Глава 19

Глава 19

Глаза Гэвина были яркими, мерцали, как ртуть, и его присутствие ощущалось мощнее теперь, когда он насытился смертной кровью. Его взгляд скользнул по мне, цепляясь за руку Бастиана, обвитую вокруг моей талии. За серебряный сигил, мерцающий на запястье Бастиана. Он сжал челюсть, потом моргнул, и внимание сместилось вверх, к моему лицу.

— Майка очень о тебе беспокоится, — сказал Гэвин, его голос был тщательно сдержан. — Пожалуй, тебе стоит одеться и вернуться в гостиную, чтобы успокоить его.

Мои глаза распахнулись, губы приоткрылись.

— Конечно, — сказала я, отступая от Бастиана и выбегая из душевой.

Гэвин развернулся боком, пропуская меня в спальню.

Я замерла в дверном проеме и глянула на него снизу вверх, но его внимание было приковано к Бастиану, который задержался в душевой. Тихая ярость наполняла его серебряный взгляд.

— Гэвин…

Он сжал и разжал челюсть, но не отвел внимания от Бастиана.

Действуя по наитию, я подняла руку и провела по линиям связующего сигила, который выжгла на его шее всего несколько часов назад. Мягкое серебряное свечение метки вспыхнуло ярче от моего прикосновения. Я обхватила пальцами бок его шеи и провела большим пальцем по столбу горла.

— Посмотри на меня, — сказала я, голос был тихим, но на удивление звучным.

Принужденный силой моей воли, Гэвин оторвал взгляд от Бастиана и посмотрел на меня. Уголки его рта напряглись, а затем дрогнули и поползли вверх.

— Ты становишься сильнее.

— Хорошо. — Я изучала резкие углы его лица — высокие скулы, смелый нос, греховные, гордые губы — и гадала, почему какая-нибудь другая королева не подобрала его до восстания Солнца. Он был ослепителен и могуществен, и как вампир, и как мужчина. Его присутствие требовало внимания, делая его прирожденным лидером. Может, во время атаки он был слишком юн, чтобы уже принадлежать королеве?

— Не причиняй вреда Бастиану, — сказала я ему, и голос все еще звенел силой. Моей волей. — Кровавая связь — это не его вина. Моя.

Гэвин сузил глаза, его сопротивление моему приказу ясно читалось в жесткой лепке черт. Но в конце концов он опустил подбородок в знак согласия.

Мои губы изогнулись, и я подошла к нему вплотную, пока соски едва не коснулись мягкого хлопка его рубашки. Ткань липла к моей влажной коже.

— Как прошла твоя трапеза? — спросила я, наблюдая, как его глаза темнеют от желания.

— Неудовлетворительно, — пробормотал он.

Его пульс бился под моими пальцами, и я закрыла глаза, чувствуя, как мое сердцебиение синхронизируется с его. Я едва знала Гэвина, и близость к нему приводила меня в восторг. Он источал мощь и доминантность. Прикасаться к нему было как держать оголенный провод и не бояться удара током. В его присутствии я чувствовала себя окрыленной. Смелой и живой так, как никогда прежде.

— Ты не трахнул ее? — спросила я, нуждаясь в ответе.

— Я сказал, что не буду, — выдавил Гэвин.

— Мм… но ты хотел ее трахнуть?

Руки Гэвина легли мне на бедра и скользнули вокруг, за мою спину, притягивая меня вплотную к себе.

— Ни капли, — признал он, и его голос был низким мурлыканьем. — Я хотел трахнуть тебя.

Живот затрепетал от его слов.

— Мне следует тебя трахнуть, — пробормотал он, прижимая меня к дверному косяку и просовывая ногу между моих. Он провел носом по линии моей челюсти. — Наказать тебя за то, что подвергаешь себя опасности.

Мне стоило огромных усилий не тереться о его ногу. Если он думал, что трахнуть меня будет наказанием, он был самым недогадливым человеком на свете. Может, наказание было в том, что он дразнил меня самой мыслью о том, что трахнет.

— Но это придется отложить, — сказал он, поворачивая лицо к Бастиану, который стоял неподвижно, как статуя, в душевой. — Раз уж она даровала тебе кровавую связь, оборотень, полагаю, мы можем тебе доверять. Можешь одеться и выйти. — Гэвин посмотрел на меня. — Мы скоро уезжаем.

Мои брови поползли вверх.

— В Лунное Убежище?

Я понятия не имела, где оно находится или даже что это такое. Название было смутно знакомым, но я ничего не помнила об этом месте из детства.

