих, не было бы ещё толпы просто отвратительно глупых стран.

Рф устал. Он старался этого не показывать из за всех сил. В его руке уже поменялась четвертая чашка кофе за все переговоры. Сколько уже прошло времени? Федерация уже перестал считать на том моменте, когда появилось просто невероятное желание выкинуть за пределы зала Турцию, чей неприятный характерно громкий говор уже довёл голову сверхдержавы до невыносимой боли. После Федерация с ужасом обнаружил, что прошло около 4-х часов от начала конференции. А они сдвинулись только недавно с половины третьего пункта. Это понимал не только Федерация, но и США, который уже стал огрызаться на тех, кто по определению лижет ему задницу и получают сахарный леденец. Это ещё понимал ООН, чьё горло кажется начало отслаиваться изнутри от постоянного крика.

— Это просто невыносимо — пробурчал нации, придерживая голову рукой. Он выпрямился и в один миг стал железным, что означало первый шаг га очень отчаяный путь — Господа, думаю нам лучше привести закрытую аудиенцию.

За этим последовали логичные вопросы. Кто, как и с кем. На что снова голос главного

— Только представители Российской Федерации и Соединенных Штат Америки.

Такого громкого негодования Россия не слышал ещё со времен Варшавского договора. Остальные страны покинули помещение, что то бормоча про диктатурную гегемонию и сговоры. Остались только он, как всегда напыщенный америкашка, ООН и пару экспертов и аналитиков. Переводчик тут не понадобиться.

Стало быть, никакого лишнего фона, стало намного тише, но кажется ещё сложнее. В этой раздраженности русский совсем забыл кто перед ним: Мистер Хуй на Воротник. Тяжелые переговоры продолжались, никто не кричал, но вот обычное обговаривание, давно превратилось в спор и вечное перебивание друг друга. Америка опять требовал одного и того же, а когда уточняешь, что именно, то тот ту же придумывает что то новое. Это даже, по оущениям, вызвало у Федерации небольшую язву. И вот безопасность всего мира лежит так же в руках у этого деспотичного вредоносного таракана? Походу пора смирится с тем, что вся земля потонет в ядерной пыли.

Россия много смотрел на время, оно тянулось слишком медленно и до слёз быстро. Никто и не заметил, как прошло ещё около двух часов. Так бы может и продолжилось, по наезженному больной кобылой кругу, если бы не пришло сообщение у ООН. Сирийская сторона вдруг решило поменять несколько условий. Тот раздражённо встал, хватаясь за голову от небольшого шока и даже раздражения. Он махнул рукой и что то очень быстро бросил про уточнение деталей, а после поспешил на выход. Все остальные, кроме сидевших за столом стран, как утятки потянулись за ним, надеясь на какие нибудь прямые указания.

Дверь за ними медленно начали закрываться, а после щёлкнула, разделив мир на до и после. Оказалось что две страны вместе наблюдали за дверью, а потом одновременно перевели взгляд друг на друга. И тут же глаза разбежались в разные стороны. Повисла неловкая долгая пауза. Но этого было даже немного недостаточно, чтобы наконец насладится тишиной. Россия уперся головой об свою руку, опустив лицо вниз. У него слегка кружилась голова и ломили конечности. Этой ночью он почти не спал, да и не успел нормально с утра поесть. Так что теперь он понимал, что сердце то пропускает иногда удары.

Вот сейчас, вот именно сейчас, он желал, чтобы это закончилось побыстрее и легко. Неужели это так сложно? Конечно, если напротив тебя сидит индивид, наивно думающий, что стёкла скрывают ощущения прямого взгляда. Это становилось достаточно неловко находится так долго, в тишине, наедине. Но вдруг пришёл спаситель. Его лицо было измученным и бледным.

— Нам нужно...перенести переговоры на завтра. Требуется создание новой документации и проверка старой.

— Что там опять случилось? — прохрипел Россия, не поднимая головы с руки.

— Ничего так то не изменилось, просто Сирия резко урезала свои силы из за неприятной ситуации внутри страны. Нужны новые сведения...для вас.

— Тоесть мы сейчас потратили шесть часов просто в пустую?? — фыркнул Америка, смотря на циферблат часов прямо над головой ООН и показывая ещё рукой, чтобы повысить уровень негодования.

— Прошу прощения. Лучше сейчас отходите и продолжим завтра. Прошу прощения за задержку — и как можно скорее ООН скрылся за дверью. Ведь его поджидает много работы.

