Глава 19

Когда Кеннеди позвонил в следующий раз, было уже за два часа дня.

Джейсон был в их временном кабинете, ел поздний обед и снова изучал фотографии с мест преступлений из первоначального расследования Охотника, когда зазвонил его телефон.

Он проглотил кусок пересушенного сэндвича с индейкой и сказал:

— Уэст.

— Мы возвращаемся в Кингсфилд, — сказал Кеннеди. — Девушка Дэвис не сможет нам ничего рассказать.

— Она ещё не пришла в сознание?

— Она приходила в сознание. Но её ударили сзади. В Бостоне её палату охраняет группа из двух человек, пока её не выпишут завтра. Затем она улетает к тёте в Колорадо.

— Чёрт. Она ничего не видела? Ничего не слышала? Ничего?

— Нет. Есть вероятность, что использовали электрошокер, чтобы…

— Электрошокер? Ты имеешь в виду тазер*?..

Кеннеди продолжил:

— Прежде чем ты бросишься зачитывать Бокснеру его права… Если её ударили тазером, то через купальник, и никаких различимых следов нет.

— Значит, кто-то знал, что делал, когда её ударил током. Вот и всё. А что насчёт Ребекки? Её купальник был более откровенным. Следы могли бы проявиться на её теле.

— Я уже проверил с судмедэкспертом. Ссадин было много, но ничего, что указывало бы на удар тазером.

— Ладно, но это вписывается в картину, потому что я не думаю, что убийца хотел смерти Кэнди.

— Уэст…

Джейсон встал и закрыл дверь кабинета. Он говорил тихо:

— Я думаю, мы должны были найти Кэнди. Поэтому её положили в то же место, что и Ребекку. Потому что Бокснер был прав насчёт этого. Не было смысла использовать одно и то же место для сброса дважды.

— Давай обсудим это, когда я вернусь.

— Ладно. Но я снова просматривал фотографии с мест преступлений. И я согласен с тобой. У нас не подражатель. Я думаю, Кэнди похитили, чтобы создать видимость, будто Ребекка стала жертвой подражателя. Это дело целиком и полностью о Ребекке. Она — ключ.

— Уэст. — Кеннеди звучал так же холодно, как в день их первой встречи. — Мы обсудим это, когда я вернусь.

— Подожди. Выслушай меня. Я знаю, ты не веришь, что Бокснер может быть причастен, но ты не можешь спорить с тем фактом, что он был на месте. Он был там. И у него есть доступ к тем старым делам и старым уликам.

Голос Кеннеди, звучавший откуда-то издалека, сказал:

— Можем мы остановиться на минуту? — А затем в ухо Джейсону: — Подожди.

Джейсон ждал. Он услышал, как хлопнула дверь, затем звук, похожий на шаги по гравию, и голос Кеннеди зазвучал громко и ясно:

— Какую часть фразы «оставь это» ты не понимаешь, Уэст? Чёрт возьми. Я говорю тебе — оставь.

— Оставь что? Расследование, которое мы должны вести вместе? Разве не ты говорил, что нам нужно сохранять непредвзятость?

— Ты не сохраняешь непредвзятость! Ты одержим желанием доказать виновность Бокснера.

Это задело.

— Чёрта с два. Я не одержим. Это не личное.

— О, ради всего святого. Ещё как личное. Тебе нужно сделать шаг назад, агент Уэст. Большой шаг назад. Ты понимаешь, что произойдёт с этим расследованием, если ты начнёшь обвинять сотрудников полиции Кингсфилда? Ты понимаешь, что случится с обоими нами, если ты выдвинешь эти обвинения без…

— А что, если я найду физическое доказательство?

— Какое физическое доказательство?

— Что русалка, которую я нашёл рядом с Кэнди, изначально принадлежала Хани.

Кеннеди сказал очень тихо:

— Что именно ты говоришь?

— Когда я поднял ту подвеску, я узнал её.

Почему это должно было сделать Кеннеди ещё более злым, Джейсон не был уверен, но он слышал усилие, с которым тот пытался сохранить ровный тон.

— Как это возможно?

— Это возможно для того, у кого был доступ к камере хранения улик.

— Нет. Я имею в виду — как ты вообще, спустя шестнадцать лет, можешь запомнить безделушку с брелока?

