Глава 2.

Ночь

За окнами машины лил темный, стеной стоящий дождь. Фарный свет выхватывал из мокрого асфальта крутые повороты серпантина горной дороги. В салоне царила тишина, нарушаемая лишь мерным гулом мотора да дробным стуком капель по крыше.

Норт вел машину, положив одну руку на руль. На его левом запястье под рукавом кофты покоился браслет. Он слегка пульсировал теплом, но Норт не обращал на это внимания, полностью сосредоточившись на дороге.

На заднем сиденье без сознания лежал парень, найденный в тайнике. Его лицо было бледным, покрытым синяками и ссадинами. Рядом сидел Вейв, сжав зубы от боли и держась за пробитое плечо. Кровь уже успела обильно пропитать куртку.

Тхи глухо вздохнул с переднего пассажирского сиденья. Он не стал орать или читать нотации. Вместо этого он просто достал из подлокотника медицинский жгут, антисептик и бинт. Развернувшись, он ловко перелез через сиденье на задний ряд и сел рядом с Вейвом.

Быстрым движением ножа Тхи распорол окровавленный рукав Вейва. Достав антисептик, он без предупреждения полил им прямо на глубокую рану.

— Ай... Ты мог хоть предупредить? — шипя от резкой боли и дергаясь, выкрикнул Вейв.

Тхи даже не поднял глаз. Жестко, молча и сноровисто он начал перетягивать плечо бинтом, затягивая узел чуть сильнее, чем требовалось.

— Терпишь меня, да? — тихо спросил Вейв, снизу вверх наблюдая за его сосредоточенным лицом.

Тхи промолчал. Закончив завязывать бинт, он аккуратно поправил воротник курт База ведьм ки Вейва, чтобы тому не дуло из щели слегка приоткрытого окна.

— Терплю, — коротко бросил Тхи.

Он перелез обратно на переднее сиденье, достал из кармана полупустую пачку мятных конфет и не глядя бросил одну Вейву. Вейв поймал ее налету и впервые за эту сумасшедшую ночь слабо, но искренне улыбнулся.

База ведьм

База встретила их привычным гулом вентиляции и легким запахом озона. Не было никакой торжественной встречи, аплодисментов или фанфар.

В медотсеке дежурный врач закончил беглый осмотр незнакомца. На экранах приборов хаотично бегали графики — магия парня не поддавалась нормальной классификации, но показатели не зашкаливали, а лишь странно сбоили.

— Физически цел. Раны затягиваются сами, причем довольно странно... словно его организм привык к тяжелым травмам. Кто он? — спросил врач, вытирая руки.

— Пока не знаем, — ответил Норт.

Дверь с тихим щелчком открылась, и в медотсек вошел Старший. Тяжелый, усталый взгляд, в руке — чашка остывшего черного кофе. Он молча посмотрел на парня на кушетке, а затем перевел взгляд на древний кувшин, который Тхи только что поставил на стол.

— Артефакт сдайте в архив, — распорядился Старший. — А с этим что делать планируете?

— Найден в тайнике. Резонировал с браслетом, — пояснил Норт.

— Он может быть опасен. Сканеры не видят источник его силы. Если он проснется и окажется чужим...

Норт опустил руку в карман. Он посмотрел на Старшего прямо — без вызова, но с железной, спокойной уверенностью в глазах.

— Если он станет угрозой... я остановлю его.

Старший всматривался в лицо Норта несколько секунд, после чего просто скупо кивнул.

— Документы по миссии занеси до трех дня. И перепиши рапорт, ты опять перепутал дату в третьем пункте.

Норт слегка нахмурился, пытаясь вспомнить:

— Вчера же было двадцать шестое...

— Уже двадцать седьмое, идиот. Ты снова dates перепутал, — сухо подал голос Тхи из угла комнаты.

Норт вздохнул и устало приложил три пальца к переносице. Вейв, сидевший на диванчике, тихо захихикал.

Датчики в медотсеке тихо и ритмично пищали. Парень на кушетке зашевелился. Его веки вздрогнули, и он медленно открыл глаза. В них не было вспышек пламени или магического свечения — только дикий, звериный испуг и глубокая, иссушающая усталость.

Он резко дернулся, отшатываясь к самой стене и судорожно сжимая пальцами простыню.

