Глава 17

В три часа Сэм позвонил и сказал, что его рейс задерживается и он прилетит только около одиннадцати вечера. Впервые в жизни Джейсон обрадовался, услышав, что Сэм опоздает: это давало ему ещё немного времени отсрочить неизбежный разговор.

Дрейфус была откровенно разочарована, когда Джейсон велел детективу Уорд связаться с офисом шерифа Раут и сообщить им о карте Таро, найденной на месте самоубийства Сантоса, а затем увёл её. Он старался не обращать на это внимания, но даже когда они наконец остановились на очень поздний обед, она всё ещё выглядела расстроенной.

— Это не наше дело, — напомнил он ей за тако в мексиканском ресторане «Гвадалахара».

— Именно мы установили связь между этими картами Таро.

— Да. Но, справедливости ради, речь идёт о двух правоохранительных органах из разных юрисдикций, расследующих два, на первый взгляд, не связанных между собой преступления.

— Которые оказались связаны.

— Возможно.

Она упрекнула его взглядом.

— Уэст, вы правда считаете, что предполагаемое самоубийство Сантоса и убийство Хана не связаны?

Нет. Он так не считал. Ни минуты. Он сказал:

— Я воздерживаюсь от суждений, — и потянулся за чипсами.

Она нахмурилась.

— Нет, не воздерживаетесь. Вы просто не хотите ввязываться.

Это было не так. Ну, отчасти так. Ему нужно было держаться в тени, это точно. Он уже давно переступил границы простого консультирования по этому делу. Он активно расследовал кражу коллекции Хана вместе с Дрейфус, и Сэму это не понравится.

Но Сэму, вероятно, не понравится ничего из того, что Джейсон скажет сегодня вечером. Он макнул ещё один чипс в сальсу и мрачно захрустел.

— Вы навели меня на мысль, — сказала Дрейфус. — Я загуглила значение «Повешенного» в перевёрнутом положении. — Она подняла телефон и тихо прочитала: — «В раскладе перевёрнутый Повешенный служит предупреждением. Возможности упущены или потрачены впустую. Неспособность измениться приведёт к падению. Самовлюблённость и эгоизм направят ищущего по опасному пути».

— Мы понятия не имеем, как следует толковать эту карту. — Она открыла рот, чтобы возразить, и Джейсон добавил: — Кроме того, это очень общее толкование. Его, вероятно, можно применить к кому угодно.

— Это точно звучит как Майкл Хан. Ладно, послушайте толкование Мага. — Дрейфус пролистала экран пальцем. Она процитировала: — «Обладая силой стихий и всеми мастями, Маг преобразует потенциал, заложенный в Шуте, в реальность с помощью силы желания. Маг служит мостом между небом и землёй, ибо он понимает смысл слов „как вверху, так и внизу“. Создайте внутренний мир, и внешний последует».

— Я понятия не имею, что это значит.

Дрейфус улыбнулась.

— Готова поспорить, Сэм Кеннеди знает.

Кстати, сейчас он бы не отказался от маргариты. Джейсон сказал:

— Готов поспорить, Сэм Кеннеди сказал бы пару слов о том, что мы сидим здесь и читаем толкования карт Таро, вместо того чтобы искать пропавшую коллекцию.

Дрейфус скорчила гримасу и убрала телефон в сумку.

— Ладно. Без риска нет славы.

Он усмехнулся ей. Через мгновение она неохотно усмехнулась в ответ.

Пока Джейсон работал, было легко — ну, относительно легко — отодвинуть все... ладно, большинство мыслей о Сэме и разговоре, который им предстоял сегодня вечером.

У него было время всё обдумать, и он понял, что слишком эмоционально отреагировал на то, чем на самом деле занимался Сэм. Он понимал, что Сэм прав и что недавнее нападение беспокоит его сильнее, чем ему хотелось признавать. Желание оставить случившееся позади, жить дальше и как можно скорее вернуться к «нормальной жизни» было вполне типичной реакцией человека, пережившего травму, — человека, пытающегося избежать прямого столкновения со страхом и потерей. Потерей чувства безопасности, уверенности в собственной способности справиться с любой ситуацией. Страхом того, что на него могут снова напасть.

