Глава 2

Ужасно неловко. 

Джейсон никогда не думал, что Сэм был монахом — или что он был первым полевым агентом, которому Сэм сделал предложение, — но почему-то не ожидал, что когда-нибудь столкнётся с одним из его сексуальных партнёров. Или, по крайней мере, не поймёт, что происходит, если такое случится. Этот «момент неловкости» возник просто из-за совпадения: график Сэма наконец совпал с его собственным.

Самое странное было в том, что Петти даже не был в стиле Сэма. Сэм обычно предпочитал... ну, примерно таких, как Джейсон. Высоких, худощавых, темноволосых парней с высокими скулами и угловатыми челюстями. Парней, похожих на Итана. Джейсон с удивлением обнаружил, что его задевает, что Сэм отступил от привычного шаблона, хотя сам не понимал почему.

Когда подошла официантка в синей униформе, Мартинес сказала:

— Нам правда пора. Мы хотели просто быстро перекусить.

— Вы даже ничего не заказали, — запротестовал Джей-Джей, совершенно не замечая подводных течений за столом.

Дверь ресторана распахнулась, впустив порыв сухого летнего воздуха Монтаны, и вошёл высокий худой мужчина с острыми чертами лица, редеющими тёмными волосами и острой бородкой. Он вопросительно огляделся.

— Вот и наш парень, — сказал Джейсон. Он взглянул на Джей-Джея. — Почему бы тебе не закончить завтрак? Я всё расскажу по дороге.

Джей-Джей посмотрел на него с благодарностью, и Джейсон кивнул на прощание Мартинес и Петти, выскользнул из кабинки и пошёл встречать голландского следователя Ханса де Хана.

— Агент Уэст? — Де Хан узнал его ещё до того, как Джейсон подошёл. Его худое аскетичное лицо просветлело. Его блестящие тёмные глаза потеплели за круглыми очками, ещё сильнее подчёркивая его сходство с аистом. — Спасибо за всё, что вы сделали.

Джейсон пожал ему руку.

 — Очень рад наконец познакомиться с вами, мистер де Хан. Вы проделали невероятную работу по этому делу. — Он говорил искренне. Он очень уважал де Хана, несмотря на ящик Пандоры, который расследование де Хана открыло для него лично.

Он расспрашивал де Хана о поездке, пока они протискивались за стойку.

Когда формальности были улажены, де Хан сказал:

— Мистер Томпсон по-прежнему отказывается разговаривать со мной. Он говорит, что я должен поговорить с Куиллеттой.

Куиллетта Маккой была сестрой Берта. Была ещё внучатая племянница, но Берт и Куиллетта были основными наследниками Роя Томпсона. Им досталось всё его имущество, включая военные трофеи. В этом своеобразном тайнике краденых произведений искусства и артефактов могла скрываться легендарная картина Вермеера — «Джентльмен, моющий руки в перспективной комнате с фигурами, искусно и редко», — которую последний раз упоминали в каталоге голландского аукциона в 1696 году. 

Возможность существования Вермеера больше всего волновала и беспокоила Джейсона. Вновь обнаруженный Вермеер неизбежно привлек бы огромное внимание СМИ. А внимание любого рода было последним, чего он хотел. По многим причинам.

— Не волнуйтесь, мы поговорим с Куиллеттой, — сказал Джейсон. — А Томпсон точно будет разговаривать со мной.

— Мне нравится ваша уверенность, агент Уэст.

Джейсон пожал плечами. Он умел убеждать людей, что им выгоднее с ним разговаривать. 

— Не все в вашем правительстве были столь же сговорчивы.

Неудивительно.

Джейсон сказал:

— Тем не менее, тому, что сделал капитан Томпсон, нет оправдания — это бросает тень на его подразделение и на все оккупационные силы США.

— Я так это и вижу. Этот человек был вором. Его семья — семья воров.

Что ж… Не всё было так просто. Наследники Томпсона считали, что имеют законное право на предметы, которые хранились в их семье более семидесяти лет. И они были не одиноки в этом мнении.

Джейсон сказал:

— По крайней мере, капитан Томпсон был там, и по крайней мере, он служил. Он видел бои. Он видел… возможно, слишком много. Его мотивы могли быть неоднозначными. Его семья… они не обязательно понимают, что пытаются удержать украденные произведения искусства.

