Глава 2

— Значит, Гретхен Харт* теперь работает на Глухова. — Гоооооосподи, какое облегчение — вытянуться в собственной постели. Тейлор сладко потянулся и почувствовал, как позвоночник наконец-то разогнулся после десяти долбаных дней. Слава богу. Слава богу, что всё кончилось. Даже если они почти две недели бесплатно работали на такого мерзавца, как Драгомиров.

Через открытую дверь ванной он слышал, как течёт вода из крана, и видел, как Уилл чистит зубы. Уилл хмурился на своё отражение в зеркале; мысли его, казалось, были за тысячу миль отсюда. Он был без рубашки, кожа смуглая и гладкая на фоне бледно-голубых фланелевых штанов. Смуглая и гладкая там, где не было синяков и ушибов. Уиллу сегодня повезло. Им обоим повезло. Всего несколько дюймов в ту или иную сторону — и всё могло закончиться.

Тревога — всё более привычное ощущение — грызла его внутренности. Или, может, у него начиналась язва. Только вот он не мог позволить себе язву. Ни он, ни Уилл не могли позволить себе заболеть или получить травму.Медицинской страховки больше не было.

Когда, чёрт возьми, они превратились в парней, которые беспокоятся о своей медицинской страховке?

Уилл сплюнул зубную пасту в раковину, набрал в рот воды пару раз, прополоскал. Он выключил кран и вытер лицо полотенцем Тейлора.

Всегда полотенцем Тейлора. Никогда своим.

Тейлор вздохнул.

— Ты что-то сказал? — Уилл выключил свет в ванной и через залитую лунным светом спальню прошёл к кровати. Он слегка прихрамывал. Даже в темноте Тейлор это видел.

Он проглотил слова, которые хотел сказать, — бесполезные слова, не способствующие спокойному ночному отдыху, — и вместо этого произнёс:

— Я сказал: интересно, как так вышло? Что Гретхен работает на Глухова.

Матрас прогнулся, когда Уилл забрался в кровать. Он осторожно опустился с долгим, глубоким вздохом. Его плечо коснулось плеча Тейлора. 

Он устало похлопал Тейлора по бедру.

— Боже, как я вымотался.

— Хочешь, помассирую спину? — спросил Тейлор. Мысленно он молился, чтобы Уилл сказал «нет», потому что у него не было сил даже сесть.

— Не думаю, что смогу перевернуться.

Тейлор фыркнул.

— Хочешь, помассирую живот?

— Не думаю, что у меня встанет, даже если от этого будет зависеть моя жизнь.

— У меня тоже, — признался Тейлор.

— Что? — Уилл приподнял голову и всмотрелся в лицо Тейлора, дохнув на него мятной свежестью. — О, любимый! Нет. Ты заболел? — Он неуклюже потрогал лоб Тейлора, и Тейлор начал смеяться.

— Придурок.

Уилл тоже рассмеялся и откинулся на подушку. Он застонал.

— Кажется, нет ни одного места на теле, которое бы не болело.

Тейлор молчал, а потом, вопреки своей воле, начал смеяться.

— Что? — спросил Уилл, забавляясь.

— Ты. Джеймс Бонд. На крыше той машины. — Он не мог сдержаться. Вдруг это стало смешно. Не смешно в тот момент. Но сейчас? Ещё секунда — и он захихикает.

Уилл тоже начал смеяться.

— Господи. Я, наверное, был безумен.

— Не спорю.

— О чём я только думал?

— Это было написано у тебя на лице. «О чём я только думаю?»

— Это в твоём стиле.

— Я бы мимо мусорного бака не промахнулся.

— Может, и не промахнулся бы. А может, проломил бы головой крышку.

Несколько секунд они, смеясь, прижимались друг к другу. Это было в большей степени облегчение, и ничего другого. Не просто облегчение от того, что Уилла не убили и не ранили, а от нервного напряжения двух недель работы телохранителями у типа, которого они большую часть своей карьеры в правоохранительных органах пытались посадить.

— Гретхен Харт, — задумчиво сказал наконец Уилл. — Из всех пивных во всех городах на всём белом свете…

— Ага. Что ж, раз Башнаков в тюрьме, ей пришлось найти нового криминального авторитета.

— Ни Глухов, ни Драгомиров не криминальные авторитеты.

— Достаточно близко.

— Тейлор. — Уилл, очевидно, не имел сил развивать тему, но чувствовал, что это нужно подчеркнуть.