Он знал, что прошлое Сэма, и особенно трагическая судьба Итана, не могли не влиять на его реакцию в подобных обстоятельствах. Как могло быть иначе? Джейсону достаточно было вспомнить лихорадочные каракули на той доске, чтобы понять: по-своему, в своей немногословной и властной манере, Сэм тоже был напуган. Потерять одного близкого человека из-за убийства — уже страшно. Осознавать, что второй тоже в опасности, для него, вероятно, означало собственную небрежность. Или проклятие.

Джейсон также понимал, что Сэм не привык к тому, чтобы его решения ставили под сомнение, допрашивали его или требовали от него объяснений — тем более человек, которого он явно считал младшим партнёром в их отношениях.

Их отношения не были отношениями равных; это было до боли очевидно — и в каком-то смысле именно в этом заключалась главная проблема. Больше всего Джейсону хотелось верить, что они смогут спокойно, по-взрослому всё обсудить и договориться о границах и взаимной автономии. Но разговор той ночью закончился ничем. И у него не было причин думать, что сегодняшний пройдёт лучше.

Джейсон мысленно проиграл с полдюжины возможных сценариев и даже попытался отрепетировать несколько вступлений о честности и открытости в здоровых отношениях. Но всё равно не мог представить ни одного исхода, который не закончился бы тем, что они с Сэмом признают: будущего у них нет.

Это разрывало его на части. Он любил Сэма. Он действительно верил, что между ними наконец всё начинает налаживаться, а потом началась эта чёртова полоса ада. Что, справедливости ради, не было виной Сэма.

Но кто бы ни был виноват — судьба, обстоятельства, — итог оставался тем же: Джейсон всё сильнее убеждался, что на самом деле совсем не знает Сэма. И что Сэм, в свою очередь, не знает и не понимает его.

Сам Сэм, Джейсон был в этом уверен, отмахнулся бы от подобных мыслей как от очередного проявления его впечатлительности, драматичности и любви к красивым сценариям. Или придумал бы ещё какое-нибудь объяснение — такое, которое не требовало бы воспринимать его слова всерьёз, не говоря уже о том, чтобы что-то менять.

Или, что ещё хуже, решил бы, что требования Джейсона означают лишь одно: его пора отправить вслед за всеми остальными людьми, с которыми Сэм когда-либо пытался построить отношения. По крайней мере, после Итана. А именно: удалить Джейсона из избранных контактов в своём iPhone, а затем — и из своей эмоциональной памяти, после чего просто жить дальше.

В любом случае, это, вероятно, было неизбежно. Если не сегодня, то со временем.

Между этими мрачными мыслями время от времени вспыхивал его природный оптимизм. Джейсон не был человеком, склонным к неуверенности. Он верил, что за важные для него вещи стоит бороться. И, как ни банально это звучало, верил в силу любви.

Но с самого начала что-то в его отношениях с Сэмом выбивало у него почву из-под ног. Он никак не мог обрести равновесие. И всякий раз, когда казалось, что дорога наконец выровнялась, в них врезался астероид или случалось что-нибудь столь же нелепое. Возможно, это был просто случай из серии «правильный человек, неправильное время». Такое вообще бывает?

Наверное, нет. Если время неподходящее, значит, и человек не тот.

Отношения с Сэмом Кеннеди никогда не могли быть простыми.

И, справедливости ради, отношения с самим Джейсоном тоже вряд ли можно было назвать лёгкой прогулкой. Он был не менее одержим работой и карьерой, так же занят, так же привык, чтобы всё было по его правилам, и так же не любил уступать.

В семь позвонила Дрейфус.

— Вы не поверите, — сказала она. — Мы получили записи с камер соседей, живущих напротив дома Ханов.

— Верю, — сказал Джейсон.

— Не в этом дело, — раздражённо ответила Дрейфус. — Подождите, пока не увидите запись. Я отправляю её вам по почте.

Джейсон открыл почту.

— Хотите, чтобы я перезвонил?

— Нет, я подожду.

Они молчали, ожидая, пока придёт письмо.

— Хотите дать подсказку? — спросил Джейсон.

— Нет.

Почта тихо звякнула.

— Получил. — Джейсон открыл письмо, скачал вложение и принялся просматривать запись.

— Ну? — потребовала Дрейфус. — Что мы видим?

Джейсон молча наблюдал за нечёткими, далёкими фигурами, снующими в тенях.

— Ограбление. Крупную кражу. Выдачу себя за волшебников без лицензии.

Дрейфус сухо заметила:

— Вы уверены, что у них нет лицензии? Выглядит как Хэллоуин.