— Я… просто помню.

— Ради бога. Интуиция — это не дока…

— Я добуду доказательства, — повторил Джейсон.

— Как?

— Я же сказал. Камера хранения улик. Я могу просмотреть вещи Хани. Та подвеска-русалка всё ещё должна быть там. Если её нет, значит, кто-то взял её, чтобы подложить на тело Кэнди и создать видимость, будто либо Охотник, либо неустановленный сообщник вернулись. Или что в Кингсфилде появился подражатель.

На другом конце повисла тишина.

— Не согласен, — сказал Кеннеди. — Не запрашивай доступ к камере хранения улик.

Джейсон слушал это с неверием.

— Почему?

— Потому что каждый коп в округе узнает об этом в течение часа. И каждый коп сложит два и два и сделает вывод, что мы ставим под сомнение честность этого расследования. Что мы подозреваем причастность местной полиции.

— Это чушь, Кеннеди. И ты это знаешь. У меня может быть сколько угодно причин для запроса доступа к камере хранения улик. Никто не будет сразу предполагать…

— Думаешь, Бокснер не задастся вопросом, какого чёрта ты затеял? И если он твой парень, он сразу поймёт, что ты ищешь. Так?

— Ну, по твоим словам, он не мой парень, так что это не должно быть поводом для беспокойства.

— Чёрт возьми, Уэст. Я говорю тебе — отступи. Ничего не делай, пока я не вернусь в Кингсфилд, и тогда мы вместе решим, как лучше действовать. Это приказ. Ситуация там гораздо более деликатная, чем ты понимаешь.

— Приказ? — вежливо переспросил Джейсон.

— Я грёбаный старший агент на этом деле, и да, чёрт возьми, ты прав — я приказываю тебе отступить. Ты понял?

— О, я понял, — сказал Джейсон.

Я понял, что ты думаешь, будто приказа должно быть достаточно и тебе не нужно ничего объяснять. Я понял, что ты всю эту операцию обращался со мной как с посыльным — когда не считал меня откровенной помехой. Я понял, что ты веришь: если тебя нет рядом, чтобы говорить мне, что делать и когда, я поставлю под угрозу и расследование, и твою работу. Я понял, что ты никому не доверяешь. И уж точно не мне. И, кстати, я понял, что ты не мой начальник и не можешь отдавать мне приказы, ты мудак.

— Ослушаешься — я тебя уничтожу. — Кеннеди отключился.

— Уничтожу? — Джейсон уставился на свой телефон в неверии. — Ты только что…? Ты…? Кем, чёрт возьми, ты себя возомнил, Кеннеди? Ты меня уничтожишь?!

Иисусе Христе. Неудивительно, что Мэннинг хочет головы Кеннеди на блюде. Удивительно только, что не все, кого Кеннеди когда-либо встречал, не заказывают то же самое с того же меню.

Джейсон не был так зол уже давно. Так зол, что стоял в пустом кабинете и бормотал сам с собой. Вообще-то он не был уверен, что когда-либо в жизни был таким злым.

— Ты меня уничтожишь. Вау. Невероятно, Кеннеди. Радуйся, что я не заинтересован в том, чтобы уничтожать тебя, мудак.

Он сделал несколько успокаивающих вдохов, нацепил на лицо приятную улыбку и пошёл искать офицера Кортни.

— Извините, что отвлекаю. Какой протокол доступа к камере хранения улик?

— О! Ну, биологические образцы хранятся в Штате. У нас здесь нет оборудования. Оружие, деньги и наркотики хранятся в сейфе, и ключ только у шефа. Все остальные вещественные доказательства хранятся в комнате для улик.

— У вас нет компьютерной программы для учёта имущества?

— Мы говорили об этом, но мы маленький участок, а такие программы довольно дорогие.

— Конечно, — сказал Джейсон. — Везде одинаково. И кто имеет доступ в комнату для улик?

Она выглядела озадаченной.

— Любой офицер, которому нужен доступ.

— Есть ли процедура возврата или уничтожения предметов по завершении дела?

— По завершении? О! Ну, это зависит от ситуации. Мы стараемся возвращать ценное имущество, когда можем. У нас нет строгой политики на этот счёт. Конечно, вы на самом деле спрашиваете о вещественных доказательствах, собранных во время дела Охотника. Всё это наверху. Мы никогда это не уничтожим. Думаю, все мы чувствуем, что это было бы своего рода… святотатством.