— Не просто украденные произведения искусства, а культурные сокровища другой страны!

Верно. Но Джейсону хотелось, чтобы де Хан был немного менее страстным в этом вопросе. Или, по крайней мере, говорил тише.

Согласно тщательному исследованию де Хана в Национальном архиве в Мэриленде, в 1945 году капитан Рой Томпсон был частью оккупационных сил США в юго-западной Баварии, где в туннелях под замком было обнаружено сокровище из произведений искусства и культурных артефактов, награбленных нацистами.

Джейсон не сомневался в исследовании де Хана или в его выводах.

Проблема заключалась в утверждении капитана Томпсона, что ему разрешил вывезти эти предметы его командир — некий Эмерсон Харли.

Проблематично, потому что Харли был одним из легендарных «людей-памятников», чья миссия заключалась в «защите и спасении художественных и исторических памятников в зонах военных действий». Фактически Харли был заместителем начальника программы по охране памятников, произведений искусства и архивов.

Вдвойне проблематично, потому что Харли был дедом Джейсона.

Не просто дедом, а кумиром детства. Именно благодаря мужественным усилиям Эмерсона Харли по сохранению и защите мирового культурного наследия Джейсон смог соединить свою любовь к искусству и страсть к истории и поступил в отдел ФБР по борьбе с преступлениями в сфере искусства.

Узнать, что Харли не только закрыл глаза на то, что по сути было кражей и мародёрством, но, возможно, даже стал соучастником, было ужасно.

Не то чтобы Джейсон верил в это. Эта мысль была нелепой. Но это не означало, что дед Харли — или, по крайней мере, его доброе имя — был неприкасаем. Если бросить грязь, часть её прилипнет. Это было неизбежно, если только обвинения не будут опровергнуты до того, как их успеют выдвинуть.

Эмерсон Харли умер четыре года назад и не мог защитить своё имя. Томпсон умер год назад и тоже был недоступен для допроса. Единственными потенциальными свидетелями Джейсона были оставшиеся члены семьи Томпсонов. И что касается происхождения украденных произведений искусства, Томпсоны в настоящее время отрицали, что владеют предметами, о которых шла речь, одновременно пытаясь доказать свои законные права на эти «освобождённые» предметы, которые уже пытались продать.

— Я понимаю. Мы сделаем всё возможное, чтобы исправить это.

Де Хан слабо улыбнулся.

— Вы ещё достаточно молоды, чтобы быть идеалистом, агент Уэст.

Джейсон тоже улыбнулся.

— Вы сами выглядите довольно идеалистично, мистер де Хан. Уверен, многие говорили вам в начале ваших поисков, что вы никогда не найдёте эти предметы.

— Вы даже не представляете, насколько это правда. 

Де Хан не знал о личной связи Джейсона с этим делом. Никто не знал. Никто не мог знать, потому что, если бы его личная связь обнаружилась, Джейсона немедленно отстранили бы от расследования и передали его другому агенту. Агенту, который мог бы принять за правду то, что на первый взгляд выглядело убедительно на бумаге, и не стал бы копать глубже, потому что не знал Эмерсона Харли так, как знал его Джейсон. 

По мнению Джейсона, отсутствие объективности было скорее плюсом, потому что он с самого начала знал: ни за что на свете его дед не стал бы закрывать глаза на кражу мирового культурного достояния, не говоря уже о том, чтобы её поощрять. Он знал, что в этой истории есть нечто большее. Знал, что нужно продолжать копать, чтобы добраться до правды.

— Вы уже сделали самое трудное, — сказал Джейсон. — Теперь осталось разобраться в противоречивых версиях.

К ним присоединился Джей-Джей. Он похлопал себя по карману с самодовольной улыбкой.

— Готовы ехать?

Джейсон покачал головой и сказал:

— Это мой напарник, спецагент Рассел. Спецагент Рассел, познакомьтесь с Хансом де Ханом, историком искусства и частным следователем, нанятым музеем Аальденберг ван Апелдорн.