Тхи не стал выхватывать ножи. Он лишь сделал полшага вперед, заслоняя собой Вейва, который все еще был слаб после ранения.

Норт подошел ближе к кушетке и чуть наклонился:

— Как тебя зовут?

Парень тяжело дышал, испуганно всматриваясь в лица людей вокруг. Его взгляд зацепился за странный браслет на руке Норта. Незнакомец тяжело сглотнул сухую слюну.

— ...Отто.

— Кто ты? Откуда? — продолжение расспрос Норт.

Отто посмотрел на свои дрожащие ладони, попытался что-то вспомнить, но на его лбу тут же выступили капли холодного пота. Он зажмурился, больно сжимая пальцами виски.

— Не знаю.

— Врет, — прищурившись, холодным тоном заметил Тхи.

Отто поднял на Тхи мутные, полные отчаяния глаза:

— Хотел бы... Я правда не знаю. Помню только имя. И... как долго лежал в темноте.

В медотсеке зависла тяжелая тишина. Норт молча разглядывал Отто. Никаких криков, никаких допросов про «полуведьм» и «великие кланы» — лишь простая, чистая неопределенность.

— Оденешься. Поедешь со мной, — наконец произнес Норт.

— Куда?.. — растерялся Отто.

— Ко мне домой. На базе тебе делать нечего.

Темная комната

В полутемном зале мерцали десятки восковых свечей. Лица присутствующих были скрыты глубокими капюшонами.

— Он не выходит на связь, — произнесла Первая Ведьма.

— Музей разрушен. Следов почти не осталось, — добавила Вторая Ведьма.

Ненадолго воцарилась молчаливая тишина.

— Если он жив... почему не вернулся? — тихо спросила Третья Ведьма.

Главный Старейшина медленно закрыл лежавшую перед ним древнюю книгу:

— Есть вероятность... что Печать коснулась его.

За столом стало смертельно тихо. Старейшина перевел взгляд в самый темный угол комнаты:

— Пхупа.

Из темноты бесшумно выступил молодой парень.

— Найди его, — строго велел Главный Старейшина. — Проверь собственными глазами. Если он остался прежним... приведи его домой. Если нет...

Последовала долгая, тяжелая пауза.

— Сам поймешь, что делать.

Пхупа молча склонил голову, и уже через мгновение его силуэт беззвучно растворился в воздухе.

дневная жизнь

Город жил своей обычной суетливой жизнью. Шумели машины, в воздухе пахло свежей выпечкой и мокрым асфальтом после ночного дождя. Никто из прохожих даже не догадывался, что мимо них проходят ведьмы высшего ранга.

На узкой улочке в старом центре висела небольшая вывеска с нарисованной чашкой кофе и мелкими рунами, выжженными по дереву: «Wave & Beans».

Внутри было тепло и горел мягкий свет. Вейв — уже в просторном фартуке поверх белой футболки — стоял за рожковой кофемашиной. Его плечо всё еще слегка ноло, но он с привычной легкостью взбивал питчером молоко.

В кофейню вошел Тхи. В спортивном костюме, с сумкой через плечо — он только что закончил тренировку в секции самообороны, где преподавал подросткам. Тхи молча сел за барную стойку.

Вейв, не спрашивая, поставил перед ним чашку свежесваренного эспрессо.

Тхи посмотрел на темно-кремовую пенку, взял кружку и сделал глоток. Тут же поморщившись, он повернулся, взял с подноса сахарницу и щедро насыпал в маленькую чашку три полные ложки сахара. Перемешав, он попробовал снова.

— Вот теперь пить можно, — вынес вердикт Тхи.

— Ты вместо крови сироп носишь, да? Это же убийство кофе! — качая головой, ухмыльнулся Вейв.

— Это убийство твоего кислого зерна. Учись жарить нормально, — парировал Тхи.

Сделав еще глоток, Тхи откинулся на стуле и бросил взгляд на дальний столик у окна. Там всегда стояла табличка «Забронировано». Прямо сейчас Вейв отнес туда три горячие чашки капучино, хотя за столиком никто не сидел.

Тхи проводил Вейва молчаливым взглядом, но ничего не сказал. Он знал. Читатель пока не знал, но эта традиция неизменно повторялась каждый месяц.

