Глава 18

Айви

Как же я старалась держать голову высоко поднятой при нём, и как же быстро она опустилась через секунду после того, как я трусливо вылетела из зала. Мою грудную клетку сдавливала физическая боль, которая ощущалась так остро, что я не могла сделать нормальный, глубокий вдох — приходилось делать очень маленькие, но частые глотки воздуха, чтобы просто не задохнуться.

Увидеть его так внезапно было почти смертельно опасно для меня. Я до сих пор не знаю, как у меня вообще получилось сосредоточиться на работе, но в конце концов я это сделала, и клиенты остались довольны.

Работа. Алекс сказал, что всё это — просто работа. Но он полный идиот, если думает, что я в это так легко поверю. Не-е-ет, я знаю его слишком хорошо, чтобы купиться на всё это. Во всём этом спектакле точно есть смысл. Но я не понимаю, какой именно и зачем это всё.

Разве не он три года назад сам отказался от меня, хладнокровно решив всё за меня? Разве не он три года назад сказал мне жить дальше и никогда не вспоминать его?

Нет, я буду полной дурой, если стану отрицать, что моё сердце билось быстрее при виде его. И, поверьте, оно билось не от липкого страха. А от вспыхнувшей, болезненной любви к человеку, который, казалось, больше никогда не должен был появиться в моей жизни. Я так долго не ощущала этого чувства — такого сильного и пьянящего. Но стоило Алексу просто оказаться рядом… я чуть не сошла с ума.

Что мне теперь делать? Что теперь будет?

Я так скучала по нему — только сейчас я честно признаю это, и мне больше не страшно об этом подумать. Я так сильно люблю его, вопреки абсолютно всему. Но я также очень сильно боюсь. Не хочу снова оказаться во всём том аду. Я не готова снова терпеть всё то, что я терпела тогда, когда была наивным ребёнком, только входящим во взрослую жизнь. А он сломал меня. Целиком и полностью. В прямом и переносном смысле. Потом бережно починил. И снова безжалостно сломал.

Его запах, его тяжёлый взгляд поселились в моей памяти и неотступно преследовали меня вплоть до самого дома. Мне много раз писали Уилл и Миранда, спрашивая, как прошла эта важная встреча и жива ли я вообще после неё. Нет, я не была жива. Но я проигнорировала все их сообщения, потому что у меня не было абсолютно никаких моральных сил на рассказ о том, как всё прошло на самом деле.

Но вот с кем я точно хотела поговорить прямо сейчас, так это со Скарлетт. Стиснув зубы до скрежета, я захлопнула входную дверь своей квартиры с такой дикой злостью, что сама себя напугала. И, даже не раздеваясь, дрожащими пальцами сразу набрала номер подруги — сейчас в Бостоне был день, так что она должна была взять трубку быстро.

Почему она скрыла от меня это? Почему скрыл это Макс? Почему мне никто, чёрт возьми, не сказал, что моё прошлое догнало меня в Лондоне — казалось бы, в стране, в которой его никак не могло быть?!

Я жду долгих секунд двадцать, после чего из динамика телефона всё же доносится встревоженно-радостный голос Скарлетт: 

— Привет! Ну что, как всё прошло? У тебя всё получилось?

— Получилось, — холодно и отстранённо отвечаю я, лихорадочно обдумывая в голове, как вообще спросить про её предательство. 

— Рассказывай, мне очень интересно!

— Мне тоже кое-что интересно, — резко и жёстко обрубаю я. — Почему ты не рассказала мне? 

На несколько мучительных секунд в трубке повисает тишина, которая действует на меня как красная тряпка на быка — я завожусь ещё сильнее.

— Рассказала что?.. — её голос становится тише и осторожнее. 

— Что Алекс в Лондоне.

На какое-то короткое мгновение я всё же допустила слабую мысль: а может, Скарлетт действительно не в курсе, и Макс провернул всё это за её спиной? Но потом поняла: нет, она точно знает. И нет, Макс любит эту жгучую рыжую настолько сильно, что рассказывает ей абсолютно всё.

Скарлетт молчит. Долго, виновато молчит. Думает, какое бы придумать оправдание?

