Глава 19

Звук воркующих горлиц под перголой сбоку дома напомнил Джейсону о монтанских порнографических голубях и о последнем утре, когда они с Сэмом были вместе. По-настоящему вместе.

Не надо.

Не начинай.

Потому что сейчас он в порядке. Он рад быть дома. Благодарен за покой, тишину и... нормальность. В самолёте по пути из Бозмана он быстро пробежал глазами письма Роя Томпсона и чувствовал... умиротворение.

Как он и надеялся — и боялся, — имя его деда действительно всплыло в переписке Томпсона. Сначала Томпсон гордился тем, что его назначили помогать охранять сокровища замка Энгельсхофен. Ему нравилось работать с Эмерсоном Харли, которого он считал равным себе по интеллекту и утончённости. Но заместитель начальника Харли дважды делал ему выговор — по словам Томпсона, за пустяковые, но не указанные конкретно нарушения.

После этого тон Томпсона изменился.

Джейсон мог только догадываться, но никогда не узнает наверняка, почему Томпсон попытался впутать Эмерсона Харли в свои кражи. И Джейсон так и не смог найти неопровержимых физических доказательств того, что его дед не был соучастником. Но он был готов позволить людям делать собственные выводы.

Люди будут верить в то, во что хотят верить. Потому что таковы люди.

Если бы ему пришлось всё переделать заново... Что ж, он совершил ошибки. Большие ошибки. Если бы представился шанс, он бы постарался извлечь из них уроки и не повторять их.

Он не был уверен, что ему дадут такой шанс. По крайней мере, в том, что касалось работы. И в том, что касалось всего остального.

Но, с другой стороны, в том, что касалось «всего остального», не только он совершал ошибки.

Если его не уволят в понедельник, он попросит Джорджа о небольшом отпуске.

Время, чтобы остановиться и подумать, конечно, но в основном время, чтобы слетать в Амстердам и поговорить с Анной де Хана. Он хотел, чтобы она знала, насколько важна была помощь Ханса — если кто и заслуживал благодарности за возвращение этого Вермеера миру, так это он, — и хотел, чтобы она знала, как сильно Ханс хотел сдержать своё обещание перед ней.

Он вывалил содержимое чемодана в стиральную машину, прошёл на кухню и открыл холодильник, изучая свежие упаковки яиц, молока и буханку хлеба — его сестра Шарлотта делала то, что делают старшие сёстры.

Не то чтобы он был голоден, но во время полёта домой решил хотя бы проявить немного дисциплины и выбирать здоровую пищу. Есть больше. Пить меньше. Это было бы хорошим началом.

Кто-то резко постучал в стеклянную дверь кухни, и он подпрыгнул, мгновенно вспомнив, что Джереми Кайзер мог быть на самом деле не мёртв и что он не должен терять бдительность.

С замиранием сердца он подошёл к окну.

Сэм хмуро глядел на него.

Они смотрели друг на друга сквозь стекло, и впервые, насколько Джейсон мог вспомнить, он не был рад видеть Сэма Кеннеди на своём пороге. 

Чтобы Сэм появился так быстро, он должен был уехать из офиса всего через несколько часов после Джейсона.

Если уж гадать, то он всё обдумал, пришёл к логичному выводу и приехал, чтобы вычеркнуть ещё один пункт из списка дел. 

Джейсон открыл дверь и сумел холодно сказать:

— Приехал сообщить плохие новости лично, я полагаю?

— Да.

Сэм выглядел мрачным. Уставшим и мрачным. Он остановился, ожидая, и Джейсон отступил, приглашая его войти жестом «перейти на следующую клетку».

Сэм шагнул внутрь. Он смотрел на Джейсона — только на Джейсона, — и выражение его лица казалось странным, настороженным.

— Джейсон, нет лёгкого способа сказать это. Я видел результаты ДНК, и Кайзер не мёртв.

Джейсон приготовился услышать что-то совсем другое, так что это было почти — почти — смешно.

— Понятно.

— Я... хотел, чтобы ты узнал как можно скорее.

— Конечно. — Это было не его воображение. На лице Сэма действительно было странное выражение. — Хочешь выпить? Я уверен, что мне нужно.

Сэм заколебался.

— Спасибо.

Джейсон коротко рассмеялся и прошёл к кухонному шкафчику, где держал бутылку «Канадиан Клаб» в надежде, что Сэм когда-нибудь неожиданно зайдёт. И вот, он наконец дождался.

Он достал два стаканчика, со звоном бросил в них по паре кубиков льда и разлил виски, всё время осознавая, что Сэм по-прежнему стоит у двери — чтобы иметь возможность быстро сбежать? — молча наблюдая за ним.

Джейсон наугад сказал:

— Это не сюрприз. Я и не думал, что он мёртв.

Он протянул Сэму его стакан, стараясь не коснуться пальцев.

— Джеронимо.

Он проглотил глоток виски и поморщился от жжения.

Иисусе. «Канадиан Клаб» был отвратительной дрянью. Уже это должно было предостеречь его от связи с Сэмом.