— Да. — Гэвин отступил, отпуская мои бедра, и удалился в спальню.

Я последовала за ним и оглянулась через плечо на звук тихих шагов позади. Бастиан направился к своей куче сброшенной одежды на полу у изножья кровати, а я — к своим вещам, лежащим на полу вдоль правой стороны. Гэвин стоял у двери в коридор, скрестив руки на груди, и его взгляд был нацелен на Бастиана. Усилие моей воли над Гэвином, возможно, и обеспечило, что он не попытается навредить Бастиану, но Гэвин определенно его не простил.

Натягивая нижнее белье, а затем леггинсы, я думала о Майке, сидящем в гостиной. Что, если я войду в кровавое угасание, пока мы будем в дороге? Как я буду кормить потребности своего тела, пока он рядом? Я наклонилась и подняла шелковую тунику и просто держала ее у груди, глядя на стену, как будто могла видеть сквозь нее и все, что лежало за ней, вплоть до Майки.

Это теперь моя жизнь? Я обречена быть рабой потребностей своего тела? Это и значит быть королевой вампиров?

— Соф? — сказал Бастиан, кладя руку мне на плечо. — Ты в порядке?

Я повернулась и села на край кровати.

— У тебя кружится голова? — спросил Гэвин, размыкая руки и отходя от двери. Его встревоженное выражение сказало мне, что он боится, будто я вхожу в очередное кровавое угасание.

Я покачала головой.

— Дело не в этом, — сказала я. — Я просто… — Я замолчала, складывая тревожные мысли и чувства в слова. — Это всегда так будет? — Я посмотрела на Гэвина, брови сошлись.

— Как? — спросил Гэвин, медленно пересекая комнату, пока Бастиан садился рядом со мной на кровать, обвивая рукой мою поясницу и прижимаясь поцелуем к моему голому плечу. Его жесткая щетина послала каскад покалывания по коже от точки нежного контакта.

— Эта потребность кормиться каждые несколько часов, — сказала я и снова покачала головой. — То есть разве приступы не должны становиться реже, а не чаще? — Я протянула тунику. — Такими темпами какой смысл вообще одеваться, если через час придется снова раздеваться? — Я издала унылый смешок. — И разве вы, ребята, не хотите жизни помимо этого? — Я повела рукой и указала за спину, на кровать.

Бастиан усмехнулся.

— Это вопрос с подвохом? — Он снова провел губами по моему плечу. — Потому что у меня ни малейших проблем с тем, чтобы тратить каждую бодрствующую минуту на секс с тобой, Соф.

Я вспыхнула, шея и щеки загорелись.

— Нет, так быть не должно, — сказал Гэвин, останавливаясь передо мной. Он взял мой подбородок в ладонь и запрокинул голову, разворачивая мое лицо к своему. — Твое тело ведет себя так, будто ты только что потеряла одного из консортов, а не приобрела двух новых.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я, хмурясь.

Гэвин вдохнул и выдохнул, его взгляд сместился к окну за моей спиной.

— Когда королева теряет консорта, с которым была какое-то время, она проходит через ломку. Она накатывает сильно и со временем стихает. Королева уединяется с оставшимися консортами, пока ломка не пройдет и тело не стабилизируется. Если она теряет больше одного консорта или не может заменить тех, кого потеряла… ломка может ее убить.

Я покачала головой.

— Но со мной этого не может быть. Я не теряла консорта, — сказала я. — До вас двоих у меня вообще не было консорта, чтобы терять.

— Нет? — спросил Гэвин, снова сосредотачиваясь на мне. — Ты так уверена? Не можешь вспомнить ни одного другого бессмертного, чья кровь поддерживала тебя?

Брови поползли вверх.

— Ты имеешь в виду Ксавьера? — Я нахмурилась. — Но мы никогда… — Я покачала головой, наверное, в сотый раз. — С ним было не так. Я была просто ребенком. Не было причастий, не как с вами двумя.

Уголок рта Гэвина напрягся.

— Причастия куда невиннее, когда королева юна, по очевидным причинам, — объяснил Гэвин. — Они начинаются, когда силы королевы впервые пробуждаются с началом полового созревания, но сексуальная составляющая вводится только когда королева достигает совершеннолетия и ее зрелые силы сжигают запасы дофамина быстрее. С незрелой королевой достаточно простого обмена кровью. — Он присел, опираясь локтями на колени, и склонил голову набок, обнажая шею и связующий сигил, светящийся серебром на его оливковой коже. — Помнишь, ты видела что-нибудь подобное у Ксавьера?