— Айви, я могу всё объяснить… 

— Постарайся! — я срываюсь, повышаю голос, но тут же пытаюсь взять себя в руки, сжимая свободную руку в кулак. — Постарайся мне объяснить, почему вы с Максом, чёрт возьми, всё знали и скрыли это от меня!

— Я узнала совсем недавно… и я просто не хотела тебе говорить, чтобы ты не нервничала, Айви. Ты ведь сама просила ничего о нём не рассказывать, только в том случае, если с ним что-то случится! 

— Но то, что он теперь находится в городе, где живу я, — разве это не то, о чём стоило мне немедленно рассказать?! Как давно он здесь?

— Всего неделю. Может, чуть-чуть больше. Я беспокоилась о тебе, правда. Как ты вообще… встретилась с ним? — голос Скарлетт откровенно дрожит, выдавая её с головой. 

— Разве ты не знала, что он работает в компании Макса? Что его компания заключила с моей договор, и он требовал именно меня в роли синхронного переводчика? — мой тон становится тише, когда я улавливаю в вопросе подруги искреннее удивление и полное непонимание.

— Что?! — подруга вспыхивает на том конце провода так резко, что я даже дёргаюсь. — Клянусь, Айви, я не знала этого! Я знала только, что он работает в компании Макса, конечно. И про договор я знала, да. Но я не знала, что вам придётся очно встретиться! Если бы я только знала, Айви, богом клянусь, я бы рассказала тебе!

— Макс твой — грёбаный предатель, Скарлетт! 

— Айви, умоляю, ну не кричи, не злись! 

— Как мне не злиться?! Ты хоть представляешь… нет, ты даже не представляешь, что я чувствовала, когда увидела его, Скарлетт! Впервые за три года! Что я переживала все эти три года, ты помнишь?! Ты помнишь, как я собирала себя заново по кускам?! А теперь всё это снова…

— Я беременна!

Эти два слова повисают в воздухе, словно разорвавшаяся бомба, а мой рот мгновенно захлопывается. Я пялюсь в одну точку на стене своей гостиной и медленно прикрываю глаза, пытаясь осмыслить то, что только что выпалила Скарлетт.

— Ты… что? — я быстро моргаю, находясь в полном, конкретном шоке.

Вся моя кипящая злость просто испарилась под тяжёлым давлением этих слов. В эту секунду я вообще забыла, о чём ещё мгновение назад кричала в трубку и на что так яростно злилась. 

— Я беременна, Айви, — в её голосе, сорвавшемся на всхлип, отчётливо слышались паника и какое-то сумасшедшее облегчение. Облегчение оттого, что она наконец-то призналась в этом.

— Какой срок, Скарлетт? 

— Пятая неделя. И… Макс сделал мне предложение, Айви. Мы поженимся. У меня… у меня будет ребёнок.

Я без сил откинулась спиной на кровать, глядя в белый потолок. У меня просто не было слов. У моей лучшей подруги, у Скарлетт, будет ребёнок. И она выходит замуж. Это именно те новости во взрослой жизни, к которым категорически нельзя быть готовой. Всё это казалось какой-то нереальной шуткой. Ещё вчера мы были беззаботными первокурсницами, а уже сегодня она в слезах признаётся мне в том, что ждёт малыша.

— Я очень рада за вас, — спустя долгое время тихо произношу я, чувствуя, как внутри сталкивается целый ураган противоречивых эмоций. — И как ты себя чувствуешь? 

— Пока сама этого даже не осознаю! Я — мама? Это вообще звучит как фантастика. 

— И кого вы хотите? — я слабо, но искренне улыбаюсь. 

— Мальчика, — по голосу слышу, что Скарлетт на том конце провода тоже расплывается в улыбке. — Ты будешь крёстной! А Алекс будет… Ой, — она резко осекается, а я мгновенно напрягаюсь. — Прости, пожалуйста.

— Проехали. С Максом я поговорю отдельно. 

— Ты не злишься на меня? 

— Как на молодую маму можно злиться? 

— Фу-у-ух! — подруга шумно, преувеличенно выдыхает. — Я так нервничала… а мне нельзя, заметь! Ладно, слава богу.

— Давай отключаться, я пойду отдыхать после всего этого кошмара. 