— Нет, ты не думал, — сказал Сэм. — И мне не нужно было приезжать сюда лично, чтобы сказать тебе это.

— Я знаю. Ты пропустишь праздничную вечеринку и эту чёртову веранду.

Сэм издал сдавленный звук.

Джейсон уставился на него.

— Так зачем ты приехал, Сэм?

Сэм уставился на свой стакан, как будто не знал, как он оказался в его руке. Он осушил его залпом.

— Ясно, — сказал Джейсон.

— Я знаю, почему, — сказал Сэм.

Он смотрел на Джейсона с какой-то болезненной, невыразимой... надеждой. На что он надеялся? На понимание? Джейсон не знал.

— Ты знаешь, почему что? — спросил Джейсон.

— Я предпочитаю знать, что произойдёт.

— Э-э, думаю, мы все этого хотим.

— Нет. — Сэм покачал головой. — С Итаном... я всегда знал, что он сделает, что он думает. Мне это не всегда нравилось, но я всегда мог это предсказать. Я не могу с тобой так. Я не всегда знаю, что ты думаешь, и не всегда могу предсказать, что ты сделаешь.

— Ну, так и бывает, — запротестовал Джейсон. — Так и работает. Я тоже не знаю, что ты скажешь или сделаешь.

— Но мне это нужно.

Увидев недоверчивое выражение лица Джейсона, Сэм закрыл глаза, словно пытаясь подобрать слова. 

— Я имею в виду, я к этому привык. Мне не нравится чувствовать себя уязвимым. Мне не нравится чувствовать, что всё выходит из-под контроля. А когда ты лжёшь мне...

— Иисусе Христе, — сказал Джейсон. — Я не лгал тебе. Я пришёл к тебе за помощью...

— И я подвёл тебя, — перебил Сэм.

Его глаза потемнели от эмоций.

— Мне жаль. Я правда об этом сожалею. Я хотел бы всё исправить. Ты был прав сегодня утром. Это было не обо мне. Мне не следовало принимать всё это на свой счёт. И уж тем более не следовало втягивать в это нас.

Джейсон не ожидал извинений. И уж точно не ожидал, что Сэм попытается понять, где у них всё пошло не так. Но, возможно, ему следовало бы, потому что Сэм был аналитиком до мозга костей. Даже если для них всё кончено, Сэм захочет понять, почему.

Сэм сказал:

— Но в чём ты не прав, так это в том, что я могу выключить тебя, отгородиться. Я не могу. Даже если бы хотел. А я не хочу. Ты — лучшее, что есть в моей жизни. Возможно, лучшее, что когда-либо случалось со мной. Ты — моя первая мысль утром и последняя мысль ночью. Это правда. Я не холодный. Не в том, что касается тебя. Если бы я мог немного отстраниться...

— Отстранение — это не ответ в отношениях. Ради бога. Общение — это ответ. Даже я это знаю.

Сэм поставил стакан и притянул Джейсона в свои объятия. Джейсон не пытался отстраниться, но и не сдался. Он всё ещё чувствовал себя уязвлённым, неуверенным.

Сэм поцеловал его в висок, потом в уголок губ — мягко и виновато, словно больше ни в чём не был уверен.

— Мне жаль. Я не хочу причинять тебе боль. Я никогда не хочу причинять тебе боль.

Но у него это отлично получалось. 

Джейсон устало сказал:

— Я знаю. Но ты не хотел этих отношений. — У него тоже было достаточно времени всё обдумать во время полёта. — В этом нет секрета. Ты боролся с ними с первого дня.

— Я хочу этих отношений больше всего на свете.

Сэм сказал это так просто, так искренне, что невозможно было ему не поверить. И Джейсон хотел верить. Так сильно. Слишком сильно. Горло сжалось, и он покачал головой.

Сэм опустил голову и сказал ему на ухо:

— Неважно, как это началось или что я когда-то чувствовал. Неважно, что это чертовски пугает меня. Я хочу этого, и я готов сделать всё, что ты захочешь. Всё, что сделает тебя счастливым. Если смогу. Я не говорю, что не буду ошибаться или не испорчу всё снова, но если бы ты мог просто помнить, что, каким бы... чокнутым я ни казался, каким бы чокнутым я ни был... я люблю тебя.

Джейсон нетерпеливо вытер глаза.

— Мне кажется, мы уже были здесь, и я просто... не могу продолжать это делать.

Он почувствовал, как Сэм сглотнул. Почувствовал боль Сэма, не глядя на него. Как можно знать кого-то так хорошо и при этом совсем не знать?

Было страшно, что большая часть его счастья зависела от другого человека.

Но разве не с этим боролся и Сэм?

Сэм прошептал:

— Хорошо, Уэст. Как хочешь. Я серьёзно. Если хочешь, чтобы я ушёл, я уйду.

Джейсон закрыл глаза. Да или нет? Если они снова окажутся здесь через пару месяцев, разве не было бы легче покончить с этим сейчас?

Да, так было бы проще. Это называлось сдаться, а сдаться всегда проще. Неважно, искусство это или любовь: за то, что тебе дорого, стоит бороться.

Джейсон открыл глаза.

— Не уходи.