— Да, — сказал Джейсон. — Могу я получить ключи от комнаты для улик?

— Конечно. — Она открыла ящик и протянула ему ключ на кольце. Вот так просто. — У нас нет компьютеризации, но всё организовано и подписано. Старые дела сзади, новые — спереди. Дела, ожидающие суда, — на металлической полке слева от входа.

— Спасибо.

Он быстро поднялся по лестнице. Он не скрывал того, что затеял — а если бы и скрывал, лучшим способом было бы прятаться на виду, — но отдавал себе отчёт, что лучше пока оставаться незаметным. Ему и без Кеннеди это было ясно. 

Джейсон добрался до второго этажа и тихо прошёл по пустому коридору.

Он всё ещё был очень зол, сердце колотилось, руки слегка дрожали, когда он впустил себя в комнату для улик, закрыл дверь и включил свет.

Если бы Кеннеди не был таким законченным ублюдком, если бы он не угрожал ему, Джейсон, вероятно, подождал бы, пока тот вернётся в Кингсфилд. Ему бы это не понравилось, он бы продолжал считать Кеннеди параноиком, высказал бы ему всё, что думает, но он бы не стал намеренно бросаться на таран.

Если Кеннеди думает, что сломает ему карьеру, его ждёт суровое пробуждение. А если он говорит о физическом насилии — что ж, давай, старик. Давай.

Ему нужно перестать думать о Кеннеди и сосредоточиться на текущей задаче.

Он изучил заставленные полки, коробки, аккуратно подписанные номерами дел и фамилиями жертв. Надо отдать должное полиции Кингсфилда — или, может быть, офицеру Кортни. Это была исключительно чистая и хорошо организованная комната для улик, а Джейсон за годы повидал их много.

Он двинулся вдоль рядов полок, просматривая этикетки.

Вот она. Корриган.

Он сглотнул. Осторожно снял коробку вниз. Отнёс её к столу в передней части комнаты.

Если он прав, если подвеска, найденная им рядом с Кэнди, изначально принадлежала Хани, и кто-то изъял её из комнаты для улик. И даже если меры безопасности здесь были довольно слабыми, круг подозреваемых был относительно невелик.

Джейсон снял крышку с коробки.

Первым, что он увидел, был розовый свитер Хани — и этого короткого взгляда хватило, чтобы воздух вышибло из лёгких. На мгновение ему показалось, что она стоит прямо перед ним. Он не ожидал, что запомнил… так много. И что воспоминания так его тронут. Ему потребовалась секунда или две, чтобы собраться с духом. Он быстро, осторожно перебрал предметы один за другим: свитер, потёртые кроссовки, экземпляр «Настоящего справочника первокурсника», стаканчик из «Большого глотка», жёлтое пляжное полотенце с фиолетовыми морскими коньками.

Её купальник со следами крови и другими образцами ДНК хранился в хранилище вещественных доказательств полиции штата.

Он старался не думать о том, что делает, старался не вспоминать.

Но…

Она была хорошенькой. Не красивой, но милой. Румяная, немного пухленькая, короткие золотистые кудри и большие голубые глаза. «Сияющие глаза» — это книжный оборот, но да, глаза Хани сверкали ярким интересом и живым любопытством.

Они много смеялись. Рассказывали друг другу всё. Почти всё.

Внезапно он снова оказался там, на Холиокском пруду… запах масла для загара, травы и воды. Голос Хани, голоса их обоих — молодые и уверенные — разносились над водой, отражаясь от тёмных деревьев. Он видел, как они сидят на своих пляжных полотенцах и разговаривают, словно наблюдал за ними из леса.

Именно так за ними и наблюдал Мартин Пинк.

— Может, Бойд пригласит тебя на танцы.

Хани сказала с лукавством:

— Меня? Может, тебе стоит пригласить Бойда.

— О да, конечно! Думаешь, этот неандерталец умеет танцевать? — Он густо покраснел, смеясь и отводя взгляд. Внутри ему было не до смеха. Внутри ему было стыдно, и он надеялся, и тосковал. Первая любовь — это настоящий ад. Особенно когда она безответна. А его была безнадёжна. Он знал это даже тогда.