— А как всё прошло-то в итоге? 

— Давай завтра обсудим? На сегодня мне Алекса хватило с головой.

Скарлетт виновато соглашается, мы быстро прощаемся и сбрасываем вызов. Но телефон из дрожащих рук я не выпускаю — открываю мессенджер, нахожу нужный диалог и всё-таки яростно печатаю сообщение Максу:

«Ты предатель, Макс. Не могу поверить, что ты не сказал мне о том, что Алекс в Лондоне! О том, что он — клиент моей фирмы. Я не ожидала, что именно ты всадишь мне нож в спину».

Я думала отбросить телефон и лечь спать, несмотря на то, что на улице был ещё только разгар дня. Но не прошло и минуты, как мне упал ответ от Макса, и сон мгновенно отступил на второй план.

«Ты имеешь полное право злиться на меня, Айви. Но давай начистоту: пришла бы ты на эту встречу, если бы знала, что там будет Алекс? Нет. Ты бы отказалась и пряталась бы дальше, как делала это все последние три года. А тебе нужна работа, потому что тебе надо на что-то жить. Ты первоклассный переводчик, и работать в какой-то забегаловке вместо приличного офиса тебе бы не подошло — ты бы просто не выдержала».

Он печатает ещё. Я гипнотизирую экран, и падает следующее сообщение:

«И я не всаживал тебе нож в спину. Вы взрослые люди, Айви. Пора бы отпустить ситуацию и жить дальше — так, как распоряжается судьба. В Лондоне он пробудет ещё очень долго, с этим придётся смириться. Он работает. Как и ты. Это всё — просто работа».

Я только собираюсь начать набирать гневный ответ — в голове он у меня уже был полностью готов, — но Макс снова и снова закидывает меня сообщениями, не давая опомниться!

«И давай смотреть на всё объективно: он сделал что-то плохое сегодня, чтобы ты так психовала? Он запер тебя? Прикасался к тебе? Алекс не сделал абсолютно ничего, что выходило бы за рамки строгого делового этикета. А если ваш минутный разговор ты считаешь поводом для истерики — то ты ведёшь себя как ребёнок».

«О, так мне теперь в ножки поклониться и спасибо сказать за то, что он вёл себя нормально?! Я понимаю, что он твой лучший друг, но зачем ты так слепо ему подыгрываешь? Разве я не стала для тебя тоже кем-то близким, а? Почему со мной ты так поступил?» — я с силой нажимаю на кнопку отправки, чувствуя, как от жгучей обиды дрожат пальцы. Экран телефона немного расплывается перед глазами из-за подступающих слёз.

Я жду ответа, нервно гипнотизируя мигающее многоточие на экране.

«Ты прекрасно знаешь, что вы оба — моя семья. И я не выбирал между вами сторону, Айви. Я позволил вам встретиться на нейтральной территории, потому что знаю, что вам обоим это нужно. И ты очень тупишь, если хочешь это отрицать. Ты не скучала по нему? Так вот, он здесь. Я понимаю все твои страхи, поверь. Я знаю, каким Алекс был непроходимым уродом по отношению к тебе. Но тот Алекс, которого я знаю сейчас, изменился. То, что он сегодня просто поговорил с тобой, не выслеживая, уважал твои границы, — ни о чём тебе не говорит?»

Конечно, я скучала, идиоты! Но я сейчас слишком уважаю себя, чтобы вновь по уши окунуться в это дерьмо. Или дело даже не в уважении, а в том, что я до смерти боюсь снова разбиться вдребезги от этих чувств.

«Ты прекрасно знаешь, через что я прошла. Я не могу снова вернуться туда, откуда вылезла с таким трудом, — это во-первых. Во-вторых, он сам бросил меня, Макс. Сам сказал забыть. Что теперь?»

«Айви, ты же знаешь, почему вы расстались. Потому что он выбрал тебя, как раз таки. Потому что он выбрал твою нормальную жизнь, а не свою. И всё это было сделано из-за тебя. Всё, через что он прошёл и проходит до сих пор, — из-за тебя. Не читай это как обвинение, если что, это констатация факта».

Через что он проходит?