— Ладно, — сказал Тейлор. У него тоже не было сил спорить. В последнее время они слишком много спорили. Начинало казаться, что всё повторяется, как в Париже.

Ему совсем не хотелось думать о Париже.

Но Уилл уловил его мысли, потому что после нескольких минут молчания тихо сказал:

— Насчёт того, что было раньше.

— Не слушай меня. Я просто разозлился.

— Ага, но мне нужно слушать, почему ты разозлился.

Тейлор вздохнул.

— Не знаю, Уилл.

— Знаешь, да.

Тейлор мотнул головой, отрицая.

— Мы должны продолжать разговаривать друг с другом, Тейлор. Даже если думаем, что нам не понравится то, что скажет другой.

— Я знаю. — Но, по справедливости, это было не то, в чём они оба преуспевали. Иногда их попытки всё обсудить только ухудшали ситуацию.

— Ты хочешь сказать, что не сделал бы всё от тебя зависящее, чтобы защитить меня?

Тейлор фыркнул.

— От чего? От слишком большого количества круассанов? От парижских водителей?

— Да ладно, Тей. Я серьёзно.

Тей. Да, он серьёзен. Тейлор сказал:

— Ты прекрасно знаешь, что я говорю, Уилл. Я бы прикрыл тебя от пули? Да. Но я бы не стал отнимать у тебя право самому выбирать свой путь.

— Ладно. Ладно. Я понял. — Уилл повернулся на бок, лицом к Тейлору, хотя было слишком темно, чтобы различать выражения лиц. — Я был неправ, когда не сказал тебе о возможности — потому что это была всего лишь возможность, — о получении парижской должности. Я знаю, что это было неправильно. Я извинился. Я уже три раза извинялся.

— Но ты продолжаешь в том же духе, Уилл. «Действуешь в моих интересах». Как будто не доверяешь мне знать, чего я хочу или в чём нуждаюсь. Сколько раз мы будем повторять этот разговор?

— Это последний раз. Париж… всё так запуталось. Мы оба были не в себе, ладно? Признаю, я тогда не соображал. Так что да, я подтолкнул тебя к решению, не предоставив всех фактов. И я знаю, что это было несправедливо и неправильно.

Тейлор вздохнул.

Уилл нащупал левую руку Тейлора, провёл пальцами по платиновому кольцу на безымянном пальце.

— Ты жалеешь о том решении, которое принял?

— Нет. — Это говорили эмоции, а не логика, потому что Тейлор действительно жалел о том, как они ввязались в это новое предприятие без должной подготовки и с самым поверхностным планом. А ведь импульсивным должен был быть он! Это было совершенно не в стиле Уилла, и, наверное, именно это раздражало Тейлора больше всего. Он не мог отделаться от мысли, что главным мотивом Уилла было не дать ему уехать в Ирак или совершить что-то столь же глупое и самонадеянное.

Уилл наклонился, его губы нашли губы Тейлора в мягком, виноватом поцелуе. Его рот был тёплым, вкус знакомым.

— Я не пытаюсь оправдаться. Просто… это всё для меня ещё новое. Я не ожидал, что так будет. Ни с кем. Настолько хорошо, что мне страшно: а вдруг это ненастоящее, вдруг это не может длиться вечно?

Конечно, это растопило сердце Тейлора. Он чувствовал то же самое. Постоянно. Но «это» было не таким уж новым — в этом и была часть проблемы. Они были напарниками уже пять лет, а официально парой — почти два. Хотя, справедливости ради, один из этих двух лет они провели порознь. И всё же.

Он сурово сказал:

— Это не должно повториться, Уилл. — Он был абсолютно серьёзен. Это осознание поразило его. Когда-то он верил, что ничто не может их разлучить, ничто не может изменить его чувства к Уиллу. Но теперь они были вместе достаточно долго, чтобы он понял: есть вещи, которые никакие отношения не переживут. Отсутствие уважения — одна из них.

— Это не повторится. — Уилл закрыл ему рот поцелуем, и Тейлор сдался. Это было искреннее и безудержное усилие, но, хотя и приятное, у них просто не было сил. Уилл заснул, даже не отстранившись. Тейлор — чуть позже, с досадливым вздохом.

На следующее утро они проспали. Солнечный свет робко полз по белому покрывалу, когда Тейлор открыл глаза. Он повернул голову, изучая лицо Уилла. Этот контраст тёмной щетины и длинных ресниц всегда действовал на него. Во сне Уилл выглядел обезоруживающе беззащитным и по-мальчишески безмятежным, и Тейлор улыбнулся.

