Глава 18
FebruaryДоказательством того, что Джейсон был внуком Эмерсона Харли, служило то, что сначала он пошёл осматривать картину.
Отчасти потому, что решил, будто это старый медицинский скелет. Возможно, вкус Роя к антиквариату простирался и на мрачные вещи.
Отчасти потому, что... Вермеер.
У него почти закружилась голова, когда он смотрел на знакомое лицо человека на портрете. Знакомое, потому что это была та же модель, которая позировала для «Астронома» и «Географа». То же сосредоточенное выражение, то же длинное, чувствительное лицо, те же выразительные руки. На нём был похожий учёный халат сине-зелёного цвета. Комната была такой же, как на других портретах. Тот же угловой шкаф, те же парные глобусы — один небесный, один земной, — но стол с картами и книгами был заменён на стол с блестящим тазом и кувшином. На заднем плане теснились статуя в греческом стиле, армиллярная сфера на расписном сундуке и телескоп.
Они ошибались. И он, и Ханс ошиблись. Вермеер использовал композицию «Астронома» и «Географа», а не «Любовного письма» или «Спящей служанки». Вместо этого он обрамил картину так, что зрителю казалось, будто он стоит прямо за полуоткрытой дверью, вглядываясь в комнату в особый, очень приватный момент.
С опозданием Джейсон вспомнил о скелете. Вспомнил, почему этот скелет был слишком важен и почему было крайне маловероятно, что это медицинский скелет.
Он неохотно отвернулся от картины.
— Брось оружие и выходи с поднятыми руками! — Прогремел сверху голос Сэндфорда.
Джейсон инстинктивно прыгнул в густую тень у стены. Он знал по попытке заглянуть сверху, что даже если Сэндфорд включит свет, то не сможет увидеть его под этим углом.
— Ты усложняешь себе жизнь, — сказал Сэндфорд.
— Могу сказать то же самое тебе, — крикнул в ответ Джейсон. Он быстро двинулся вдоль стены, схватил антикварную шестифутовую художественную палку и ткнул ею в подпорку, удерживающую люк.
Люк с громким стуком захлопнулся.
Куиллетта сверху что-то испуганно пробормотала.
— Тебе оттуда не выбраться, — крикнул Сэндфорд. — Не знаю, на что ты надеешься.
Он открыл огонь по люку. Свет сверху проник через пулевые отверстия.
Куиллетта начала кричать. Джейсон выкрикнул:
— Ты совсем с ума сошёл? Ты знаешь, что здесь внизу?
— Там ты!
— Эти картины стоят миллионы! — закричала Куиллетта. — Ты не можешь стрелять туда!
— Я не сяду в тюрьму из-за кучки картин, — сказал Сэндфорд. — Мне не стоило соглашаться помогать тебе в первый раз. Этому нет конца. Каждый раз, когда я оглядываюсь, появляется новый человек, от которого нужно избавиться.
Куиллетта что-то проговорила сквозь рыдания, но Джейсон не мог разобрать слов.
Сэндфорд выстрелил ещё дважды. Одна пуля рикошетом отскочила от пола и попала в стену в футе-двух от Джейсона. Вторая сбила картину со стены. Куиллетта снова закричала, и Сэндфорд сказал ей замолчать.
Джейсон выругался. Он не хотел умирать, но не мог просто стоять здесь и позволить уничтожить эту сокровищницу бесценных картин. Он лихорадочно соображал, но когда вокруг свистят пули, сосредоточиться трудно.
Его лучшим шансом было держать их как можно дольше. Три участка или нет, соседи наверняка услышат всю эту стрельбу и крики. И Джей-Джей должен быть уже близко.
— Выходи оттуда, или я устрою из этой грёбаной комнаты решето, — сказал Сэндфорд. — Я просто хочу поговорить с тобой.
Джейсон нервно рассмеялся. Конечно. Просто дружеская беседа.
Когда он не ответил, Сэндфорд снова открыл огонь по изрешечённому как швейцарский сыр люку.
Затем огонь прекратился.
— Ладно. Хочешь по-плохому? Как насчёт такого: мы запрём тебя и подожжём сарай.
— Подожди, — крикнул Джейсон. — Подожди. Я выхожу.
— Сначала выбрось оружие. Затем заведи руки за голову и медленно вылезай. — Сэндфорд добавил: — Куиллетта откроет дверь, так что ты сможешь застрелить только её. А если ты застрелишь её, я всё равно тебя прикончу.