Я уставилась на сигил, изучая светящиеся фазы луны и вспоминая те несколько раз, когда сигилы Ксавьера были видны.

— Не думаю, но я редко видела его сигилы, а когда видела, он был полностью одет, так что они могли быть скрыты.

Гэвин сузил глаза.

— Что значит, ты редко видела его сигилы?

Я пожала плечами.

— Он пытался подавлять мои силы, — объяснила я. — Он считал, что единственный способ спрятать меня от Дома Солнца — заставить меня выглядеть человеком. Поэтому он и создал Кровяную Настойку. Она поддерживала во мне жизнь, но также подавляла силы.

— Должно быть, он удалил дофамин, — вслух размышлял Гэвин, его взгляд расфокусировался. — И, возможно, добавил ингибитор обратного захвата дофамина. — Он снова сосредоточился на мне. — Мы проанализируем настойку, когда доберемся до Лунного Убежища. Это должно дать нам некоторые ответы.

Гэвин встал и вытащил из кармана брюк маленький черный дорожный футляр с шестью флаконами Кровяной Настойки Ксавьера, который я всегда носила в сумочке.

— Прими дозу, — сказал он. — Если это поможет стабилизировать тебя, тогда мы будем знать, что ты делишь — делила кровавую связь с Ксавьером.

Я приняла футляр и расстегнула молнию дрожащими руками. Ксавьер и все его проклятые секреты. Я освободила флакон, открутила крышку и поднесла к губам. Взгляд задержался на замысловатом узоре сигила-полумесяца, изгибающегося вдоль щеки Гэвина, я запрокинула флакон, выливая безвкусное содержимое в рот. Я закрыла глаза и сглотнула, а когда снова открыла их, серебристое свечение сигилов Гэвина уже угасало, а глаза потускнели до серого вместо серебряного.

Я смотрела, как его сигилы медленно исчезают, пока они не стали невидимы, затем подняла руку и провела подушечками пальцев по немеченой стороне его лица.

— Пропало, — пробормотала я, опуская руку.

Гэвин сжал губы.

— Значит, у нас есть еще один ответ. Он действительно включил в формулу ингибитор обратного захвата дофамина. — Он забрал пустой флакон из моих пальцев и сузил глаза, изучая его. — Если Ксавьер смог добавить ингибитор, мы сможем его убрать. — Глаза Гэвина встретились с моими. — Это должен быть последний раз, когда твои силы подавлены. Затем мы сможем использовать оставшуюся настойку, чтобы постепенно снять тебя с крови Ксавьера.

Я посмотрела на флакон — все, что у меня осталось от Ксавьера.

— Думаешь… — Я замешкалась, боясь произнести вопрос вслух. Я так долго отказывалась верить, что он мертв, надежда, что он где-то там, порой была единственным, что заставляло меня держаться. — Он может быть еще жив?

Гэвин уставился на Бастиана. Я тоже посмотрела на оборотня. Если кто-то в этом лофте и знал судьбу Ксавьера, то это он.

Бастиан пожал одним плечом.

— Хотел бы я тебе сказать, Соф. — Он покачал головой. — Просто не знаю.

Гэвин отступил на шаг и развернулся ко мне боком. Он вдохнул и выдохнул, медленно и размеренно.

— Он может быть жив, — наконец признал он. — Но если так, он пленник Дома Солнца, и вытащить его будет крайне опасно.

Я медленно кивнула, придя к тому же выводу давным-давно. Я посмотрела на шею Гэвина, где должен был быть виден связующий сигил, потом на запястье Бастиана.

— У вас обоих есть ваши сигилы. А у меня будут такие метки?

Я никогда не замечала ничего подобного на своем теле, но ведь Ксавьер всегда быстро подавлял мои силы, как только они активизировались.

— Есть, но она внутри тебя, — сказал Гэвин, прижимая ладонь к груди. Он имел в виду, что их сигилы выжжены на моем сердце? — Когда твои силы активны, ты можешь провести наведение, чтобы проецировать сигилы твоих консортов вокруг себя.

— Наведение? — спросила я, вставая. Рука Бастиана скользнула вниз по моему бедру, потом упала. — Я даже не знаю, что это такое.

— Так мы называем это, когда королева сосредотачивает свои силы для достижения конкретной цели, — сказал он. — Ты научишься.

— Как? — спросила я с унылым смешком. — Как я научусь, если больше не осталось королев, которые могли бы меня учить?

— Живых королев больше нет, — сказал Гэвин, глянув на меня краем глаза. — Но ты уже признала, что когда твои силы активны, ты можешь видеть мертвых.