Он с облегчением услышал, как Рассел сказал:

— Да, я читал ваши заметки по этому делу. — От Рассела этого нельзя было принимать как должное: тот считал дни до своего перевода.

Они пожали друг другу руки, и Джейсон сказал де Хану:

— Поедете за нами на ранчо?

Де Хан согласился, и они вместе покинули ресторан.

Когда Джей-Джей завёл двигатель арендованного седана, он объявил, перекрывая шум кондиционера:

— Я только что позавтракал с девушкой, на которой женюсь.

— С девушкой? — переспросил Джейсон. — Ты заметил, что эта девушка живёт за тысячу миль от тебя?

— Да. Это не будет проблемой. Она, должно быть, умирает от желания выбраться из этой Сибири.

— О боже, — пробормотал Джейсон, программируя навигатор.

— Эй, твой друг Кеннеди живёт вдвое дальше, и я не вижу, чтобы ты жаловался.

— Я не из тех, кто жалуется.

Джей-Джей расхохотался и включил передачу.

***

«Гостевое ранчо «Большое небо» предлагало однодневные поездки в соседний национальный парк Йеллоустоун, множество пешеходных троп, горные ручьи для рыбалки и сплавы по реке Йеллоустоун.

— Самое лучшее гостеприимство на всём Западе, — заверила их весёлая рыжеволосая девушка за стойкой регистрации. На ней была короткая чёрная джинсовая юбка, серая футболка с чёрными звёздами и латунная копия шерифской звезды с надписью: «Заместитель Большого неба».

Джейсон сказал ей, что всё это звучит замечательно. Он и Джей-Джей показали свои удостоверения, и Джейсон сказал, что хочет поговорить с Бертом Томпсоном. 

Лицо рыжеволосой вытянулось. Она позвонила Томпсону, сообщила, что ФБР в вестибюле, а затем слушала его тираду, бросая извиняющиеся взгляды на Джейсона и Джей-Джея и пытаясь приглушить динамик.

«…к чёрту… могут идти в задницу… мои налоги…»

Де Хан, нетерпеливо маячивший позади них, пробормотал:

— Видите? Они нас тормознут.

Джейсон подмигнул ему и серьёзно сказал администратору:

— Передайте мистеру Томпсону, что мы совершенно счастливы подождать здесь, пока ему не будет удобно с нами поговорить.

Она прочистила горло, передала сообщение и поморщилась от ответа.

— Он, э-э, в очень сильном стрессе, — прошептала она Джейсону.

Джейсон повернулся к Джей-Джею.

— Он в очень сильном стрессе.

— Очень жаль. У вас есть пароль от Wi-Fi? — спросил он её. — Мы могли бы заполнить несколько отчётов, пока ждём в вашем вестибюле.

— Отличная идея, — сказал Джейсон. — Мне нужно позвонить моему контакту в Министерстве здравоохранения и социальных служб.

Через две минуты и двадцать восемь секунд сам «Хозяин тропы» Большого неба вылетел из кабинета в конце длинного коридора и зашагал в сосновый вестибюль.

— Какую часть «без комментариев» вы, ребята, не понимаете? — потребовал он.

Джейсон видел несколько фотографий Роя Томпсона, и его племянник был похож на него — такие же короткие тёмные волосы и острые тёмные глаза, хотя он был ниже, коренастее и значительно седее, чем Рой на фотографиях времён Второй мировой войны.

— Ту часть, где вы путаете федеральных агентов с представителями прессы, — ответил Джейсон.

Томпсон бросил страдальческий взгляд на гостей, игравших в карты за столиком в гостиной вестибюля.

— Может, выйдем на улицу? 

— Нисколько. После вас, — сказал Джейсон.

Они последовали за Томпсоном на широкое деревянное крыльцо, опоясывающее здание.

Томпсон сказал Джейсону:

— Я сказал вам, ребята, что вам нужно говорить с Куиллеттой. Я не знаю, что вы ещё хотите от меня. Я ничего не знаю о краденом искусстве.

— И тем не менее, ваше имя указано вместе с её именем как соответчика в иске, поданном музеем Аальденберг ван Апелдорн.

Томпсон выпятил грудь.

— Этот иск ничего не значит. Иностранный музей не может подать в суд на американского гражданина.