Куиллетта запротестовала. Сэндфорд прорычал:
— Открывай грёбаную дверь. Он не будет в тебя стрелять.
Джейсон сделал несколько успокаивающих вдохов. Сэндфорд не выстрелит в него, как только он поднимет голову. Это не «Ударь крота». Ему нужно будет узнать, что успел узнать Джейсон, верно? И кто ещё в курсе.
Хотя шеф не казался слишком обременённым логикой.
Куиллетта возилась с дверью, и она медленно приподнялась на несколько дюймов.
— Выбрось оружие, — приказал Сэндфорд.
Джейсон поставил «Глок» на предохранитель и выбросил его. Он услышал глухой удар, а затем неприятный звук, когда его отшвырнули в сторону.
— Вылезай.
У Джейсона во рту пересохло, как от шерстяного одеяла. Сердце колотилось о ключицу.
— Я вылезаю, — сказал он и потянул вверх левую штанину джинсов.
Куиллетта открыла люк и отпрыгнула в сторону. Сэндфорд стоял прямо перед отверстием. Он с улыбкой нацелил оружие.
Джейсон начал медленно подниматься по лестнице. Свет был неожиданно ярким. Он поморщился, споткнулся и опустился на левое колено, выхватывая запасной «Глок» из кобуры на лодыжке и вскакивая, как чёрт из табакерки, сунув пистолет в изумлённое лицо Сэндфорда.
— Дёрнешься — убью, — выдохнул Джейсон. — И если в этом Вермеере будет дырка, я тоже тебя убью.
Сэндфорд ткнул оружием в грудь Джейсона и почувствовал сопротивление кевлара. Джейсон покачал головой. Проходили уже, и он был так зол, что ему было всё равно.
Он увидел, как во взгляде Сэндфорда что-то изменилось, когда тот понял, что происходит.
— Брось оружие, — крикнула Мартинес из дверного проёма сарая. — Прямо сейчас.
Она стояла в дверях в идеальной боевой стойке, несмотря на короткую хлопковую ночную рубашку с рисунком WordGirl, джинсы и ботинки.
— Он не шутит, — Джей-Джей высунулся из открытого окна, наводя «Глок». — Поверь мне. Когда дело касается искусства, у него нет чувства юмора.
***
— Ты не останешься на вечеринку? — спросил Джей-Джей.
— Нет.
— Ты улетаешь сегодня днём?
— Ага.
— Я имею в виду, вечеринка вроде как в нашу честь.
Отчасти. Присутствие Мартинес накануне вечером дало филиалу Бозмана право заявить о своей заслуге в возвращении того, что местные газеты называли «беспрецедентным возвращением произведений искусства и сокровищ, разграбленных нацистами». Но в основном вечеринка — устроенная спецагентом Трэвисом Петти — была посвящена успешному завершению (несомненно) дела «Дирлоджского разрушителя». Другими словами, два праздника по цене одного.
Джейсон сказал:
— Тебе придётся отдуваться за нас обоих.
Он направлялся в аэропорт — заехал в филиал Бозмана только для того, чтобы убедиться, что ничего не забыл, ничего, что всё ещё можно было забрать, — и попрощаться.
— Ты не собираешься объяснить мне, что на самом деле происходит?
— Ты знаешь, что происходит. Куиллетта Томпсон убила своего второго мужа восемь лет назад в припадке ярости, когда он собирался сбежать с девушкой, которую нашёл в интернете. Её дядя Рой и тогдашний парень, начальник полиции Эймос Сэндфорд, помогли ей замести следы и спрятать тело.
Не то чтобы они не обсуждали это миллион раз прошлой ночью с полицией Бозмана, офисом шерифа округа Галлатин, начальником отдела Филлипс и, наконец, в сонном конференц-звонке с руководством полевого офиса в Солт-Лейк-Сити.
— На что и наткнулся де Хан.
— Да. К сожалению, де Хан попытался сделать то же самое, что и я прошлой ночью, — и тоже наткнулся на бесшумную сигнализацию. Куиллетта спустилась туда с надёжной мраморной подставкой для книг своего двоюродного деда и проломила ему череп, когда он вылезал из подвала.
Что оказалось гораздо эффективнее, чем крики и стрельба начальника Сэндфорда. Правда, к тому времени Сэндфорд был на пределе своих возможностей.
Добро пожаловать в клуб.
