Глава 18. Разноликий Тау

Первым, кого Балгин увидел во дворце Тау, был низенький седовласый слуга в круглой шапочке. Он кивком поприветствовал Нуртая и жестом велел следовать за собой.

В дальнем конце зала возвышался громоздкий трон, на котором восседал щуплый старичок — небольшого роста, весь скрюченный.

Служка вскоре оставил хранителя наедине с хозяином. Тау неторопливо поднялся со своего места. При всей своей нескладности, он двигался как-то необычно: ноги едва шевелились, а приближался он быстро — будто под ним был ленточный конвейер, как в аэропортах. Его лицо будто скрывала пелена, похожая на ту, что налипает на глаза после глубокого сна. Всё остальное имело вполне чёткие очертания. Он скрестил перед собой костлявые пальцы. При ходьбе полы халата расходились, обнажая тощие ноги с острыми коленками.

Чтобы разглядеть его лицо, нужно было сильно напрячь зрение, но глаза всё равно отказывались воспринимать разрез глаз, форму носа или цвет волос. И ведь джин уже стоял всего в двух шагах и молча разглядывал Нуртая, спустившегося в его подземелье.

И вдруг произошло нечто удивительное. Старик резко увеличился в размерах и сбросил с себя прежнюю сущность, словно маскарадный костюм. Тело и лицо дряхлого старца просто отслоились и растворились в воздухе. Теперь он предстал перед Балгиным в более молодом обличье. Тау и чужеземец смотрели друг на друга на равных. Но не успел Нуртай разглядеть новое лицо, как оно вновь сменилось — теперь перед ним возник образ маленькой девочки, затем подростка, потом снова женский лик... Всё это менялось с такой скоростью, что невозможно было оторвать взгляд.

Не сразу Нуртай понял, сколько времени прошло с того момента, как он оказался в сыром подземелье — почти неосвещённом, с затхлым воздухом, пропитанным смрадом разлагающейся плоти. Он даже не мог определить масштабы помещения. Если это вообще можно было назвать помещением.

Ещё наверху, в башне, он оказался в просторном тронном зале с высокими мраморными колоннами. То, что зал — тронный, выдавал сам трон, размещённый в дальнем конце. Служка вёл Балгина к нему, но вскоре стало ясно: роскошное кресло правителя — всего лишь бутафория. Джин ждал гостя под замком.

Перед самым троном в полу скрывался широкий проём. Внутри — лестница, ведущая в темноту. Так вот зачем слуга нёс факел.

Оказавшись внизу, Нуртай остался в полумраке: слуга исчез, не оставив ему даже света.

Молчание затягивалось.

«Как можно жить в таком дерьме, когда над тобой — шикарный замок! — подумал Нуртай. — Темень такая, вонь…»

Он брезгливо передёрнулся, сморщив лицо. Кажется, его эмоции не остались незамеченными.

— Ты не любишь темноту? — с каким-то зловещим шипением спросила стройная, но снова безликая женщина.

Почему-то Нуртай не удивился, что джин так легко прочёл его мысли. Однако не ответил — теперь Тау принял облик мальчишки, чьё лицо тоже оставалось расплывчатым. Но оно было направлено прямо на него. Нуртай не отводил взгляда, словно загипнотизированный.

Лишь едкая мысль в глубине сознания на миг вернула его к реальности.

С трудом он опустил глаза. Как только перестал смотреть на постоянно меняющиеся образы, немного пришёл в себя. Несколько раз мотнул головой вправо-влево — верил, что эта встряска помогает мозгу заработать.

Раздался смех — сначала тихий, затем всё громче. Хохот становился всё более жутким.

Нуртай боялся поднять глаза.

Когда смех стих, он, наконец, решился заговорить:

— Зачем звал?

— Так сразу? Это первое, что тебя интересует?

Нуртай отметил, что в отличие от обличий, голос Тау не менялся. В нём сливались низкие и высокие ноты, мужские и женские интонации — и звучал он одновременно пугающе и притягательно.

— Меня больше интересует, как ты меня возвращать будешь, — заявил Балгин, всё ещё не глядя вверх. — Сатим сказал, что ты знаешь, как вернуть меня в мой мир. Я пришёл за этим. Если для этого нужно что-то сделать, говори.

Эту неожиданно смелую тираду он выпалил на одном дыхании — сам удивился своей решительности.

— А если я скажу, что не знаю, как вернуть тебя? Что ты намерен делать тогда?

— Тогда я ухожу.

— Куда же ты пойдёшь? К волкам?

— Тебе, значит, тоже наплели про волков, — вздохнул Нуртай.

— Я верну тебя. Можешь не сомневаться. Но не сейчас. Какое-то время тебе нужно побыть у меня.

— Это ещё зачем?

— Я затеял большую игру. В ней не стоит спешить.

— А сколько это «какое-то время»? — попытался уточнить Нуртай.

— Не бойся, я и сам не хочу, чтобы ты оставался здесь надолго, — обнадёжил джин.

— Надоели вы мне все! Устал я от вас. Спать хочу. Есть хочу!

— Вы, люди, так часто кичитесь своим превосходством над животными... но по сути своей далеко от них не ушли. Все ваши желания — примитивны.

— Только давай ты мне не будешь сейчас лекцию о смысле жизни читать! — окончательно осмелел Балгин.

— Хорошо, — неожиданно легко согласился Тау. — Ты ведь уже знаком с Лиарой? Она ждёт тебя на том же месте. Иди к ней. Делай, что хочешь. Только не вздумай выходить за городские стены.

— Я что — пленник? — всполошился Нуртай.

— Нет. Пока что ты — гость. Но если выйдешь за пределы моих владений, тебя вернут. И тогда ты уже станешь пленником. Поверь, быть в плену у Тау — не самое приятное в Барсии.

— Намёк понял. Но ты так и не сказал, когда вернёшь меня домой?

— Запасись терпением, чужеземец. Я уже сказал: идёт большая игра. Если победителем выйду я — ты вернёшься в свой мир. А пока ты нужен мне здесь. Можешь идти.

На плечо Нуртая легла сморщенная рука — это был тот самый старик-служка. Оказывается, он всё это время стоял рядом.

Лакей жестом позвал за собой, и Нуртаю ничего не оставалось, кроме как повернуться и последовать за ним.

Набойки на сапогах гулко застучали по каменным ступеням. Поднимаясь вверх, он каждой клеточкой тела чувствовал на себе тяжёлый взгляд разноликого Тау. Хотелось поскорее убраться, но он старался не поддаваться малодушию.