США раздраженно встал, что даже стул под ним неприятно закачался, так и намереваясь грохнутся в обморок. Но устоял на своем месте, в отличии от американца, который поспешил вон из зала.

Федерация сжал зубы до боли в скулах. Он не выдержит ещё одной волны переговор. У него и так мозг не варит. Росс так надеялся, что сегодня всё закончится. Что они смогут перенести встречу немного на позднее время завтра только для подписание договоров, и славянин наконец то сможет выспаться. Но нет. Мучения так и пописли над его головой злой тучей, которая вот вот должна была разразиться молнией.

— Подожди — сказал он, не поднимая головы. Он не верил, что вообще на это решился.

На удивление шаги тут же остановились.

— Что?

— Ты же понимаешь, что если так продолжится, то мы и завтра не сможем договорится. Ещё что то поменяется...и так далее.

Повисла короткая подозрительная пауза.

— И что ты предлагаешь?

— Остаться.

Снова тишина, тонкая и звенящая. Лезвие ножа было поднесено слишком близко к горлу и вот вот должен был прозвучать выстрел недовольства. Но...вместо этого Россия услышал, как стучат лакированные туфли, как стул потодвигается ближе к столу, скрипя ножками по паркету. Подняв глаза РФ увидел Америку, который сел на место. Его брови были слегка ссведены, а уголки губ опущены, но он остался.

Просто...остался.

— Мы шесть часов пытаемся договорится...Если хоть это продолжится больше двух часов — американец недовольно зарычал и замотал головой, не закончив. Что нибудь неприятное он явно придумает.

И РФ был согласен. Впервые за этот очень долгий день.

А потом и ещё.

И ещё.

Почему то именно сейчас они записывали каждый себе условия нового договора, безоговорочного компромисса. Такая немая невидимая радость, хоть и достигнутая спустя еще немало времени спора. Но они правда смогли договорится и наконец то всем довольны. Было уже достаточно поздно, за окном здания опустилась полутьма, разбавляемая огнями фонарей Женевы. В Дворце Наций было непривычно тихо. Многие делегации уже разъехались по разным отелям, а те что остались: ну их попросту не существовали, не считая двух стран.

РФ вышел из зала последним, держа в ослабленных руках папку с документами. Америка, который опередил его, стоял у окна и сдирал со своей шеи галстук.

— Наконец то — фыркнул он, достаточно грубо суя галстук в карман — Я думал нас тут похоронят.

— Тебе было бы достаточно тесно в гробу. — ответил русский, проходя мимо и следуя дальше по коридору.

— Очень смешно.

— А я не шутил.

Стало быть, на этом мог бы закончится диалог. Но нет, спустя пару секунд, Федерация понял, что американец догнал его и просто идёт рядом, хоть и молча. После так же молча и так же вместе ждали, когда приедет лифт. Свет в нём был такой неприятно яркий, что русский мужчина насупился, в миг начиная завидовать Штатам в тёмных очках.

— Ты же понимаешь, что мы могли бы закончить это ещё 4 часа назад — первым нарушил тишину Америка. Он так и наровится заполнить собой абсолютно всё пространство.

— Могли.

— И?

Россия поднял глаза к потолку, скользя взглядом по железному шову.

— Ты бы всё равно продолжил спорить.

— Я? — голос США отдавался оскорблённой и недовольной нотками. РФ ощущал, как он смотрит на него с вызовом.

— Ты.

— Ты три часа спорил из за формулировки в третьем пункте. И после этого ещё и я виноват?

— Это формулировка была неприемлемой. Так и ощущалось двойное дно.

Лифт остановился и они вместе снова вышли в полумрак. Кажется охрана уже перевела это крыло в сонную зону и погасили основной свет. Что было достатоточно приятно.

— Она была совершенно нормальной. — продолжил американец, когда они забрали свою верхнюю одежду и неспешно одевались. Кажется Штаты это делал, чтобы не обогнать РФ, а тот просто пытался не спугнуть внезапно приплывшее небольшое облегчение в голове.

— Для тебя — снова сухо ответил русский. Но кажется его собеседника это не смущало.

— Ну вот. Значит проблема решена. Она была нормальной — подытожил старший, поправляя фелисовое бежевое пальто. — Ты просто невосзожный человек.

— Ты мне это уже говорил.

И они снова пошли дальше, только вот уже к выходу из здания. Штаты глянул на наручные часы, проговаривая для себя время. А после снова задавая очередной вопрос.

