Глава 18

Люка проснулся от запаха жареного бекона с яйцами и голоса Имре, доносившегося снизу, — слов было не разобрать, но сам этот голос был привычной, ровной частью тихой утренней музыки Лохере.

Он прищурился от льющегося в окно света, сморщил нос и сжал слипшиеся со сна губы. Он не помнил, как уснул. Не помнил и того, как убрал ноутбук, хотя иногда делал что-то в полусне, а наутро не мог вспомнить ни малейшей детали.

Зато помнил сон. Огромная каменная статуя говорила с ним и запускала тяжёлые гранитные пальцы в его волосы, пока он не ощущал неожиданно нежное прикосновение камня к самой коже головы.

Зевнув, Люка сел и разбудил ноутбук, чтобы посмотреть время.

Без пятнадцати семь.

Чёрт бы побрал его жизнь. Чёрт бы побрал жизнь Имре. Чёрт бы побрал фермерские утра.

Но желудок явно был против возвращения в постель, особенно когда снизу доносился запах бекона, копчённого на яблоневых дровах. 

Нос Люки нельзя было назвать особенно искушённым.

Зато голодным — ещё как.

Он выбрался из кровати. Половицы приятно холодили босые ступни. Прошлёпав по коридору, он оказался у лестницы, где его встретил восторженный лай. Вила с разбегу врезалась ему в ноги. Люка рассмеялся, подхватил её на руки, затем опустился на колено и обнял Сети за шею.

— Доброе утро.

Сети звонко гавкнула в ответ и ткнулась влажным носом ему в щёку.

Лай привлёк Имре. Он выглянул из-за угла у подножия лестницы. Волосы, растрёпанные после сна, торчали во все стороны, в серебристых прядях запуталось сено. В одной руке он держал телефон, прижатый к уху, в другой — кружку с кофе. Заметив Люку, он чуть улыбнулся, приподнял кружку в приветствии и тут же снова исчез за углом.

Люка поднялся и спустился вниз. Вила и Сети тут же пристроились у его ног. Он остановился в дверях кухни и прислушался.

— Да, — говорил Имре в трубку, ставя кружку на стойку и берясь за лопатку. Он помешивал на сковороде яйца, бекон и сыр, превращая всё в огромную, аппетитно шкворчащую смесь. — Нет, до этого они дошли, но мне кажется, Джии стало хуже. Может, ничего серьёзного, а может, и нет. Лучше всё-таки взглянуть. — Он ненадолго замолчал. — Зайдёшь на завтрак?

Оглянувшись через плечо, он встретился взглядом с Люкой и без слов приподнял кружку, спрашивая: Кофе?

Люка покачал головой.

— Хорошо. Спасибо, Мира.

— Это ветеринар? — спросил Люка. Надежда болезненно сжалась где-то под рёбрами.

— Мира Лэндерс. Лучший ветеринар во всём Йоркшире. — Имре убрал телефон в задний карман джинсов. — Сегодня у неё объезд ферм по графику, так что она уже едет. К нам заскочит первым делом. Минут через двадцать. Сегодня ты накрываешь на стол.

Люка подошёл ближе.

По крайней мере, на Имре была рубашка.

Правда, его привычка носить облегающие фуфайки с расстёгнутым воротом — сегодня тёмно-синяя, почти стального оттенка, — ничуть не облегчала Люке жизнь.

Он велел себе не смотреть и встал рядом, чтобы достать тарелки. Туда, куда Имре дотягивался без труда, Люке приходилось тянуться, привставая на цыпочки. Он вытянулся всем телом, почти прижимаясь боком к бедру Имре.

Имре покосился на него с насмешкой, легко снял стопку тарелок одной рукой и вложил её Люке в руки.

Люка показал ему язык и понёс тарелки к столу.

— Ты слишком большой.

— Я ровно такого размера, какого должен быть. — Имре усмехнулся. — Не забудь приборы для Миры. И тебе стоит надеть штаны. Хотя её давно уже не смущают голые мужские ноги.

Люка закатил глаза.

— Она приедет ещё до завтрака? Я думал, в деревне всё происходит медленно.

— Только не тогда, когда болеют твои животные. Джия пока держится. За ночь ей не стало хуже.

Люка вернулся к кухонному ящику за приборами, но вдруг остановился, внимательно всматриваясь в лицо Имре.

Сено всё ещё торчало у него в волосах. Морщины у глаз и рта казались глубже обычного. Во взгляде читалась не просто рассеянность — усталость.

Не успев подумать, Люка протянул руку и осторожно вытащил из серебристых прядей тонкую соломинку.

— Ты спал в амбаре, Имре?

— Сознаюсь, — без тени раскаяния ответил тот.

Люка тяжело вздохнул.

— Мне бы ты этого не позволил.

— Ты устал. Я — нет. — Имре пожал плечами, и под рубашкой перекатились широкие мышцы спины. — Решил просто подежурить.

Он сделал шаг в сторону, выходя из досягаемости. Люка остался стоять с травинкой в пальцах и странной, острой болью где-то под сердцем.

Имре молча раскладывал бекон, яйца и сыр по трём тарелкам.

— Имре… — тихо позвал Люка.

Ему вдруг отчаянно захотелось прижаться лбом к этой широкой спине. Просто прислониться. Остаться так, пока напряжение не уйдёт из этих плеч.

— Что случилось?

— А? — Имре поднял голову, будто не сразу понял вопрос, потом снова отвернулся. — Ничего. Просто думаю. Прикидываю график посадок. Погода в последнее время какая-то странная, непредсказуемая. Пытаюсь просчитать варианты.

Он отвернулся как раз вовремя, чтобы вынуть из тостера подрумянившиеся булочки. Высыпал их в корзинку и поставил на стол.

Люка, Вила и Сети молча наблюдали за ним.

А Имре упорно смотрел куда угодно, только не на них.

Это было ближе всего ко лжи, что Люка когда-либо видел от Имре.

Не то чтобы он верил, что Имре способен солгать.

Но сейчас он явно сказал не всю правду.

И судя по тому, как болезненно сжалось что-то в груди Люки, сделал это совершенно намеренно.

Он только не понимал, почему.