Глава 19

Беру брел по городу, не разбирая дороги, шлепая босыми ногами по мостовой. Он даже не мог припомнить, сколько времени продолжается это бессмысленное брожение. Он был совершенно разбит, унижен, уничтожен. Его жизнь сделала такой невообразимый и неожиданный кульбит, от которого голова утратила способность ясно мыслить. Еще вчера он был обычным кузнецом из квартала мастеров. У него было свое дело, дом… а к вечеру еще и молодая жена появилась. Теперь у него нет ни дома, ни дела, ни молодой жены. Сам себе он напоминал легкий шарик перекати-поле, уносимый бездушным степным ветром неведомо куда.

Несколько часов назад на его глазах казнили почтенного Кидэра, человека, к которому Беру проникся глубокой симпатией. А еще чуть раньше нукеры схватили его возлюбленную, когда Эйлин пыталась добежать до приговоренного отца. Двое солдат взяли ее под руки и потащили куда-то с площади. Он видел все это, но не предпринял ничего, чтобы спасти свою жену. Все его тело сковал дикий страх. Он просто стоял и провожал нукеров испуганным взглядом.

Кидэру также оставалось недолго мучиться. Вскоре после того, как схватили Эйлин, появился жрец. Ему, видимо, еще не успели доложить о дочери плотника. Арин раскурил свою длинную трубку и дал отмашку к началу казни. Все, что произошло дальше, Беру уже видел. Повторились все детали того страшного дня, только вместо худощавого брата у жертвенного камня стоял рыхлый рослый мужчина, а толпа вела себя до неприличия тихо. Порой казалось, что все эти люди, столпившиеся вокруг, вовсе не наблюдали, а подглядывали за происходящим. Словно они боялись выдать свое присутствие при этом убийстве. Отчасти Беру догадывался о причинах столь необычного поведения толпы.

За время их недолгого знакомства Беру понял, что в Энтэле многие знали мастера Кидэра. Он пользовался уважением не только как искусный плотник, но и как добропорядочный эркин. Всеобщее волнение со временем охватило и самого Беру. Так и не решившись попытаться спасти Эйлин, он будто превратился в стороннего наблюдателя. Таким же, какими были и те люди, что стояли рядом. Он даже дышать старался как можно тише, чтобы не выглядеть слишком шумным.

Когда Лан, облаченный в свою обычную накидку, схватил Кидэра за ноги, по рядам пронесся глубокий вдох. Выдохнули энтэльцы только когда безжизненное тело плотника опустилось на мостовую. Все разом заговорили. Сначала вполголоса, а затем и открыто.

— Что же нам теперь делать, почтенный Абу?

Беру перевел взгляд с площади на двух молодых эркинов, находившихся справа. Тот, кого звали Абу, заговорил не сразу.

— Пока не знаю, Джалил. Нужно обсудить с другими братьями. Передай остальным, чтобы после захода все пришли в мечеть. Нам еще нужно забрать тело нашего имама. А сейчас уходим.

— Постой. Позволь спросить тебя, Абу, — попросил второй, слегка коснувшись плеча того, кого назвал «почтенным».

— Да, Джалил, спрашивай, только быстрее, — нетерпеливо разрешил Абу.

— Почему мы не пошли за теми нукерами? Мы ведь могли спасти нашу сестру?

Абу доверительно положил руку на плечо Джалилу и пристально на него посмотрел.

— Джалил, брат мой! Ты даже не представляешь, как я хотел бы сейчас догнать этих стражей Арина. Я вынужден был охладить свою голову, потому что боялся опуститься до греха душегубцев. Если Аллаху будет угодно, он сохранит жизнь и честь нашей сестры. Стычки с нукерами нам сейчас меньше всего не нужны. Мы обязательно освободим Алиму. Обещаю тебе, брат.

Эта речь, по всей видимости, подействовала на Джалила, и они потихоньку начали выбираться из толпы. Провожая странных людей взглядом, Беру понял, что и ему незачем больше здесь находиться.

Не помня себя, он с трудом доковылял до своей хижины, с одним желанием — броситься на жесткую подстилку, уснуть и больше никогда не просыпаться.

Когда до каменного ограждения, окружавшего его жилище, оставался не больше десяти шагов, Беру увидел, что ворота распахнуты настежь. Он прибавил шага и даже перешел на бег. Дверь, ведущая в дом, тоже была нараспашку, но на нее Беру уже не смотрел. Его взгляд приковало к себе бледное лицо матушки, смотревшей на него стеклянными безразличными глазами снизу вверх. Она лежала прямо перед ним в одном домашнем халате. Посеребренные волосы рассыпались по мокрой от крови земле. Два больших темно-красных пятна растекались по белой ткани на груди Сулы.

Беру не мог определить, как долго не сводил глаз с бледного лица Сулы, но в какой-то момент понял, что так дальше мучить себя было нельзя. Он сначала отвернулся, а затем вдруг рванул с места и помчался прочь от своего дома, в который он так и не посмел зайти. Он бежал по узким улочкам с низенькими домами, в которых жили трудяги. Кривые, каменные жилища с облупившейся краской сменялись со скоростью полета стрелы. Он все бежал, не понимая, куда и для чего. Беру будто пытался наказать свое трусливое тело, отказавшееся его слушаться, когда это было так нужно. Остановился кузнец лишь когда оторвалась подошва на одной из сандалий, и он остался наполовину босым.

Сняв, ставшую ненужной, вторую сандалию, Беру огляделся. Прежде ему не доводилось бывать в этой части города, и он не мог понять, где находится. Впрочем, теперь это его мало интересовало. Не все ли равно, где он, если он не знает, куда ему идти! Домой возвращаться было страшно. Почему-то он боялся вновь увидеть взгляд своей мертвой матери. Дядя Кидэр казнен. Эйлин попала в руки жрецу.

Беру напряженно потер виски, пытаясь осмыслить свое положение. Его жену схватили слуги Арина. Это он видел своими глазами. В отличие от матери и дяди Кидэра, в последний раз он видел ее живой.

«Если предположить, что она жива до сих пор, — думал Беру, — то ее еще можно спасти. Конечно, в одиночку мне трудно будет выкрасть Эйлин из дворца, в котором то и дело снуют жреческие телохранители, но возможность есть».

На помощь пришла память. Беру будто вернулся во вчерашнюю ночь и вспомнил разговор с Кидэром на крыльце.

«Если ты почувствуешь, что тебе или твоей семье грозит опасность, — восстанавливал он вчерашнюю беседу, — тебе достаточно найти на улице Красного перстня дом Джименя. Его настоящее имя — Абу. Он — мой лучший ученик. Это очень умный эркин, он даст тебе защиту».

— Абу, — задумчиво произнес вслух Беру. Сегодня ему уже доводилось слышать это имя. Приняв решение, он снова двинулся вперед. По-прежнему не ориентируясь в незнакомом квартале, кузнец на этот раз шел гораздо увереннее, чем прежде. Теперь он твердо знал, что ему нужно делать.