— Эту часть я знаю, — сказал Джей-Джей. — И начальнику Сэндфорду пришлось снова помогать ей, перенося тело, потому что, если бы первое преступление когда-нибудь раскрылось, его причастность стала бы известна, и это был бы конец.
— Примерно так. — И Джейсону уже порядком надоел весь этот глупый, грязный сценарий.
— Дело никогда не было в искусстве?
— Нет.
— Какого чёрта она просто не призналась, что у неё есть остальная часть сокровища? Она могла бы заключить сделку тогда же. Если бы она не солгала, де Хан никогда бы не начал копать, а значит, и ты бы не начал копать...
— Жадность, наверное. Она думала, что сможет сохранить свои секреты и искусство стоимостью в миллионы долларов. В общем, вот так.
Джейсон закрыл ящик стола. Он просто тянул время. Откладывал момент, когда нужно будет попрощаться с Сэмом.
Возможно, Джей-Джей прочитал его мысли, потому что сказал:
— Я всё ещё не понимаю, почему ты так спешишь уехать. И почему отдел по борьбе с преступлениями в сфере искусства Солт-Лейк-Сити забирает найденные нами предметы искусства? Почему нас внезапно отстраняют от дела? Почему вы с Кеннеди не разговариваете друг с другом?
— Мы разговариваем. Я как раз собираюсь пойти попрощаться с ним. Что касается остального, не смотри дарёному коню в зубы. Тебе не нужно быть в Лос-Анджелесе до вторника, так что пользуйся этим.
Джей-Джей нахмурился.
— Знаешь, ты меня не обманываешь, Уэст. Ты провёл почти два часа на телефоне с Джорджем сегодня утром и ещё три часа с Капсукевич.
Джейсон не нашёлся с ответом.
— Они не собираются... Нет, они не могут тебя уволить после того, как ты нашёл грёбаного Вермеера. Не говоря уже обо всех остальных картинах. — Джей-Джей неуверенно добавил: — Или могут?
— Я не знаю, — признался Джейсон. — Надеюсь, что нет.
Он никогда не слышал, чтобы Кэрен повышала голос, но сегодня утром слышал это много раз. А Джордж... Джордж даже употребил слово «разочарован» дважды.
Это было больно. Очень.
Он не хотел говорить даже этого. Джей-Джей выглядел ужаснувшимся.
— Иисусе Христе. Ты шутишь? Ты не шутишь?
— Уверен, всё будет в порядке, — солгал Джейсон. — А поскольку мне нужно быть в Вашингтоне в понедельник утром...
— Э-э, отсюда лететь короче, чем из Лос-Анджелеса. Тебе не придётся пропускать вечеринку. Бесплатная выпивка и барбекю на террасе с видом на реку Галлатин.
Да. Несмотря на бесплатный бар, единственное, что Джейсон мог себе представить с меньшим удовольствием, — это быть застреленным в подземном музее-усыпальнице Роя Томпсона.
— Я реально не в настроении для вечеринок, — сказал он.
Джей-Джей посмотрел на него и через мгновение сказал:
— Я же говорил тебе, что он мудак. Много раз тебя предупреждал.
— Серьёзно. Не надо.
Джей-Джей пожал плечами.
— Увидимся... во вторник?
Джейсон кивнул, его улыбка была кривой.
— С утра пораньше.
Если только для того, чтобы освободить стол.
***
Джейсон постучал по дверному косяку временного кабинета Сэма.
Сэм, стоявший у окна и смотревший на парковку, обернулся, и Джейсон увидел в его глазах что-то вроде удивления.
— Я просто пришёл попрощаться, — сказал Джейсон.
Сэм кивнул. Он отошёл от окна, направляясь к Джейсону, но остановился рядом со своим столом.
— Ты не останешься на вечеринку?
— Нет. Мне нужно возвращаться.
Сэм ничего не сказал.
Джейсон заколебался. Что, чёрт возьми, ещё можно было сказать?
Но... если что-то стоит иметь, стоит за это бороться. Так ведь? И хотя это начинало казаться безнадёжным, они вместе прошли многое.
Или это тоже было его воображением?
Он шагнул в кабинет и закрыл дверь.
— Я просто хотел сказать... — Он резко вдохнул, медленно и ровно выдохнул. — Мне жаль, что я оказался не тем, кем ты меня считал. Мне жаль, что ты думаешь, что мне нельзя доверять.