Да, выглядело именно так. Цилиндры, плащи, накидки, маски. Настоящий Хэллоуин. Много фокусов и много добычи. Люди постоянно входили и выходили. Вся коллекция Майкла Хана буквально исчезала у них на глазах. Только на дворе был апрель, а не октябрь, и это была не шайка любителей сладостей. Это была целая стая фокусников — или как там называется группа фокусников? Иллюзия?

К сожалению, никакой иллюзии здесь не было. Лишь уверенность воров в собственной безнаказанности.

Он поужинал за ноутбуком и работал без перерыва до половины одиннадцатого. Затем закрыл компьютер, приготовил себе «Камикадзе» и устроился у камина ждать. В одиннадцать Сэм всё ещё не появился. Джейсон налил себе ещё.

Танцующее в камине красно-золотое пламя, заунывный вой ветра под карнизом и недосып после прошлой ночи постепенно сделали своё дело. Он закрыл глаза. В следующий миг он уже просыпался от звука ключа в замке.

Входная дверь распахнулась, впустив порыв холодного ночного воздуха. Джейсон выпрямился. Сэм шагнул внутрь.

Застигнутый врасплох, ещё не до конца проснувшийся, Джейсон вдруг увидел Сэма почти как постороннего. Он заметил, насколько тот устал: морщинки у глаз и возле носа проступили резче, под блестящими глазами легли тени. Казалось, он даже похудел. Стал острее. Весь — из жёстких линий и опасных граней. Холодный. Сдержанный. Опасный.

Потом Сэм посмотрел через комнату и увидел его, и что-то изменилось в его лице. Не то чтобы оно смягчилось — скорее, потеплело. Словно за глазами вдруг зажёгся свет.

— Привет. Не стоило меня ждать.

В этом удивлённом удовольствии было что-то, что задело Джейсона. Почти выбило почву из-под ног. Мысль о том, что Сэм искренне удивлён тому, что он его дождался… Да, многие называли Сэма высокомерным и властным. Но была в нём и эта сторона.

Джейсон поднялся и подошёл к нему. Сэм поставил сумку на пол, обнял его за талию и притянул к себе для долгого, глубокого поцелуя. Джейсон обвил руками его шею и ответил так же жадно.

Если это наша последняя ночь, пусть она будет хорошей.

— Чёрт, я скучал по тебе, — пробормотал Сэм, когда их губы разомкнулись настолько, чтобы можно было говорить и дышать.

— Я тоже. Всегда.

Вероятно, говорить это было стратегической ошибкой. Но это была правда. Он скучал по Сэму всякий раз, когда они были не вместе. Стоило помнить об этом прежде, чем они начнут проводить границы.

Сэм внимательно всматривался в его лицо, словно проверяя, не осталось ли на нём следов случившегося.

— Ты в порядке?

— Да. Как прошла поездка?

— Впустую, — устало ответил Сэм. — А перелёт был просто адским. Такое ощущение, будто нас трясло всю дорогу от Колорадо-Спрингс до Шайенна.

— Есть хочешь? Или выпить?

— От выпивки не откажусь.

— Сейчас сделаю.

Джейсон думал, что Сэм сначала пойдёт умыться, но тот последовал за ним на кухню и, прислонившись к стойке, молча наблюдал, как он готовит напиток. Джейсон выжал лимонный сок в стакан со льдом и виски и едва не вздрогнул, когда Сэм протянул руку и кончиком пальца осторожно провёл по заживающему порезу у уголка его глаза. Заметив его реакцию, Сэм виновато улыбнулся.

Это был такой несвойственный ему жест.

В спальне он умел быть нежным, но за её пределами редко позволял себе подобную близость.

— Ты выглядишь гораздо лучше. И почти перестал хромать.

— Я же говорил, что быстро восстанавливаюсь.

— Говорил. — Сэм взял стакан, который протянул ему Джейсон. — А ты?

— Сейчас налью.

Джейсон поспешно приготовил себе такой же коктейль.

— За встречу.

Сэм легко коснулся его стакана своим.

Джейсон осушил коктейль в два глотка. Сэм тихо усмехнулся.

— Нервничаешь?

— Последние пару дней выдались долгими.

— Это точно.

Они вернулись к камину и устроились на диване. Сэм вытянул руку вдоль спинки, и Джейсон придвинулся ближе. Больше всего на свете ему хотелось положить голову ему на плечо, закрыть глаза и оставить до завтра любой разговор, который мог разрушить спокойное счастье этого вечера.