Если сегодня они собираются ехать на север, нужно трогаться. Но сначала — самое главное. Последние две недели не хватало времени на самое важное, а именно — хорошо и правильно заботиться друг о друге. Возможно, он не умел всё проговаривать, возможно, у него не было опыта долгих отношений: брак его родителей должен был навсегда отбить у него желание к любым обязательствам. Но одно он знал точно. Нужно быть внимательным, нужно заботиться друг о друге в мелочах так же, как и в важных вещах.

Он нырнул под простыню и принялся будить Уилла лучшим из известных ему способов — тёплым и жадным ртом и ритмом, способным растопить кости.

Насколько вымотан был Уилл, стало ясно по тому, как долго он не шевелился. Но наконец он начал вздрагивать и вздыхать под ласками Тейлора. В конце концов он издал маленький сонный звук и вздрогнул, начиная инстинктивно двигаться — бёдра толкались, член набухал. Тейлор засосал сильнее, работая губами, языком, даже обозначая зубы, применяя всё своё немалые знания, чтобы доставить Уиллу максимальное удовольствие.

Уилл застонал — глубоко и нечленораздельно.

Сердце Тейлора, казалось, билось в такт пульсации члена Уилла, он чувствовал вкус солоноватого предэякулянта. Он знал, что чувствует Уилл, знал, как сделать именно так, как Уилл хочет: сосать сильно, потом мягко, потом ещё сильнее. Сладко и нежно, потом сильно и яростно, потом снова так нежно, так трепетно. Подталкивая, ведя за собой: «Давай, любимый, сюда…»

Уилл метался по простыням, словно в бреду, но это было страдание самого прекрасного рода, и Тейлор чувствовал тот самый момент, когда покалывание начиналось у основания члена Уилла — изысканное ощущение, распускающееся, цветущее в нервах и мышцах, тканях и костях; головокружительное блаженство, расцветающее в крови.

— О Боже мой! — выдохнул Уилл.

И вот оно — горячий выброс его разрядки. Тейлор с радостью принял это, проглотил. Напряжение, беспокойство и раздражение ушли, оставив его облегчённым и расслабленным. Лучшее лекарство из всех. Это была любовь, а не секс, хотя секс был жизненно важным ингредиентом.

После он положил голову на бедро Уилла, вдыхая резкий, пряный запах секса, смешанный с запахом голой кожи и и стирального порошка с ароматом весеннего дождя.

Пальцы Уилла запутались в его волосах то ли в ласке, то ли просто от потребности в прикосновении.

— Эй, а как же ты? — Он говорил с явным усилием.

— Я в порядке, — сказал Тейлор. И это была правда.

— Ты покормил Райли? — спросил Уилл. Они уже приняли душ, оделись и готовили завтрак. Это был первый раз почти за месяц, когда они могли позавтракать на собственной кухне, и если бы Тейлор больше никогда не видел яичных буррито или Egg McMuffin, то умер бы счастливым человеком.

Он кивнул, подхватывая тарелкой цельнозерновые вафли, вылетевшие из тостера.

Уилл взглянул на него и улыбнулся.

— Хорошая реакция.

Тейлор хмыкнул, отнёс тарелку на стойку и снял крышку с маслёнки.

— Апельсинового сока? — спросил Уилл.

— Только кофе. — Он намазал вафли маслом. На вафли Уилла — виноградный джем, на свои — миндальное масло.

— Ты сегодня с сахаром?

— Наверное. Почему бы и нет. Это же наши выходные.

Уилл подсластил кофе Тейлора как полагается и отнёс синие керамические кружки к столу. Он сел на своё место.

Тейлор закончил намазывать вафли и отнёс тарелки к столу.

— Ты уверен, что не хочешь этих сосисок? — Уилл замер с вилкой на весу.

— Нет.

— Они индюшиные.

— Я знаю.

Уилл покачал головой, сокрушаясь о такой глупости, и съел все индюшиные сосиски, пока Тейлор не одумался и не передумал.

Тейлор внутренне улыбнулся. Это было то, чего он хотел, когда убедил Уилла переехать к нему. Вот это. Просто быть вместе. Не то чтобы они и так не были всё время вместе, но было что-то особенное в том, чтобы просыпаться с Уиллом, возиться на кухне, пока они готовили кофе, разговаривали — или нет, — завтракали, строили планы на день. Это было не так, как раньше. Это было… правильно. Впервые в жизни Тейлор чувствовал… удовлетворение.