Хани поддразнила:

— О, но он достаточно хорош для меня!

Он взглянул искоса, поймал её незащищённый взгляд и с болью понял, что он не единственный, кто страдает. Кто тоскует по тому, чему никогда не суждено сбыться.

Он быстро отвёл взгляд, и оба сделали вид, что не заметили ничего особенного.

Нет. Нет, сейчас не время для воспоминаний. Он не мог позволить себе этого.

Джейсон достал последний предмет из коробки. Старую аптечку.

Он открыл её.

На мгновение он принял случайный ватный шарик за то, что искал, и почувствовал укол… он не был уверен, облегчения или тревоги.

В конце концов, это не имело значения. Эта белая пушинка не изменила бы ход ничьей жизни.

Он вернулся и снова проверил каждый предмет.

Ничего.

Её ключи были там. Подвески на связке не было.

В животе возникло ощущение стука. Он чувствовал себя почти дурно. Даже несмотря на то, что это было то, что он искал — это отсутствие того, что должно было быть, — это всё равно было шоком. Всё ещё невероятно.

Подвеска-русалка исчезла.

Он опустился на длинный стол и попытался думать.

Кеннеди был прав. На этом этапе они не могли позволить себе ошибок. Джейсон не мог позволить себе ошибок. Он пошёл против Кеннеди, а на кону было слишком много, чтобы ошибиться. 

Так что думай.

У Бокснера был доступ в комнату для улик и ко всем материалам первоначального дела. Однако он был явно не единственным сотрудником полиции Кингсфилда, у которого был доступ. Однако он был единственным сотрудником, который заезжал к Ребекке домой раньше тем вечером.

Что, как Кеннеди много раз указывал, само по себе ничего не значило. Бокснер мог договориться о встрече с Ребеккой позже. Но не было абсолютно никаких доказательств, что такое произошло.

Всё это были косвенные улики. Но это было больше, чем у них было на кого-либо ещё на данный момент.

Что больше всего беспокоило Джейсона, так это то, что ничто из этого не отвечало на главный вопрос: почему. Зачем Бокснеру убивать Ребекку Мэдиган?

Зачем похищать Кэнди Дэвис?

Ладно, на это он мог ответить. Чтобы создать видимость, что убийство Ребекки было частью того более масштабного и более раннего паттерна. Похищение Кэнди помогало поддерживать иллюзию, что Охотник вернулся.

Вот только… если кто-то действительно хотел создать видимость, что Охотник вернулся, Кэнди тоже должны были убить.

Так что настоящий вопрос был: почему Кэнди не убили?

Нет. Отложим это на секунду. Если он был прав насчёт того, что похищение Кэнди — просто дымовая завеса… это возвращало его к исходной точке: зачем убивать Ребекку?

Как бы сильно Джейсон ни хотел, чтобы Бокснер оказался виновен, он знал, что Кеннеди прав: Бокснер не подходит под профиль — любой профиль — серийного убийцы. Каким бы мудаком ни был Кеннеди, он разбирался в своём деле.

Следовательно, смерть Ребекки была не первой в новой серии убийств-подражаний.

Убийство Ребекки было уникальным и отдельным преступлением.

Это открывало новые направления для расследования и гораздо более широкий круг потенциальных подозреваемых.

Характер Ребекки был ключом. Виктимология снова становилась решающей.

Итак, что у них было?

На самом деле не так много. Ребекка была дочерью богатых родителей. Богатых и требовательных родителей. Она вела половую жизнь. Многие описывали её как умную, дерзкую, своенравную, избалованную, капризную… сложите всё вместе, и получится девушка, с которой не стоило связываться, если ты молодой амбициозный полицейский в маленьком городке.

Девушка, которая могла нанести твоей карьере огромный ущерб.

Бокснер?

Так ведь?

Как бы трудно в это ни было поверить после сегодняшней поездки к Кайзеру, это должен был быть Бокснер.

Потому что если не Бокснер, то кто остаётся?

— Всё в порядке? — спросила офицер Кортни, когда Джейсон вернул ключ от комнаты для улик.

— Ага.

Она сочувственно посмотрела на него.

— Там наверху летом становится довольно жарко, я знаю.