— Хотел бы я, чтобы всё было так просто.
Сэм мрачно смотрел в какую-то даль, которую Джейсон не мог видеть. Его указательный палец рассеянно, нервно постукивал по лежавшей под рукой папке, выбивая беззвучную дробь.
— Почему это не так просто? — спросил Джейсон. — Иисусе Христе, Сэм. Тебе не приходило в голову, что дело не в тебе?
По лицу Сэма промелькнула эмоция. Сомнение. Обида. Растерянность.
Три выражения на лице Кеннеди, которые Джейсону доводилось видеть лишь изредка. Если вообще доводилось.
Джейсон сказал:
— Я понимаю, что поставил тебя в неловкое положение. Я понимаю, что ты не одобряешь моих действий. Неужели это действительно ничего не меняет — то, что я не пытался скрыть факты дела? Что я делал всё возможное, чтобы моё расследование было честным и беспристрастным? Что я вёл себя так же, как вёл бы себя в любом другом деле?
Сэм сухо сказал:
— Ведя себя так же, как в любом другом деле, ты имеешь в виду, что рисковал жизнью и шёл на ненужный риск?
— Вау. Это... довольно несправедливо. И это не то, о чём мы говорим.
— Нет, — согласился Сэм. — Но раз уж мы заговорили о прошлой ночи, почему, чёрт возьми, ты не дал мне знать, что планируешь?
Они говорили о прошлой ночи? Похоже, что да. У Джейсона от этого темпа уже голова шла кругом.
— Это был скорее порыв, чем план.
Сэм перефразировал:
— Почему ты не позвонил мне, когда понял, что собираешься делать?
Правда? Неужели Сэм действительно этого не понимал? Неужели он мог быть таким слепым? Таким эмоционально глухим? Он так хорошо читал других людей, анализировал, что ими движет. Он должен был знать, что делает.
— Сэм, я больше никогда не попрошу тебя о помощи, сколько бы я ни прожил. Я скорее умру. — Джейсон не злился. Он сказал это как факт.
Глаза Сэма сузились. Он улыбнулся без капли юмора и сказал:
— Это немного драматично.
Правда? Потому что Джейсон именно имел это в виду. Он не собирался забывать, что обратился к Сэму за помощью, а Сэм напал на него.
— Ну, эй, не в первый раз ты мне это говоришь.
Он ждал, но Сэм просто продолжал стоять и хмуро смотреть на него.
Это ведь было ненормально, правда? И не только Джейсону так казалось: большинство людей в такой ситуации повели бы себя иначе.
Не то чтобы у Джейсона был опыт в подобных ситуациях.
Когда стало ясно, что Сэм не собирается ничего добавлять, Джейсон пожал плечами.
— Ладно. Что ж, это было всё. Это была вся моя речь. Я не знаю, что ещё можно сказать. Похоже, это не имеет значения.
Тишина.
Эмоции сжали сердце Джейсона так сильно, что он подумал, что оно просто перестанет биться.
Он сказал, и голос его дрожал, но он заставил себя продолжить:
— Я люблю тебя, и я думаю, что ты любишь меня. Насколько ты способен. Но в тебе есть что-то... холодное. Ты можешь включать и выключать это по своему желанию. Я не говорю, что я хорош в отношениях, но я знаю, что нельзя делать перерывы в любви к кому-то. А тот факт, что ты можешь, что ты просто... выключаешь меня. Отгораживаешься. Что всегда должно быть по твоим правилам или никак. Я больше не могу. — Он выдохнул долгий, дрожащий вздох. — Даже если бы я хотел. Я не могу. Я просто не вынесу этого.
В глазах Сэма мелькнула какая-то эмоция. Ещё одно выражение, которого Джейсон никогда не видел.
Страх? Да никогда.
И всё же... Сэм заколебался, открыл рот — и кто-то постучал в дверь.
Его лицо напряглось от разочарования. Он плотно сжал губы.
Джейсон взглянул в боковое окно и увидел Петти с папкой в руках. Потому что, конечно. Конечно, это был грёбаный спецагент Трэвис Петти, терпеливо ждущий за кулисами.
Что ж, удачи, мудак.
Он натянул на лицо решительную улыбку и открыл дверь.
Петти быстро, виновато улыбнулся.
— Привет. Прости, что помешал.
— Привет, нечему мешать, — ответил Джейсон.
Он прошёл мимо Петти и пошёл дальше.