В основном.

У него возникал комок в желудке каждый раз, когда он думал о том, что придется просить деньги у Ричарда. Даже если бы Ричард был его родным отцом, а он им не был, Тейлору не нравилась сама мысль о том, чтобы брать взаймы. Он почти жалел, что сам это предложил. Но им нужны были деньги. Так продолжаться не могло. Достаточно было, чтобы кто-то из них серьёзно пострадал — и они бы закончились. Можно вывешивать табличку «ЗАКРЫТО». Навсегда.

Как бы то ни было, они теряли последние деньги и убивались при этом в поте лица. Они были вымотаны, их нервы были на пределе, и у них не было секса уже две недели.

— Если выедем к полудню, будем в Мист-Бенде завтра к ужину, — сказал Уилл.

Тейлор кивнул, разрезал вафлю на четвертинки, наколол одну из них.

— Думаю, поедем не спеша, будем наслаждаться видами. Без гонки. Без напряга. Всё равно у нас нет задания, ради которого нужно спешить обратно.

— Верно. — Не то чтобы это был плюс, но Тейлор предпочёл этого не замечать. Дипломатия в действии.

Уилл доел последнюю индюшиную сосиску и переключил внимание на свои вафли.

— Тебе там понравится. Это недалеко от океана, там тихо и спокойно. В городе есть пара хороших ресторанов и кинотеатр.

Когда они в последний раз выбирались в кинотеатр? Тейлор не помнил.

— Ужин и кино звучит отлично.

— Я тоже так думаю. Рыбалка осенью ещё довольно хороша. В ноябре хорошо ловится чавыча** и летняя стальноголовая форель. Вообще-то, форель, лосось и стальноголовая — круглый год. Можем рыбачить сколько захочется и спать до обеда в те дни, когда не рыбачим. Я думал, останемся там на три-четыре дня. Как тебе?

Что ж, это звучало так, будто Уилл пытался сам себя уговорить. Убедить их обоих, что эта поездка будет прекрасной.

— Меня устраивает. — Тейлор отпил кофе. Поставил кружку и сказал: — Но ты уверен, что не предпочёл бы сообщить эту новость своему младшему брату сам?

Уилл уставился на него.

— Какую новость?

— Что ты играешь за другую команду.

Уилл выдержал паузу, прежде чем сказать:

— Я не уверен, что Грант до сих пор не знает.

— Если ты не уверен, значит, нет, не знает. — Если только Грант не был совсем другим, чем Уилл.

Снова пауза. Иногда это было похоже на промывку золота. Наконец Уилл сказал:

— Гранта отправляют за границу. Не знаю, когда я снова его увижу. Я хотел бы, чтобы он знал тебя. По крайней мере, познакомился. Так что на твой вопрос — нет. Но тебе, возможно, будет неловко. Не знаю. Если да, то остановимся в городе.

— Не волнуйся. У меня толстая шкура.

В глазах Уилла промелькнул огонёк, когда он серьёзно произнёс:

— Знаешь, мне кажется, я припоминаю, что у тебя есть одно-два… чувствительных места.

Уголок губ Тейлора дёрнулся.

— Задняя сторона коленей, внутренняя сторона локтей…

Тейлор шумно отхлебнул кофе.

— И то, что ты любишь, когда я делаю с твоими со…

— Ладно, Брандт! Хватит.

Уилл рассмеялся.

Когда с завтраком было покончено, они помыли посуду, выбросили мусор и собрали вещи. Это не заняло много времени. Они привыкли путешествовать и ездить налегке, так что дело было только в том, чтобы закинуть пару смен белья в сумки, выбросить скоропортящиеся продукты из холодильника и найти свои давно заброшенные удочки.

Они загрузили вещи в багажник Тойоты Ленд Крузер Уилла, разрешили Райли — который беспокойно следил за их сборами — запрыгнуть внутрь и выехали на дорогу в половине первого под аккомпанемент Эммилу Харрис.

Диск был старый. «Luxury Liner». Альбом, который Уилл часто слушал, когда они только стали напарниками, и хрустально-чистый голос Эммилу был знаком и даже успокаивал, даже когда она пела о потерянной навсегда любви.

Заставляя себя верить, что ты всё ещё любишь меня,

Я остаюсь одна, и мне так тоскливо.

Они мало разговаривали — у обоих было о чём подумать, но молчание было расслабленным и лёгким, и они знали и привыкли к тишине друг друга.