— Но я не видела здесь ни одного призрака, — сказала я ему.

Уголки его рта напряглись в намеке на улыбку.

— Ах, но здесь ты окружена защитными чарами. Духи не могут войти на этот этаж. — Он просканировал стены, видя вещи, которые сейчас были невидимы для меня. — Все Верховные Королевы были упокоены в Лунном Убежище. Их духи, несомненно, смогут помочь тебе.

— Моя мама? — спросила я, делая шаг к нему, надежда поднималась во мне. — Она там?

Черты Гэвина напряглись.

— Все Верховные Королевы, кроме последней, — поправился он, и сочувствие затеняло его выражение. — Верис сжег тело твоей матери, развеял ее прах по ветру. — Гэвин глянул мимо меня на Бастиана. — Верис сам зажег погребальный костер. К тому времени, как он и его люди ушли, от нее ничего не осталось, чтобы перевезти. Ничего, что могло бы привязать ее к тому месту.

— О, — сказала я, плечи поникли, взгляд сполз к его туфлям. — Ладно. — Но потом слова Гэвина дошли до меня, и внимание резко метнулось обратно к его лицу. — Ты был там — после. — Подбородок задрожал.

Я мало что помнила из прошлого, только обрывочные воспоминания, но та ночь была яркой, будто случилась вчера. Некоторые люди блокируют детскую травму. Мне так не повезло.

С абсолютной ясностью я вспомнила, как пряталась на узком выступе крыши за окном своей спальни, пока Амая, Ксавьер и еще несколько вампиров пытались отбиться от семерых оборотней. Я помнила крики Амаи. Помнила звук, который издало ее тело, ударившись о пол. Помнила свет, отражающийся от слившихся луж крови под ней и разбросанных вокруг тел вампиров и оборотней, когда Ксавьер забрал меня. Помнила ее безмятежное лицо. Ее пустые глаза.

— Ты видел Амаю? — спросила я, голос был тонким, будто я вернулась к маленькой девочке, какой была в ту ужасную ночь.

Гэвин молчал так долго, что я подумала, он не ответит.

— Видел, — наконец сказал он.

— Она была в моей комнате, — сказала я, потом добавила: — Когда умерла. — Я обхватила себя за талию и закрыла глаза, выпуская поток слез. — Я пряталась, пока они ее убивали, — сказала я, признаваясь в своем величайшем стыде.

Я вгляделась в глаза Гэвина.

— Почему ты был там?

— Атака…

— Нет, — сказала я, качая головой. — Из всех мест, которые атаковали, почему ты пришел в мой дом? — Я сделала еще шаг к Гэвину. — Ты сказал Майке, что твоя мать была королевой, что твое происхождение делает тебя одним из самых могущественных среди нас, так почему в ту ночь у тебя не было своей королевы, которую надо было защищать?

Гэвин сжал и разжал челюсть и отвел взгляд.

— Я защищал свою королеву, — отрезал он. — Или, по крайней мере, пытался.

— Не мою мать, — вслух подумала я. — Ты еще жив. Если бы ты делил с ней кровавую связь, ты был бы мертв.

— Я заслужил место Главного Консорта при королеве, но она была юна, и я еще не причащался с ней, — сказал он, его голос был тихим шепотом.

— Амая? — спросила я.

Гэвин покачал головой.

— Это должна была быть роль Ксавьера, — тихо сказал Гэвин, одна рука поднялась к шее, проводя подушечками пальцев по невидимому сигилу. — Я всегда предназначался тебе.

Я чувствовала правду в его словах, и ощущение правильности рядом с ним обретало смысл.

— Я должен был быть там, — сказал Гэвин. Он повернулся ко мне лицом и склонил голову. — Я должен был быть там, чтобы защитить тебя, но меня не было, и все, что я делал с тех пор, было искуплением той ошибки. А той ночью, если бы я понял, что это ты в том клубе, что ты моя Луна, моя королева… — Он покачал головой. — Я никогда не оставил бы тебя там. Никогда.

Его взгляд обшаривал мое лицо, задерживаясь на глазах.

— Теперь я это вижу. Когда ты выпускаешь свое свечение, тебя невозможно не узнать, но тогда ты так изменилась… так истощена. — Он издал горький смешок под нос. — Я думал, что нашел младшую королеву. — Он снова покачал головой. — Я уж точно никогда не подозревал, что твои силы химически подавлены.

— Я… — Голос застрял, пока я искала что-то, хоть что-нибудь, чтобы сказать. Гэвин не был незнакомцем, каким я его считала. Он всегда должен был быть моим.