— Ты ел сегодня?

— Что? — не понял русский и в первые за долгое время покосился на фигуру около себя.

— Я спрашиваю, ты ел? — повторил тот и кажется очень терпеливо.

— А это имеет отношение к переговорам? — ну вот. Голова снова начинает ныть в висках от нового наплыва вопросов и тревожности. От чего даже слегка глаз задергался.

— Да. я пытаюсь понять, как ты ещё стоишь на ногах.

— Я могу функционировать без еды — раздражённо ответил Федерация. Эти распросы начинают слегка выводить его из себя.

— А я не могу.

— По тебе заметно — даже немного прорычал Федерация, уже чувствует холодный воздух за дверью.

Только Америка успел недовольно цыкнуть.

— Поэтому я тебя иногда просто ненавижу.

— Иногда? — переспросил насмешливо триколор уже обдуваемый холодным вечерним ветром. От этого стало даже немного легче.

— Не обольщайся — ответил Штаты, суя руки в карманы пальто. — Ладно я очень сильно голодный.

Америка продолжал стоять на месте вместе с Россией, который достал из кармана куртки пачку сигарет. Вроде бы, всё, иди. Вызывай водителя и едь в тёплый отель, но он стоял, любуясь городскими видами.

Россия на это пожал плечами и кивнул, зажимая в зубах сигарету и щелкая зажигалкой.

— Поздравляю — выдохнул он вместе с дымом после первой затяжки. Никотин больше не снимал стресс как раньше, но сейчас русский просто утолял свой голод по курению. От чего пришла новая волна облегчения.

— Ты хоть раз можешь ответить нормально? — заворчал на это капиталист.

— Могу.

— И?

— Я тоже голодный — максимально честно ответил Росс, делая новую глубокую, жгущую горло, затяжку.

— Ого! — выдал Соединение липово эмоционально, бросая на курящего прямой взгляд.

— Что?

— Не ожидал.

— Почему? — ему было достаточно тяжело сдерживать эмоции сейчас. Поэтому в голосе проскакивало намного больше обычного непонимания.

— Ты создаешь впечатление человека, который питается только кофе и раздражением.

Россия опустил глаза вниз, стряхивая лишний пепел.

— А ты похож на человека, который питается исключительно своим самолюбием.

— Не правда. Есть ещё картошка фри.

На это Россия качнул головой вновь, поднося сигарету снова к губам.

— Тут недалеко есть ресторан. — почему то сказал Штаты, продолжая наблюдать за славянином.

Тот быстро сделал последние затяжки и потушил бычок об ближайшую урну, туда же после и выкидывая.

— И? — спросил Федерация, начиная спускаться по небольшой входной лестнице.

— Я сейчас пойду туда. — Америка вновь последовал за широкой спиной.

— Хорошего вечера.

Вроде бы всё. На этом вечер можно считать законченным. Сейчас они разойдутся и каждый пойдет своей дорогой. Америка - в ресторан, а вот Россия тоже что нибудь съесть и спать самым крепким безпробудным сном.

— Подожди — но почему то американец его откликнул.

От чего русский уже на последней капельке своего терпения повернулся и развел руки в стороны, смотря на мужчину достаточно раздражённо.

— Что?

Штаты молчал, потупив взгляд. Его губы странно двигались, словно решаясь, говорить это или не говорить. Спор продолжался не так долго и в конечном итоге звездный тяжело выдохнул, вместе со словами.

— Пошли вместе.

— Тыы приглашаешь меня на ужин? — Россия был искренне удивлен, хоть и пытался скрыть это за маской спокойствия и насмешки.

— Я предлагаю тебе поесть. — через зубы выцедил американец, отделяя каждое слово.

— Разница?

— Огромная.

— Какая?

Америка прочистил горло, чтобы казаться более уверенным. А может просто уже устал без умолку болтать.

— Если я приглашаю тебя на ужин, это значит, что я хочу провести с тобой время — на что Россия вопросительно повёл головой. — А я просто хочу поесть.

— Разумеется. — качнул головой Россия, отворачиваясь от американца. Его массивные плечи опустились вниз, будто продаливаясь под огромным камнем. — И где это место? — измученно всё же спросил он спустя мгновение.

— В пяти минутах.

— Хорошо.

— Хорошо?! — Штаты кажется даже немного дёрнулся, догоняя второго.

— Да... — снова выдохнул он, продолжая путь к выходу с территории.