«Утекло слишком много воды. Я повзрослела, Макс. Я не смогу сейчас вынести все его выходки. Даже если и безумно скучаю, даже если в моём сердце нет и никогда не было места ни для кого другого, кроме него».

«Он изменился, Айви. Можешь не верить, я понимаю. Он проходил терапию целый год. Сейчас Алекс — другой человек, которого есть за что любить». Моё сердце пропускает болезненный удар. Терапию? Год? Мне слишком тяжело в это поверить. Но, боже, как же сильно мне хочется. И всё равно, несмотря на всё это, просто слишком страшно. Всё слишком тяжело и запутанно.

«И спасибо, что не вмешала в наши разборки Скарлетт. Ей сейчас и вправду категорически нельзя нервничать».

«Не прикрывайся Скарлетт и ребёнком, папаша!»

Макс отправил напоследок улыбающийся стикер, и я вышла из мессенджера, спрятав нагревшийся телефон под подушку, а потом без сил упала на неё лицом. И, закрыв глаза, уснула на удивление быстро. Слава богу, сновидения были чисты, и мне не пришлось нервничать хотя бы там…

***

Алекс

Остаток дня прошёл в таком диком напряжении, что к вечеру я всё же не выдержал и пошёл в ближайший бар. Мне жизненно необходим был свежий воздух и крепкий алкоголь, чтобы просто забыться. И лучше мне вправду забыть. Забыть её глаза. Забыть её голос. Забыть тот взгляд, с которым она смотрела на меня сегодня утром. Потому что моё сердце от одних только воспоминаний начинает ходить ходуном. Вся моя агрессия, апатия, пассивность ко всему окружающему миру прошли мгновенно. Айви действует на меня как самый качественный магний.

Я опасался того, что при встрече с ней мне либо окончательно снесёт голову, либо будет абсолютно насрать на её присутствие. Но я крупно просчитался. За эти три года меня не влекло ни к одной девушке, мне вообще никого не хотелось. Любые знакомства, на которые меня так настойчиво подталкивал Макс, оборачивались или моими глухими психами от женского напора, или полным отсутствием хоть какого-то интереса к их персонам.

С Айви — совершенно другой случай, который как раз таки до усрачки напугал меня самого. Неужели терапия Норы и вправду как-то повлияла на мои мозги? Я-то думал, это всё было просто для галочки. Сегодня, что на самой встрече, что после неё, мне было поразительно спокойно. Впервые за ебучих три года я чувствовал умиротворение. Самое настоящее и самое чистое. Я до дрожи боялся сказать что-то не то. Боялся обидеть её.

Ко мне снова возвращается способность хоть что-то ощущать, что-то по-настоящему чувствовать. И это, с одной стороны, пугает, потому что что ждёт меня после?

Я сжимаю стакан — уже второй по счёту — и, быстро опрокинув обжигающую жидкость в себя, со стуком ставлю его на стойку, но пальцы так и не разжимаю. Внутри сейчас бушует столько противоречивых чувств и мыслей, что я неосознанно начинаю злиться. Просто потому, что ненавижу, когда что-то выходит из-под моего контроля.

Заметив чьё-то движение с правой стороны от себя, я поворачиваю голову и встречаю широкую, откровенно кокетливую улыбку какой-то девицы. Чулки до ушей, сиськи напоказ, а глаза затуманены дешёвой похотью, которую я нутром чую ещё до того, как она открывает свой накрашенный рот, чтобы выдать мне своё «приветик».

— Приветик, — я попал в самое яблочко и от этого мгновенно усмехнулся, но самонадеянная соблазнительница решила, что эта улыбка адресована именно ей. — Рядом с тобой свободно? 

— Занято, — я отворачиваюсь, всем своим видом давая понять, что никак не заинтересован в продолжении. 

— По-моему, свободно, — девушка упрямо щурит глаза. — Не хочешь познакомиться? 

— Я поражаюсь тому, какое низкое у тебя самоуважение, — мои холодные слова заставляют её искренне удивиться, а я добиваю: — Я же прямо дал понять, сказав, что занято. 

— Ты занят? 