— Совсем наоборот, приятель, — сказал Джейсон. — Не говоря уже о том, что дядя Сэм вполне может вмешаться очень скоро, если кто-то по фамилии Томпсон не начнёт проявлять готовность к сотрудничеству.

Джей-Джей услужливо вставил:

— Мой напарник говорит о возможном обвинении в «сговоре с целью получения, хранения, сокрытия, складирования, обмена, продажи и сбыта краденого имущества, а также в получении, хранении, сокрытии, складировании, обмене, продаже и сбыте краденого имущества».

— Также существует возможность налоговой проверки.

— Верно, — сказал Джей-Джей.

Де Хан вмешался:

— Слишком поздно притворяться, что вы действуете добросовестно, когда вы прекратили переговоры с музеем по поводу ван Эйка, чтобы продать его частному коллекционеру!

Джейсон положил руку на плечо де Хана. Он чувствовал, как пожилой мужчина дрожит от волнения. Для де Хана это было личным. Он потратил годы на поиски недостающих предметов того замка в Баварии, а затем ещё годы, прослеживая путь каждого американского солдата, которому было поручено охранять найденные сокровища. Столкнуться с этим последним, вопиющим препятствием было для него, вероятно, точкой невозврата.

— Это шантаж, — сказал Томпсон. — Вы не можете заставить меня отвечать на ваши вопросы, федеральные агенты вы или нет.

— Нет. Это ваш последний шанс сотрудничать, прежде чем мы достигнем точки невозврата, — сказал Джейсон. — Никто не хочет грязного, запутанного и очень дорогого судебного разбирательства, включая правительство США.

— Не говорите мне это, — сказал Томпсон. — Вы, люди, живёте ради судебных исков. Но я скажу вам вот что бесплатно. Если дядя Рой и взял несколько сувениров, то это было то же самое, что делали все остальные.

Доказав, что он иногда всё же слушает Джейсона, Джей-Джей сказал:

— Речь не о флаге, немецком шлеме или конфискованном «Люгере». Это бесценные произведения искусства, принадлежащие всем.

— Да, всем, — горячо сказал Томпсон. — Включая нас. Знаете, чего я не понимаю? Почему правительство США так чертовски старается вернуть эти вещи стране, которая развязала войну в первую очередь!

— Р-р-развязала войну! — Де Хан начал заикаться от возмущения.

Джейсон слышал эту линию аргументации раньше. Он терпеливо сказал:

— Ван Эйк был украден из собора в Бельгии. Большинство картин и ювелирных изделий были разграблены нацистами из музеев или еврейских семей в Нидерландах. Бельгийцы и голландцы имеют право — юридическое и моральное — вернуть свою собственность.

— Они не спасали эту собственность — предполагаемую собственность. Американские солдаты, такие как мой дядя, спасали. Проклятые голландцы сдались через один день.

Де Хан побагровел, а затем побледнел. За очками его мягкие глаза сверкнули яростью.

— Двести тысяч человек в Нидерландах погибли…

— Ладно, минуту. — Джейсон бросил на де Хана предупреждающий взгляд. — Это не предмет обсуждения. Мистер Томпсон, вы можете отказаться отвечать на наши вопросы, но расследование продолжится. Ваше нежелание сотрудничать будет отмечено и использовано против вас…

Томпсон не слушал его. Даже не смотрел на него. Он смотрел мимо них.

— Какого чёрта? — пробормотал он.

Джейсон автоматически оглянулся через плечо.

— Иисусе Христе, — воскликнул Томпсон, направляясь к краю крыльца. — Он что, совсем рехнулся?

Неприглядный белый пикап нёсся по грунтовой дороге к ранчо. Пыль взметнулась облаком вокруг подпрыгивающей машины. Мужчина в красной рубашке и ковбойской шляпе наполовину высунулся из пассажирского окна, держа в руках то, что выглядело как автоматическая винтовка.

Джейсон потянулся к оружию, когда Джей-Джей сказал:

— Это то, что я, блядь, думаю?

Да, блядь, это было именно оно.

Когда белый грузовик промчался под высокой входной аркой ранчо, ковбой в грузовике открыл огонь.