Первый отрезок за рулём был Тейлора. Он знал, что Уилл всё ещё был скован и страдал после своей выходки в стиле Старски и Хатч днём ранее. Путь предстоял долгий, и для Уилла он будет ещё дольше.

— Что ты планируешь сказать Ричарду? — нарушил Уилл молчание последней сотни миль.

— Я ещё не продумал.

— Но ты, кажется, уверен, что он даст деньги.

Тейлор кивнул.

— Он показался нормальным парнем, в ту единственную встречу, — задумчиво сказал Уилл.

— Ага. Он даст нам денег, не волнуйся.

— Я не волнуюсь. — Он чувствовал взгляд Уилла. Уилл добавил через минуту: — Если ты всё ещё не против. Потому что если нет…

— Всё нормально, Уилл. — Он знал, что должен объяснить, но ненавидел говорить о чём-либо, связанном с его отцом. Уилл знал голые факты, конечно. Что родители Тейлора разошлись, потому что его отец, преподаватель колледжа, был алкоголиком и, по мнению матери Тейлора, полным неудачником. Его мать позаботилась о том, чтобы в следующий раз выйти замуж по расчёту.

Он не винил её за это. И не винил Ричарда за то, что тот был всем тем, чем его родной отец не был — не мог быть. Но если бы был хоть какой-то другой способ, он бы не стал звонить Ричарду за помощью. Никакой драмы. Он просто… не стал бы.

Они остановились заправиться около Стоктона. Уилл вставил пистолет заправочного шланга в бак Ленд Крузера и увёл Райли на прогулку, пока Тейлор зашёл в мини-маркет запастись кофе, бутилированной водой, арахисом и мюсли-батончиками. Он обогнул неопрятный стенд с журналами — их блёклые обложки с пышногрудыми женщинами, мускулистыми красавцами и навороченными машинами трепетали на сквозняке от стеклянных дверей — и столкнулся лицом к лицу с коренастым парнем в чёрной кожаной куртке и зеркальных очках.

Другая порода, но тот же вид, что и он сам.

Кожу на затылке Тейлора закололо. Они несколько мгновений смотрели друг на друга, пока другой мужчина прижимал к груди свои крендельки и синий слаши***. Тейлор коротко кивнул и обошёл его.

Другой мужчина держался у дальней стены магазина, пока Тейлор расплачивался за покупки; Тейлор видел его в круглом зеркале за кассой. Не то чтобы прятался, но определённо держался в тени.

Тейлор собрал стаканы с кофе и пакет со снеками и вышел через стеклянную дверь. У тротуара был припаркован чёрный Порше. Калифорнийские номера. 2GRR313. Он запомнил их, донёс кофе и пакет до Ленд Крузера.

Уилл был через дорогу, на пустыре, бросал мяч Райли. Тейлор не спеша открыл Ленд Крузер, поставил пакет внутрь. Он заплатил за бензин, повесил пистолет обратно на колонку. Открыл заднюю дверь, нашёл свою сумку, нашёл в сумке свой SIG и засунул его за пояс джинсов. Пистолет уютно устроился на пояснице.

Признаков другого посетителя магазина всё ещё не было. Тейлор обошёл машину, открыл водительскую дверь, сел за руль и завёл двигатель Ленд Крузера. Он дал мотору поработать на холостых пару секунд, подождал, но когда его «приятель» так и не появился, отъехал от колонки и пересёк дорогу.

Уилл свистнул Райли и пошёл к нему навстречу.

Райли запрыгнул на заднее сиденье, жизнерадостно пыхтя. Уилл захлопнул за ним дверь, открыл пассажирскую и сказал:

— Хочешь, поведу я?

— Нет. Садись.

Уилл сел, пристегнулся и мягко спросил:

— Национальная чрезвычайная ситуация?

— Кажется, за нами следят.

— Ты шутишь. — Уилл посмотрел на его профиль. — Ты не шутишь.

— Нет. — Тейлор включил драйв. — Ты случайно не заметил чёрный «Порше» позади нас на пятой трассе?

— Думаешь, за нами следит парень на «Порше»? Это не очень-то незаметно.

— Не думаю, что он из тех, кто может быть незаметным.

Уилл посмотрел на мини-маркет, когда они проезжали мимо.

— Я нигде не вижу водителя.

Тейлор пожал плечом.

— Ладно, — сказал Уилл, отказываясь спорить с тем, что Тейлор не удосуживался высказывать вслух. Он открыл бардачок и достал карту. Очень старомодно в таких делах, Уилл. — Хочешь, найду нам проселочную дорогу?