— Слушай, иди давай, — машу рукой, которой сейчас отчаянно хочется отвесить ей леща. Дама ожидаемо не выдерживает такого откровенного игнора — фыркает, встаёт и тут же перекочёвывает к другому мужчине на другом конце стойки.

Я провожаю наглую девицу равнодушным взглядом. Затем бросаю взгляд на пустой стакан, по стенкам которого медленно стекают янтарные капли виски, и всерьёз задумываюсь о том, чтобы заказать уже третий. Но головой прекрасно понимаю, что мне стоит остановиться прямо сейчас. Потому что, как правило, после третьего я уже ни черта не буду помнить.

Спустя пару минут входная дверь бара громко хлопает — с таким звуком, словно входящий сюда человек обещает барменше оставить много-много денег и щедро поделиться своими проблемами, которые той нахрен не сдались.

Боковым зрением я замечаю высокую мужскую фигуру, которая направляется в мою сторону, а уже через секунду тяжело опускается на то самое место, с которого я совсем недавно прогнал девицу. Он заказывает пинту пива и устало, я бы даже сказал, страдальчески, трёт лицо руками.

Я скашиваю на него глаза, и мои пальцы обхватывают стакан ещё крепче. Каковы были блядские шансы встретить его именно здесь? Сбоку от меня расселся Уилл. Тот самый “правильный” и “хороший” Уилл, каким Айви считала его тогда. Тот, который не так давно по-хозяйски держал за руку мою Айви, приобнимал её за плечи и вызывал её искренний смех и спокойствие на той чёртовой презентации.

Мне тогда было невыносимо трудно скрыть своё жгучее любопытство, поэтому тем же вечером я сразу, в лоб, спросил у нашей молодой мамаши, кем этот Уилл приходится Айви. И я сжимал челюсти до скрипа эмали, до одури страшась услышать в ответ «он её парень». Но, слава богу — правда, Господи, спасибо тебе, — они оказались просто друзьями. Однако я искренне надеюсь, что так считают они оба, а не одна только Айви.

Может, у меня уже началась паранойя, но я, клянусь, отчётливо ощущаю на его одежде запах Айви.

И через несколько секунд, сделав глоток из бокала, Уилл медленно поворачивает голову, скользя отсутствующим взглядом по всем немногочисленным посетителям. Он не сразу узнаёт меня. Даже смотрит на меня пару долгих секунд просто как на случайного человека. И вот мгновение — в его глазах вспыхивает узнавание. Его милое, правильное лицо резко каменеет.

— Это у меня галлюцинации, или это и вправду ты? 

— Я твоя самая сексуальная галлюцинация, Уилл. 

— Чёрт… серьёзно ты, Алекс! — парень от шока и удивления аж подпрыгивает на этом барном стуле и чуть не падает назад. 

— Да ладно тебе, не настолько же я страшный, чтобы падать.

Я медленно поворачиваюсь к нему всем корпусом, лениво опираясь локтём о столешницу, словно мы старые приятели, которые случайным образом встретились в баре за кружкой пива.

— Зачем ты вернулся?! — Уилл делает резкий рывок и молниеносно хватает меня за воротник, чем тут же привлекает внимание девушки-бармена.

— Эй, только не в моём баре, мальчики!

Я касаюсь руки Уилла, почти ласково, из последних сил стараясь не сорваться и не вмазать ему прямо здесь. Но раз девушка просит не в её баре…

— Что тебе от неё нужно? — Уилл старается всем своим видом показать, что он её личный защитник. Но руки больше не распускает — тоже послушался барменшу.

— Ничего, — я безразлично пожимаю плечами, хотя внутри просто горю от закипающей тёмной ярости.

— Врёшь, сука. Знаю, что врёшь. 

— Боже упаси. 

— Если ты её тронешь, клянусь, в этот раз я просто так тебе это с рук не спущу, Алекс.

— А ты стал её верной собачонкой или как? — я выгибаю бровь, окидывая его показательно снисходительным взглядом.

— Мне глубоко плевать, что ты там думаешь, псих. Я тебя предупредил. И насрать мне на то, кто ты и какие у тебя связи. Айви — моя подруга, и если я узнаю, что она страдает из-за тебя…

— То что? — я плавно приближаюсь к нему, сокращая расстояние.