— Ты даже не будешь дальше спорить??

— Я очень хочу есть — более измученным голосом сказал русский, катая свою голову по левому плечу, в надежде что шея наконец щёлкнет и дискомфорт отпустит.

— Чёрт...Теперь я чувствую себя полезным.

— Не привыкай.

...

Ресторан и правда оказался довольно близко. Так что даже меньше пяти минут и их уже провожали до уединённого столика в углу. Хотя, в ресторане было достаточно пустынно и тихо. Лишь за парой столиков сидели тихие поздние посетители. Повезло, что даже так они оказались рядом с окном. Так что Россия сразу же погрузился в темноту влажных улиц Женевы. Америка сел первый, откинувшись на спинку и запрокинув голову.

— Наконец то!

— Ты драматизируешь — сел уже триколор, упираясь пока что локтями об стол. Пока хотя бы не принесли меню.

— Я шесть часов не мог договорится о 5-ти абзацев. — США посмотрел вокруг себя, проверяя, не идёт ли к ним наконец то официант.

На это младший только помотал головой, параллельно снимая шапку-ушанку. Ведь это приличное место, а значит здесь нельзя быть в головном уборе. Увидев это американец поджал губы, а после всё же снял с носа солнечные очки, сложил и убрал в сторону на край стола. На это РФ ответил вежливым, но приятным молчанием. Официант и правда подошёл и положил перед ними меню, спрашивая когда бы он мог подойти. На это Америка вопросительно посмотрел на русского.

— Что?

— Сколько тебе нужно времени, чтобы определится?

— А ты разве не будешь выбирать? — РФ уже взял плетённое меню в руки, чтобы открыть и начать изучать меню, как можно скорее.

— Я уже знаю, что хочу заказать.

— А...— Росс остановился на полу действии и положил книжицу перед собой — Тогда закажи мне тоже самое, что и себе.

— Ты уверен? — удивленно спросил Штаты. Без очков он казался уже не таким серьёзным. Более сильно было видно его уставшее, чуть смятое лицо. И эмоции, они горели в его открытых глазах, как огромные жаркие костры, переодически сменяющие силу и цвет.

— Да.

Аме продолжил на него смотреть изучающим взглядом. Как будто так и пытался найти хоть в чём нибудь на России ответы на свои внутренние вопросы. После его глаза медленно переместились на ожидающего официанта, но переодически быстро возвращались к РФ, смотря на его реакцию.

— Две порции филе телятины с картофелем и овощами. Мне колу, а ему...— снова более долгий взгляд США.

— Воду.

— Просто воду?

— Газированную.

— Мне на десерт шоколадный фондан с ванильным мороженым. А ему...

— Ничего — опередил его взгляд Россия. Но всё не спасся от пытливых зелёных глаз.

— Ничего?

РФ ничего не ответил. Брови американца быстро взметнулись вверх и рухнули обратно. Он полностью озвучил весь заказ и отпустил официанта, теперь полностью поворачиваясь к мужчине напротив. Но на несколько секунд вновь повисла тишина, но на уже была не такая, как в переговорной, не напряжённой, скорее непривычной. И в который раз её нарушил капиталист.

— Ты часто бываешь в Женеве? — кажется Штаты так же ощущал эту неловкость, поэтому взял и начал крутить в руках салфетку.

— Иногда.

— Нравится?

Россия посмотрел в окно, задумываясь над этим.

— Тихо.

— Это не ответ.

— Для меня ответ.

Америка усмехнулся, слегка опуская голову ниже.

— Ты всегда отвечаешь так?

— Как?

— Как будто каждое слово нужно заслужить.

РФ наконец посмотрел на него в упор, слегка смуривая белые брови.

— А ты всегда задаешь так много вопросов? — решил парировать славянин.

— Когда мне интересно - да.

— Тебе интересно?

— Сейчас - да.

Это заставило Россию удивлённо замолкнуть, даже немного сковываясь в движениях от неловкости. Но вот Штаты уже стал ощущать себя более уверено и кажется был доволен собой.

— Ладно. Тогда мой вопрос.

— Ты уже задал — напомнил Федерация, тоже облокачиваясь на спинку стула от усталости.

— Другой.

— Хорошо.

— Если бы ты мог прямо сейчас оказаться в любом месте, кроме этого...Даже без переговоров, просто так, где бы ты был?

Россия снова задумался над своим ответом, смотря скорее в пустоту перед собой.