Джейсон улыбнулся.

— Немного. Должен вас похвалить. У вас очень хорошо организованная комната для улик.

Она улыбнулась в ответ.

Джейсон сказал:

— Та жалоба на шум у Мэдиганов в пятницу вечером. Офицер Бокснер был один, когда выезжал на вызов?

— Да.

— Маленький участок, патрулирование в одиночку?

— Да. — Она бросила на него понимающий взгляд.

— И это был единственный вызов к Мэдиганам в тот вечер?

— Да.

— Офицер Бокснер попросил Ребекку убавить музыку, она подчинилась, и всю ночь было тихо и спокойно?

Офицер Кортни сухо усмехнулась.

— Я бы так не сказала. Была вторая жалоба на шум. Шеф сказал, что разберётся, но в итоге ему пришлось помогать водителю с заглохшей машиной.

Джейсон уставился на неё.

— Значит, Бокснер поехал к Мэдиганам во второй раз?

— Нет. К тому времени офицер Бокснер уже закончил смену. В любом случае, чтобы разогнать ту вечеринку, понадобилась бы целая команда полицейских. Мы знали, что они рано или поздно угомонятся сами.

— Верно. — Джейсон нахмурился, кивнул, начал было отворачиваться, но тут до него полностью дошёл смысл её слов. — В котором часу это было?

— Что именно было?

— В котором часу поступила вторая жалоба на шум?

Кортни немедленно ответила:

— В двенадцать тридцать.

— Шеф ехал к Мэдиганам, но вместо этого остановился помочь водителю с заглохшей машиной?

Она выглядела озадаченной.

— Да. Вообще-то, двум девушкам со спущенным колесом. Они не умели пользоваться домкратом.

Джейсон осторожно спросил:

— В котором часу он сообщил?

— Кто?

Ему не нужно было смотреть на её выражение лица, чтобы понять, что здесь нужно ступать очень осторожно. Кеннеди был прав насчёт этого.

— В котором часу шеф Джервейз сообщил вам, что отменяет вызов к Мэдиганам, потому что остановился помочь девушкам со спущенным колесом?

Офицер Кортни не посмотрела на монитор своего компьютера. Она сказала холодно:

— В течение нескольких минут. Он был уже в пути, когда остановился помочь девушкам.

— И после того, как он закончил с колесом, он закончил смену и поехал домой?

— Да. Для этого не было причин. В то время не было никаких признаков того, что Ребекка пропала.

— Верно. Конечно.

Она хмурилась, внимательно глядя на него.

Он хотел попросить у неё номер машины девушек, которым Джервейз остановился помочь. Он хотел проверить этот номер. И, если регистрация действительна, поговорить с водительницей и подтвердить точное время, когда шеф Джервейз остановился помочь с запасным колесом и домкратом.

Однако он не мог попросить у офицера Кортни этот номер. Не мог по той самой причине, по которой она сама его не предложила. Потому что они оба одновременно поняли, что здесь есть упущенная из виду и тревожная возможность, касающаяся перемещений кого-то в ночь убийства Ребекки.

Разница заключалась в том, что у шефа Джервейза была полная и безоговорочная лояльность офицера Кортни. Она не собиралась по своей воле давать Джейсону ещё хоть один кусок потенциально компрометирующей информации — и уж точно собиралась предупредить Джервейза.

Она не считала бы это предупреждением, потому что отвергала саму мысль о его причастности к смерти Ребекки — Джейсону тоже было трудно представить такой сценарий, — но Кортни видела, как это могло бы выглядеть для шефа Джервейза.

Да, она предупредит своего начальника. А Джервейз… уже знал, что Джейсон снова и снова пересматривает фотографии с мест преступлений. Он скоро узнает, что Джейсон искал что-то в комнате для улик. Более того, он ехал обратно с Кеннеди и мог услышать достаточно из их разговора, чтобы догадаться, в каком направлении движутся подозрения Джейсона, даже если изначально Джейсон прицелился не в ту цель.

— Спасибо за помощь, — сказал Джейсон.

Офицер Кортни улыбнулась, но её глаза были недружелюбными.

*Тазер — разновидность электрошокового оружия дистанционного действия. Он выстреливает два небольших электрода, соединённых проводами с устройством.