Глава 17

Имре никак не мог устроиться поудобнее.

Он лежал, развалившись на кровати, и смотрел в потолок. Одеяло он отбросил ещё час назад: под ним, да ещё с горящим камином, было слишком жарко, а без него — слишком холодно. Но не температура мешала ему уснуть. И даже не мысль о том, что через час придётся встать и проверить коз, чтобы успокоить мальчика, запертого в своей комнате в конце коридора.

Мешал сам мальчик и эти чёртовы широко раскрытые зелёные глаза.

Почему он думает о Люке? Злом, насупленном Люке. Тихом, застенчиво смеющемся Люке. Люке, заворожённом мягкостью лошадиной морды. Люке, державшем голову козы у себя на коленях и плакавшем от чистой, абсолютной боли.

Люке, который прижался к нему, цеплялся за него и доверял Имре так, будто он всё ещё был тем человеком, которого Люка знал десять лет назад.

Он начинал думать, что это может быть не так.

Он вздохнул, провёл рукой по лицу и выкатился из кровати. Завтра он пожалеет об этом, но сейчас сон был бессмыслен. Он натянул джинсы поверх боксёров, накинул рубашку с длинным рукавом и вышел в коридор. Проходя мимо комнаты Люки, он остановился: под дверью пробивался бледный свет. Он прислушался, но не услышал ни движения, ни стука клавиш, ни других признаков того, что Люка не спит. Осторожно постучал костяшками пальцев.

— Люка? — прошептал он.

Никакого ответа.

Осторожным движением он повернул ручку, пока защёлка бесшумно не отщёлкнулась, и приоткрыл дверь. Ровно настолько, чтобы заглянуть внутрь.

Люка лежал на боку в кровати — длинное создание из бледных тонких конечностей, запутавшихся в нескладный клубок; тёмные волосы разметались по подушке, оставляя лицо беззащитным. Во сне его хмурость и настороженная отстранённость исчезли, и он выглядел почти…

Потерянным, подумал Имре.

Потерянным, без компаса, будто падающим и уже не понимающим, где верх. 

Люка уснул с открытым ноутбуком перед собой; маленькие чёрные наушники всё ещё были в ушах, а ноутбук опасно свисал с края кровати. Одеяло сползло к ногам, и по гладкой бледной коже пробегали мурашки. Имре вздохнул, покачал головой и бесшумно вошёл в комнату, ступая по потёртым половицам.

Он переставил ноутбук на тумбочку, затем остановился.

Венок, сплетённый из клевера, который он подарил Люке утром, был наброшен на синий абажур лампы, мягко обнимая его. Цветы увяли, стебли побурели, но… он сохранил его.

Имре едва коснулся лепестков, затем укрыл Люку одеялом, натянув его до плеч.

Люка издал сонный звук, глубже зарываясь в простыни, потом затих. Имре подождал, пока тот снова успокоится, затем осторожно вынул наушники из его ушей. Его пальцы задели мягкую кожу щеки, ощутив лёгкую шероховатость едва пробивающейся щетины у висков.

— Имре? — выдохнул Люка его имя хриплым шёпотом, не открывая глаз.

Имре даже не подумал, что тот действительно проснулся; просто говорил во сне. Люка тихо вздохнул, уткнулся носом в подушку и снова расслабился, пробормотав ещё раз:

— …Имре.

«Не надо», — подумал Имре. Дыхание жгло грудь изнутри. 

Не произноси моё имя… так.

Люка лишь тихо вздохнул.

Имре свернул провод наушников поверх ноутбука, затем откинул волосы Люки со лба. На мгновение задержал пальцы в его волосах. Тёмные пряди блестели, словно гладь чёрной воды в безлунную ночь.

— Спи, мой андьялка, — прошептал он.

Затем заставил себя отстраниться и выскользнуть в ночь, к амбару.