Но если отложить его сегодня, завтра станет только труднее. А может быть, и вовсе невозможно заговорить об этом с Сэмом. Он будет снова и снова откладывать разговор, пока всё опять не взорвётся.

Кончики пальцев Сэма лениво скользнули по его затылку. Джейсон невольно вздрогнул. Сэм тихо, понимающе хмыкнул. В этом звуке было столько привычной близости, что у Джейсона болезненно сжалось сердце.

Он не хотел это терять. Не мог.

Он решил начать с чего-то нейтрального.

— Тебе удалось ещё раз поговорить с Бамбергом?

Пальцы Сэма замерли. Он тяжело вздохнул.

— Да.

— И как?

Сэм медленно покачал головой.

Что это означало?

Когда он не продолжил, Джейсон спросил:

— Зачем ты хотел снова поговорить с ним?

— Отчасти потому, что я стал старше и гораздо опытнее. В первый раз я просто хотел поймать его. Осудить. Нет, не просто осудить. Посадить навсегда. Моё восприятие многих вещей изменилось с годами. — Он рассеянно потряс лёд в остатках напитка. — Хотя не в том, что касается пожизненного заключения для таких психопатов, как Бамберг.

Джейсон посмотрел на свою руку, лежащую на мускулистом бедре Сэма. Ему было нелегко произнести эти слова. Голос его был едва слышным.

— Это не потому, что ты думаешь, что он может нанять кого-то, чтобы убить тебя, или людей, которые тебе дороги?

Он отсчитал два удара сердца, прежде чем Сэм осторожно сказал:

— Где ты это услышал?

Джейсон встретил его взгляд.

— Я не слышал. Я прочитал это в папках в твоём кабинете. — Иисусе. Несмотря на все мысленные репетиции, это всё равно прозвучало плохо. Грубо.

Брови Сэма слегка приподнялись в немом вопросе. Он ничего не сказал. Его взгляд стал настороженным.

— Я не рылся в твоих вещах, — сказал Джейсон. — Я хочу, чтобы ты это понял. У меня не было намерения просматривать твои папки.

Сэм издал невесёлый звук.

— Ладно.

— Я даже не уверен, зачем открыл дверь в твой кабинет. Честно говоря, мне кажется, я просто скучал по тебе. — Глаза Сэма дрогнули, но он ничего не сказал. — Но когда я открыл дверь, я увидел доску с моим именем.

— Понятно.

— И я понял, что ты действительно считаешь: кто-то из твоего прошлого может быть тем, кто на меня напал.

— Я говорил тебе, что это возможно.

Улыбка Джейсона вышла кривой.

— Да. Говорил. Но ты представил это как маловероятную возможность. А на самом деле считаешь вполне реальным вариантом. Возможно, даже наиболее вероятным.

Прошла ещё секунда или две, прежде чем Сэм сказал:

— Ты чувствуешь, что я солгал тебе. — Это было отстранённое наблюдение Сэма-Психолога. Человека со степенью магистра по криминальной психологии, который не всегда так хорошо разбирался в обычных личных отношениях.

— Именно так это и ощущается. Я понимаю, что это было в лучшем случае умолчанием, но всё равно кажется, будто ты намеренно держал меня в неведении.

Сэм наклонился вперёд, чтобы поставить пустой стакан на журнальный столик, и убрал руку с плеча Джейсона. Джейсон почувствовал потерю этого привычного, успокаивающего веса почти как отзвук захлопнувшейся двери. Сэм не смотрел на него, когда сказал всё тем же ровным, бесстрастным голосом:

— Позволь мне спросить тебя. Как ты думаешь, помогло бы тебе сразу после нападения знать, что существует несколько подозреваемых — людей, которых ты сам называешь монстрами, — которые могут желать тебе зла?

Джейсон закрыл глаза. Он старался говорить спокойно.

— Ты не мог бы... не использовать этот голос психоаналитика?

Сэм сказал:

— Прости. — А затем добавил: — Ты не ответил на вопрос.

Джейсон открыл глаза.

— Я не знаю, Сэм. Возможно, не стоило говорить об этом, когда я только пришёл в себя, но когда мы уже оказались здесь, когда я спросил тебя об этом? Тогда, думаю, правильным было бы быть честным со мной. Я имею право знать, откуда может исходить опасность.