— У моря.

Штаты в какой раз за вечер удивился и вскинул брови.

— Почему?

Россия некоторое время смотрел в окно.

— Там горизонт.

— И?

— Ничего.

— Именно поэтому?

— Наверное.

Америка задумался. в Моменте он стал каким то слишком печальным, как будто сошедший с картины Викторианской эпохи.

— Я бы выбрал место, где меня никто не знает.

Россия перевёл взгляд на него.

— Тебя везде знают.

— Вот именно.

На лице РФ появилась едва заметная улыбка.

— Это, должно быть, тяжело.

Штаты пожал плечами.

— Иногда.

— А если никто не знает тебя?

— Тогда можно самому решить, кем быть.

Россия тихо произнёс:

— Звучит неплохо.

— А ты?

— Что я?

— Хотел бы, чтобы тебя никто не знал?

Россия помолчал и медленно закачал головой.

— Иногда.

Америка кивнул.

— Я понимаю.

— Не думаю.

— Почему?

— Потому что ты не знаешь, что значит, когда тебя постоянно сравнивают с теми, кто был до тебя.

Америка замер. Кажется в его голове что то резко прояснилось. И это что то ему не особо понравилось. Но что это было именно, русский не успел заметить. Было в его глазах нечто такое странное...Вина? Сожаление?

Россия понял, что сказал лишнее, и отвернулся к окну.

— СССР? — тихо спросил Америка.

— И он. И те, кто был ещё до него.

— Российская империя?

Россия кивнул. Он не знал, почему продолжал говорить. Это совершенно не то, что можно было бы обсуждать с АМЕРИКОЙ. Но славянин всё равно продолжал.

— Все считают, что если я Россия, значит, я должен быть их продолжением.

Америка некоторое время молчал.

— А ты не должен?

Альбинос посмотрел на него.

— Нет.

— Но ты всё равно что-то от них взял.

— Конечно.

— Что?

Росс усмехнулся.

— Это допрос?

— Нет.

— Тогда почему столько вопросов?

— Потому что ты отвечаешь.

Россия чуть удивлённо посмотрел на него.

Америка пожал плечами.

— Раньше не отвечал.

— Раньше ты не спрашивал.

США на секунду замолчал.

— Справедливо.

Принесли еду. Она была соблазнительно горячая, жирная и блестящая. Росс в моменте ощутил, как сильно болит его желудок от голода. Но надо же пожелать приятного аппетита? Да только вот самый голодный ущимлённый звездный на свете, уже резал мясо и отправлял в рот.

Несколько минут они молчали, сосредоточившись на ужине.

Америка первым нарушил тишину:

— Кстати, ты ужасно ешь.

Россия поднял глаза.

— Что?

— Ты практически не жуёшь.

— Я ем.

— Нет, ты уничтожаешь еду.

— Это какая-то новая американская наука?

— Наблюдение.

— Ты слишком много наблюдаешь.

— А ты слишком мало говоришь.

— Мы уже это обсуждали.

— Но я ещё не закончил.

Россия вздохнул.

— Разумеется.

Америка улыбнулся.

— Вот. Ты сейчас улыбаешься.

— Нет.

— Я видел.

— Тебе показалось.

— Значит, я уже начинаю видеть то, что другие не замечают.
Россия остановил вилку.

На секунду они просто смотрели друг на друга.

— Возможно, — тихо сказал он.

Америка отвёл взгляд первым.

— Ладно.

— Что?

— Ничего.

Несколько минут они снова ели.

Потом Америка спросил:

— А что ты вообще любишь?

— В каком смысле?

— В любом.

Россия задумался. Его уголки губ поползли вниз от неожиданности этого вопроса, но он искреннее стал подбирать, что бы мог сказать. Сейчас резкая личность этого разговора его не смущала, но потом может быть он почувствует подвох.

— Книги.

— Неожиданно.

— Почему?

— Не знаю. Ты выглядишь как человек, который читает только отчёты.

— Я и отчёты читаю.

— Это ещё хуже.

Федерация усмехнулся. Как часто он за этот вечер позволяет себе улыбку. Это он тоже заметит позже.

— Музыку.

— Какую?

— Разную.

— Очень содержательный ответ.

— Ты хотел список?

— Да.

Россия на это лишь отрицательно закачал головой, не желая на это отвечать.

Штаты даже как бы немного расстроился и нахмурился, но всё равно на его губах играла улыбка.

— Невыносимый.

