Глава 17. Авария

Той зимой Алма-Ата превратилась в одну сплошную стройку. Всюду, куда не кинь взгляд, что-то строили или чинили. После того как немцы перешли Дон и стали подбираться к Волге, значение этого некогда заштатного городишки заметно выросло. Сюда в спешном порядке эвакуировали все, что только успевали: заводы, фабрики, театры, киностудии. И люди, люди. Смуглые и с белоснежной кожей, азиаты, европейцы, кавказцы – кого угодно можно было встретить на улицах послевоенной Алма-Аты.

Байжумин смотрел в окно. «Воронок» тихо скользил вдоль поднимающихся ввысь типовых зданий, строящихся руками чужаков-военнопленных.

До улицы Фрунзе, на которой располагался особый отдел НКВД от дома Байжумина ехать никак не больше пятнадцати минут. Это если на арбе. Если на машине – еще быстрее. Бексултан Имангалиевич взглянул на часы: половина девятого. Они катались уже больше часа. Машина сделала очередной бессмысленный маневр, они выехали проспект Сталина, и снова поехали вверх. А может быть они вовсе и не в НКВД едут?

Поразившись собственной догадке, Байжумин ощутил пробежавший по телу холодок. Вот значит, куда едем! Без суда и следствия… А труп в горах потом дикие звери обглодают. Ясно, товарищи. Что делать? Просто оставаться до конца в машине, потом послушно выйти, повернуться затылком к заряженному пистолету и… Вот так, по-глупому? Это после стольких лет постоянной игры со смертью? Выпрыгнуть. На ходу. Дверь открывается против движения. Будет не так удобно, но все же вариант.

В тот момент, когда Байжумин, скосил глаза на клюющего длинным носом чекиста с туповатым взглядом, который делил с ним заднее сиденье, раздался пронзительный визг тормозов. Какая-то глупая мамаша с ребенком на руках решила, что сумеет перебежать на противоположную сторону дороги прямо перед приближающимся автомобилем. Водитель резко крутанул баранку, и машину повело боком. Потом все пошло кругом. «Воронок» сделал несколько оборотов, прежде чем остановиться вверх колесами.

Немногочисленные прохожие замерли от ужаса. «Воронок» блокировал движение на проезжей части. Всего в паре метров остановился черный ЗИС, ехавший в противоположном направлении. Из него выскочил шофер в форменной фуражке. Он первым подскочил к перевернутому автомобилю, открыл дверь и попытался вытащить одного из пассажиров. Вскоре к нему присоединились двое его пассажиров – мужчина лет сорока и женщина – чуть помладше.

Этого всего Байжумин видеть не мог, так как находился без сознания. Не видел он и того, как из распахнувшейся задней двери на проезжую часть вывалился знакомый ему гость с Дальнего Востока. Это произошло аккурат в тот момент, когда из машины вытащили полуживого подполковника. Японец распихал столпившихся у машины зевак, и принялся отчаянно лупить Бексултана Имангалиевича по небритым щекам. При этом он то и дело выкрикивал: «Ши Чуйса!», «Ши Чуйса».

Первым, что увидел Байжумин, едва сумев разлепить веки было смуглое лицо Тануки. Откуда же вы здесь взялись, господин Моцумото-младший?

Японец продолжал что-то говорить, на своем родном языке, но Байжумин не слышал его. Он сидел перед ним на корточках, и аккуратно придерживал его голову. В свободной руке, был зажат спрятанный в ножны меч. Тот самый. Вокруг суетились люди. Кто-то истошно призывал вызвать бригаду скорой помощи. Голова подполковника гудела. Он сделал усилие и перевернулся на живот, почувствовав рвотные позывы. Его вырвало прямо на свежий снег. Это привело подполковника в чувства. Только после этого Байжумин огляделся.

- Что ты здесь делаешь? – прохрипел Байжумин.

- Товарищ подполковник, помогите мне. – взмолился Тануки, низко склонив голову. - Меня ищут. Они отберут отцовский меч и убьют меня. В лагере бунт. Мне пришлось уносить ноги.

Так Байжумин истолковал попытки Тануки выдать осмысленную речь на казахском языке. Кое-где японец помогал себе жестами. Подполковник попытался встать, но самостоятельно это сделать у него не вышло. Тануки с готовностью подхватил его. Помог принять вертикальное положение.

Ехавших с ним в машине чекистов тоже повытаскивали из машины. Двое были без сознания. Третий – тот, что сидел за рулем, бормотал что-то невнятное и все силился стряхнуть с опущенных век стеклянную крошку от разбитого ветрового стекла. Милиции еще не было.

- Знаешь, что, дружок! – прохрипел Байжумин уже по-русски, морщась от боли. – Давай-ка мы с тобой куда-нибудь в другое место отойдем, и там уже будем разговаривать.

С этими словами Байжумин собрал остатки сил, и уже собирался двинуться в сторону ближайшего переулка, но в этот момент увидел ее. Вместе с обычными прохожими, суетившимися около перевернутого «Воронка», она помогала оказывать помощь пострадавшим. Он узнал ее сразу, ведь ему не раз приходилось видеть ее фото на страницах фронтовых газет. Это была она – казахский соловей, Кульгайша Басенова. Та, чей невероятный голос на протяжении стольких лет согревал его душу и напоминал о далекой родине.

Бексултан Имангалиевич никогда не думал, что ему посчастливится увидеть ее вживую, но какой же несправедливостью было встретить ее именно в этот момент. Народу становилось все больше. Не так уж и часто в Алма-Ате кто-то разбивался на автомобиле. Байжумину и его японскому другу нужно было срочно уносить ноги.

Они петляли по дворам довольно долго. До тех пор, пока Бексултан Имангалиевич не убедился, что за ними никто не идет. Такой марш-бросок дался пострадавшему в аварии подполковнику нелегко. У него все еще кружилась голова, и тело было в ссадинах. Но останавливаться было нельзя. Ни тому, ни другому. Нужно найти укромное место и спрятаться там. Байжумина осенило. Он остановился между двумя двухэтажными домами, выкрашенными в горчичный цвет. Повернулся к Тануки.

- Когда отряд не выходит на свой участок работы, его кто-нибудь заменяет? – неожиданно спросил он по-казахски.

Тануки замешкался.

- Ладно, - сам же ответил Байжумин, переходя на русский язык. – Откуда тебе знать-то. Пошли.

И они пошли. Тануки не говорил ни слова. Просто шел за Байжуминым. Тот не оборачивался, но знал, что японец следует за ним. Впереди показалась улица Комсомольская, на которой располагался недостроенный дом с лабораторией. Японцы уже успели возвести все три этажа, и даже уложили часть кровли здания.

Как и предполагал Байжумин, на стройке никого не было. На двери подвала висел амбарный замок. Значит, Тануки не врет насчет бунта. Если так, то сюда в ближайшее время точно никто не заявится. Все заняты японцами. Можно отсидеться несколько часов. Понять, что делать дальше.