— Я не знаю, откуда может исходить опасность. В этом и проблема. — Голос Сэма оставался ровным.

Джейсон повернулся к нему так, чтобы они могли смотреть друг на друга.

— Это проблема, которую мы хотя бы должны разделить. Послушай, я знаю, что то, что случилось с Итаном, имеет значение. Возможно, из-за этого ты чувствуешь, что должен...

Выражение лица Сэма стало закрытым, непроницаемым.

— Ты ничего об этом не знаешь, — перебил он Джейсона.

Он не звучал злым. Его лицо и голос были холодными. Нет. Хуже. Равнодушными.

— Ты понятия не имеешь, о чём говоришь.

Это сработало. Это заставило Джейсона почувствовать себя драматичным, эмоциональным человеком, который лезет не в своё дело.

«Так он сражается с людьми, которые ему не нравятся».

Но, когда эта мысль сформировалась, Джейсон понял, что ошибся. Взрослый Сэм просто уничтожал своих противников. Так сражался мальчик Сэм. Пряча свою неуверенность, свою уязвимость за презрением и насмешкой.

«Не просто богатый владелец ранчо. Очень богатый».

Почему это воспоминание сжало ему горло? Почему принесло эту жгучую боль в глаза? Это случилось.

Джейсон сказал тихо:

— Ты прав. Я понятия не имею, потому что с той ночи в «Буканирс Коув» два месяца назад ты почти не сказал ни слова об Итане.

Глаза Сэма потемнели от гнева.

— Зачем бы я стал?.. Итан не имеет никакого отношения к нам.

— Правда? Потому что его фотографии и картины всё ещё висят в доме твоей матери. — Он слышал боль в собственном хриплом голосе, и это было именно то, чего он не хотел делать: не говорить этих слов, не показывать эту боль. Но они всё равно вырвались. — Потому что мы уже однажды расстались из-за него.

Это была ошибка. Лицо Сэма напряглось.

Он сказал холодным, отрывистым голосом:

— Что ты хочешь знать?

— Иисусе, Сэм. — Джейсон пытался подобрать слова. Он чувствовал, что у него был один шанс, и он уже его упустил. — Дело не в... У меня нет списка вопросов. Мне просто кажется странным, неправильным, что мы поговорили о нём в ту ночь, а потом больше ни разу его не упоминали. Нет, беру свои слова обратно. Его упоминали в ночь нашего приезда, когда твоя мать сказала, что я выгляжу как призрак.

В Сэме не было ни капли смягчения. Если что, он становился только злее.

Он резко сказал:

— А что, по-твоему, тут ещё можно сказать? 

Было неприятно впервые оказаться объектом этой враждебности. Возможно, до полного уничтожения и правда оставался один шаг. 

— Ничего, чего ты сам не хочешь мне рассказывать. Но... — Джейсон пытался убрать из голоса любые обвинения или боль. — Ты не понимаешь... Я не могу избавиться от ощущения, что некоторые твои взгляды, твои поступки, что угодно — всё это связано с тем, что случилось с Итаном. Ты действительно хочешь сказать, что не считаешь: смерть Итана влияет на наши отношения?

— Я не думаю, что она влияет на них настолько, как ты себе представляешь.

— Ты сказал мне, что пошёл в ФБР, потому что не хотел, чтобы Итан умер зря.

— И?

Никакой уступки, никакой снисходительности или даже намёка на понимание. Это действительно была закрытая территория. Личная. Охраняемая и защищённая. Выйти на это минное поле было одной из самых больших ошибок, которые Джейсон мог совершить, потому что пути назад уже не было. Не существовало никакого безопасного отступления. Теперь он был один.

Что-то вспыхнуло и тут же погасло внутри него. Надежда? Через мгновение он пожал плечами.

— Ладно. Не моё дело. Справедливо.

Сэм повернул лицо к огню.

Джейсон смотрел на него.

Свет камина скользил по резкому каменному профилю Сэма.

Он ждал, давая ему время, надеясь, что Сэм скажет хоть что-нибудь.

Ничего.

Наконец Сэм посмотрел на свой стакан, словно только сейчас заметил, что тот пуст. Он поднялся и ушёл на кухню.

Джейсон слушал звуки льда, звякающего о стакан, ложки о сахарницу, льющейся жидкости. Медленные. Размеренные. Будто всё это требовало полного внимания.

Он поднялся с дивана и вышел из гостиной.