Мастерская

В мастерской Норта пахло древесной стружкой, лаком, старым металлом и сухими травами.

Норт сидел за массивным деревянным столом под яркой лампой. Через лупу он внимательно разглядывал трещину на древнем медном подсвечнике XVII века — его обычная работа заключалась в тонкой реставрации антиквариата для городских музеев и частных коллекционеров.

На диванчике в углу сидел Отто, одетый в базовые вещи Норта — немного великоватую худи и джинсы. Отто молча наблюдал, как аккуратно Норт использует тонкие инструменты, вообще не применяя магию.

— Ты не используешь силу? — тихо спросил Отто.

— Вещи любят руки, а не магию. От магии они становятся хрупкими, — не отрываясь от работы, ответил Норт.

Отто поджал губы и уставился в пол.

— Почему ты забрал меня? Ты же даже не знаешь, кто я.

Норт отложил пинцет, снял увеличительные очки и посмотрел на свое левое запястье. Браслет сейчас был холодным. Но Норт помнил, как каждую ночь он просыпается от того, что этот металл впивается в кожу. Он носил его с самого детства. И каждую ночь просто смотрел на него в темноте по десять минут, боясь снять... потому что чувствовал: если снимет — что-то внутри него сломается окончательно.

Но Отто он этого не сказал.

— Найдешь память — узнаем, — ровным тоном произнес Норт. — А пока... вынеси мусорный пакет у двери. Тхи заказывал пиццу, коробки не влезают.

Отто мигнул от неожиданности:

— Мусор?..

— Мусор. У нас тут не пансионат. Живешь у меня — помогаешь по дому.

Отто впервые за все время тихо фыркнул — почти усмехнулся. Он встал, взял пакет и пошел к выходу.

Традиция на крыше

Ночной город светился миллионами огней, а внизу едва слышно шумели редкие машины.

На краю плоской крыши стоял деревянный ящик из-под фруктов, на котором расположились коробка с остывшей пиццей и три баночки газировки.

Норт сидел, свесив ноги с парапета. Рядом вальяжно развалился Вейв, с удовольствием жуя кусочек с пепперони. Тхи стоял у самого края, опираясь на перила и наблюдая за проезжающими внизу автобусами. Отто сидел чуть отдаленно, на сухой ступеньке чердака, тихим наблюдателем.

— ...И она мне такая говорит: «У вас в капучино слишком много пены!», — эмоционально рассказывал Вейв. — А я ей: «Женщина, это чистая аэродинамика молочного белка!».

— Ты опять заболтал клиента и сжег молоко, признайся, — не оборачиваясь, бросил Тхи.

— Ничего подобного! Я гений кофейного искусства! Норт, подтверди!

Норт молча допил газировку, смял жестянку в кулаке и аккуратно положил её в пакет для переработки.

— Ты вчера забыл запереть черный ход в кофейне. Замок снова болтался.

Вейв застыл с куском пиццы у рта:

— Блин... Точно. Я думал, Тхи закрыл.

— Я работаю тренером, идиот, а не твоим охранником, — поворачиваясь с ледяным лицом, ответил Тхи. — Завтра сам буду проверять. Забудешь — свяжу твоими же телекинетическими нитями и повешу на вывеске.

Вейв рассмеялся, запрокинув голову назад.

Они не говорили о древней Печати. Не обсуждали кланы, войну или магию. Они просто сидели на крыше после тяжелого дня, деля одну пиццу на всех — точно так же, как делали это последние пять лет каждый раз после закрытия сложного дела.

Отто смотрел на них из тени. На эти простые подколы, на молчаливую заботу, на то, как Тхи, сам того не замечая, подвинул коробку с пиццей ближе к Отто, чтобы тот тоже мог взять кусочек.

Впервые за долгое время темный туман внутри Отто немного улегся.

В глубине ночного города неизвестная фигура молча смотрела на старую, выцветшую фотографию.

На ней были двое детей.

Лицо одного из них было аккуратно вырезано острым лезвием.

Второй ребенок всё еще смотрел в объектив с беззаботной улыбкой.

Пальцы незнакомца медленно скользнули по краю фотографии.

— Скоро...

Свеча погасла.