Сука, конечно, я не собирался вредить Айви. Я себя скорее на куски порежу, чем сделаю ей хоть каплю больно. Но я физически не могу просто спокойно выносить эту его самонадеянную морду и этот блядский покровительственный тон!

— То что-то будет, — он многозначительно кивает, будто я должен испугаться и что-то понять по этому жалкому кивку. — На каждого таракана найдётся своя подошва, Алекс. 

— Но эта подошва — точно не ты, Уилл.

С этими словами я встаю со стула, отдаляюсь от барной стойки и вовсе выхожу на улицу. Мне жизненно необходим свежий воздух и тишина. Потому что этот урод в одну секунду испортил всю мою с таким трудом восстановленную ауру спокойствия!

В кармане куртки вибрирует телефон, и я достаю его скованными пальцами. На экране светится номер Макса. Как же всегда вовремя он звонит. И это, блядь, сарказм, если что. Я мгновенно снимаю трубку.

— Алло. 

— Ну как ты? — Макс тяжело вздыхает на том конце провода.

Сегодня днём я сразу же после встречи позвонил ему и вывалил всё, что адским пламенем горело внутри меня. Но из-за того, что у Макса было важное совещание в тот момент, он выслушал меня недолго и пообещал, что обязательно наберёт вечером.

— Даже не знаю, что тебе сказать. Только что, — я до побеления костяшек сжимаю свободную руку в кулак, — встретил Уилла. Помнишь его? Я рассказывал, что он крутился возле неё на презентации. Он меня так смело пытался напугать. Мол, если я не дай бог приближусь к Айви и наврежу ей — он меня в порошок сотрёт! Ты представляешь?

Из динамика телефона раздаётся искренний хохот Макса. 

— Он просто дал понять, что Айви не одна. 

— Как будто бы я вообще хочу ей навредить! 

— Раньше… — осторожно начинает друг.

Я резко его прерываю: 

— И раньше я не хотел ей вредить. Ты прекрасно это знаешь. Я просто не умел проявлять свою больную любовь иначе. Хотя нет, как раз таки именно больную я и проявлял.

— Но они-то об этом не знают. Ни Уилл, ни Айви. Что ты ответил ему? 

— Хотелось размазать его самоуверенную улыбку прямо о столешницу в баре. Уже готов был послать в жопу всё своё с таким трудом добытое спокойствие и все советы Норы заодно. Но в последний момент подумал о том, что Айви этот поступок точно не понравится, и просто ушёл.

— Ты поступил правильно. 

— А ты как? 

Мой вопрос заставляет друга замолчать, и я уже даже как-то внутренне подбираюсь.

— Скарлетт сегодня была в настоящей истерике. Вроде бы только первый месяц, а её гормоны уже убивают мою нервную систему. 

— Она у тебя всегда была истеричкой, — криво усмехаюсь я. 

— Прикуси язык, Алекс, — строго одёргивает меня Макс. — Айви звонила ей сегодня.

Я замираю прямо посреди оживлённого тротуара. 

— И что? О чём они говорили? 

— Айви была в абсолютном бешенстве, потому что ни я, ни Скарлетт не рассказали ей о тебе. А мне она и вовсе отправила сообщение, что я всадил ей в спину нож. Скарлетт этот долгий крик вытерпеть не смогла и просто выпалила про свою беременность. Айви смягчилась, конечно.

— А что ты ответил ей? 

— Что всё это — вынужденная мера. И это же, отчасти, правда. Это просто работа, твоя прямая обязанность. Кстати, о работе, Алекс.

— Что там ещё? — я обречённо вздыхаю. 

— Мистер Харпер, босс Айви, оборвал мне сегодня всю линию, — уже более деловым тоном продолжает друг. — Французы остались настолько довольны сегодняшним переводом, что Харпер моментально почуял золотую жилу. Он хочет немедленно подписать с нами эксклюзивный контракт на долгосрочное сопровождение всех наших европейских сделок их агентством. И настаивает на подписании завтра в десять утра, прямо в их офисе.

— И? 

— Нужно, чтобы ты завтра лично приехал и подписал этот контракт. Мои губы сами собой растягиваются в хищной ухмылке. 

— Айви будет в полном восторге.