Тейлор кивнул, наблюдая в зеркало заднего вида. Дверь мини-маркета открылась, и мужчина в чёрном вышел, глядя им вслед.

— Он зашевелился.

— Вижу.

Тейлор взглянул на Уилла.

— В мини-маркете был горошек с васаби.

Уилл смотрел в своё боковое зеркало.

— Что ж, тем лучше.

— Ему, наверное, миллион лет.

— Так он только изысканнее, правда? Оружие с тобой?

— Ага. — Тейлор сокрушённо добавил: — Я, наверное, параноик. Он всё ещё не выехал.

— На следующем повороте налево, на Баннерман-роуд.

Тейлор свернул налево на Баннерман. Уилл вёл машину несколько следующих миль по проселочным дорогам, а затем они снова выехали на межштатную трассу. Тейлор нажал на газ.

— Мистер Чёрный не появляется, — доложил Уилл спустя некоторое время, пока они летели мимо скотоводческих ранчо и редких билбордов.

— Наверное, я просто дерганый, — сказал Тейлор.

— Возможно. Что тебя насторожило?

— Просто чутьё. Он знал меня.

— Ты узнал его?

— Нет.

— Ладно. — Уилл не стал спорить или перечислять очевидные неопасные варианты. Он доверял чутью Тейлора. — Хочешь остановиться в мотеле на ночь или поедем дальше?

— Как хочешь.

— Поедем.

Тейлор кивнул.

Солнце садилось, небо окрашивалось в суматошные оранжевые и индиговые тона, золотистые калифорнийские холмы исчезали в невыразительных коричневых и серых тенях.

Мистер Чёрный на дороге позади них не появлялся. Никто, казалось, не обращал на них особого внимания, и теперь оба — и Тейлор, и Уилл — следили за движением вокруг, выискивая закономерности.

— Удивительно, что Гретхен тебя узнала, — внезапно сказал Тейлор. Он постоянно возвращался к этому. Это его беспокоило. Особенно беспокоило потому, что он почти забыл о Гретхен.

— Может, у неё хорошая память на лица.

— Может. Ты узнал её?

— Я узнал её, когда она начала орать.

— Но тебя, наверное, часто узнают?

Уилл на мгновение перевёл взгляд на Тейлора.

— Ха.

Тейлор усмехнулся, но вернулся к своей мысли.

— У меня довольно хорошая память на лица, но я не уверен, что смог бы опознать Гретхен в толпе. Не если бы не знал, что ищу её.

— Могу сказать одно: она была так же удивлена, увидев меня, как я — увидев её.

Тейлор обдумал это.

— Ладно. Значит, столкновение с ней было случайным. — Он не любил совпадения.

— Думаю, да.

— Тот факт, что она тебя узнала? Значит, она наводила о нас справки после Нью-Мексико.

— Возможно. Хедвиг говорила, что Гретхен была из тех, кто помнит обиды.

— Интересно, хватит ли ей того, что она лишила нас работы.

Уилл снова посмотрел на него.

— Думаешь, она может пойти на нас?

— Такое случалось. — Мысли Тейлора отпрянули от воспоминания об Александре Сугимори. За эти годы он нажил себе немало врагов, и, по его опыту, у врагов была долгая память.

— Думаешь, Гретхен подослала за нами кого-то?

— Не очень-то вероятно, правда?

— Нет. — Уилл добавил: — Но, может, нам стоит кое-что разузнать о Гретхен, когда вернёмся в Лос-Анджелес.

— Я тоже так подумал.

— Заодно, наверное, стоит выяснить, сидит ли Башнаков в тюрьме до сих пор.

Взгляд Тейлора встретился с мрачным взглядом Уилла.

Уилл оглянулся через плечо и долгое мгновение изучал дорогу.

— Если кто и был там сзади, мы, кажется, оторвались.

— Ага.

Уилл протянул руку и сжал плечо Тейлора.

— Не волнуйся, любимый, я найду тебе кого-нибудь другого, в кого можно пострелять.

*Гретхен Харт — наёмница, с которой Уилл и Тейлор столкнулись в Нью-Мексико два года назад; тогда она работала на наркобарона Михаила Башнакова.

**Крупная рыба из лососевых, достигает 15-20 кг.

*** Слаши (slushy / slushie) — это холодный напиток с текстурой мелкого льда, что-то между соком и снежной кашей.