— Ты уже говорил.

Америка покачал головой.

— Ладно. Тогда теперь моя очередь.

— Хорошо.

— Я люблю баскетбол.

— Знаю.

Аме удивлённо посмотрел на него, может даже слегка испуганно.

— Откуда?

— Ты говорил об этом на прошлой встрече.

— Ты запомнил?

— Я сказал, что замечаю большинство вещей.

— А я думал, ты меня не слушаешь.

Россия посмотрел на него поверх стакана.

— Я никогда не говорил, что не слушаю.

Америка замолчал.

— Знаешь… ты иногда говоришь вещи, которые звучат совсем не так, как ты думаешь.

Россия слегка нахмурился.

— Что это значит?

— Ничего.

— Америка.

— Я сказал — ничего.

Россия покачал головой.

За окнами шёл мелкий дождь. Он стучал по стеклу и так же стекал неровными быстрыми струйками. Росс мог бы поиграть в глупую игру, но не мог. Ведь ощущал себя достаточно сытым, за чем потянулась сильная сонливость.

Ресторан становился всё тише. Вроде бы они остались даже последними посетителями.

Официант подошёл убрать тарелки, как они доели. На душе стало намного приятнее. Аме был ещё довольнее, ведь перед ним поставили до неприличия сладкий десерт.

— Точно не будешь?

— Нет.

— Уверен?

— Если ты знаешь мой ответ, зачем спрашиваешь?

— Не знаю.

Россия чуть улыбнулся. Даже не чуть, а более уверенно, широко и расслабленно.

— Ты странный.

— А ты всё-таки улыбаешься.

— Не привыкай.

Америка ложкой отправил в рот первый кусочек десерта, довольно и тяжело вздыхая.

Когда официант ушёл, он вдруг спросил:

— Можно один последний вопрос?

— Ты уже говорил это три раза.

— На этот раз правда последний.

Россия кивнул. Хотя, вроде бы даже выбора у него нет. Это забавляло.

Америка немного помедлил. В моменте кажется долгожданный десерт стал ему ненавистным. Эмоции в его глазах сменялись так часто, молниеносно, да и всеми силами американец старался не смотреть на страну напротив.

— Ты меня правда ненавидишь?

Признаться честно, этот вопрос даже был удивительнее и страннее всех предыдущих за весь вечер. Но пока что только потому, что РФ не знал ответ. Столько мыслей проносились в туманной голове, а руки инстенктивно сжались в кулаки, но не со злости, а скорее от глубокой внутренней непередоваемой боли.

Он посмотрел на него, потом на окно, за которым отражались огни Женевы.

— Иногда. — всё таки выдавил Россия. Но это был максимально честный ответ, который он смог накопать в душе. Удивительный, даже для него.

Америка усмехнулся.

— Честно.

— Ты хотел честный ответ.

— Да.

Пауза.

— А сейчас?

РФ снова посмотрел на него. В глаза, которые теперь были видны без очков, что случалось довольно редко. Смотрел на его расслабленный внешний вид. Перед ним сидел не США, кто то совершенно другой.

— Сейчас нет.

Улыбка Штат в мгновенно исчезла. Утонула в серьёзности.

— Почему?

Россия пожал плечами.

— Не знаю.

— Врёшь.

— Возможно.

Штаты тихо рассмеялся. Это был первый такой тёплый смех, который русский когда либо слышал от Америки. Он был каким то удивительно приятным, как мягкий плед.

— Я тоже тебя не ненавижу. — признался он спустя время, но опустил глаза, пряча какой то странный огонёк в глазах.

Россия поднял бровь. И это притянуло за собой короткое молчание.

— Это признание?

— Не обольщайся.

— Я и не собирался.

Вновь молчание. Штаты уже почти доел десерт. Оставалось совсем чуть чуть, когда он заговорил.

— Знаешь, что самое странное?

— Что?

— Я думал, после сегодняшних переговоров мне больше всего на свете захочется тебя больше не видеть.

Россия чуть улыбнулся.

— А сейчас?

Америка посмотрел на него.

— А сейчас я почему-то не хочу, чтобы этот вечер заканчивался.

Россия ничего не ответил. Не мог. В его горле застрял горячий тугой ком, как большой кусок мяса, разрывающий гланды.

Только медленно поднял стакан с водой, пытаясь спрятаться в пузырьках.

— Тогда доедай.

Америка усмехнулся.

— Это всё?

— А что ещё?

— Ничего.