Глава 17

— Вы совсем не выглядите потрёпанным, агент Уэст, — поприветствовал Джейсона шеф Джервейз. — Рад видеть, что вы вернулись к работе.

— Это молодость, — сказал Кеннеди.

Джервейз усмехнулся:

— Именно это я когда-то думал о вас, агент Кеннеди.

Кеннеди фыркнул.

— Последние двадцать четыре часа были интересными, — сказал Джервейз, проводя их к своему кабинету. — Произошли кое-какие события, о которых вам стоит узнать. — Он крикнул в сторону стойки регистратуры: — Можно нам кофе, офицер Кортни?

— Иду, шеф!

Бокснер уже был в кабинете Джервейза и рылся в его картотеке. При их появлении он виновато вздрогнул, и Джервейз сказал:

— Сколько раз тебе говорить, что нужно спрашивать, прежде чем рыться в моих документах? Это ещё не твой кабинет, Бойд. — Он звучал скорее смирившимся, чем раздражённым.

Бокснер с покрасневшим лицом прислонился к стене и скрестил руки.

— Я просто хотел кое-что перепроверить.

— Что?

— Это подождёт.

Джервейз вздохнул и покачал головой. Он сел в кресло за своим столом.

— Первое. У Тони Макэроу нет алиби на ночь, когда похитили Кэнди Дэвис. — Он бросил вызывающий взгляд на Кеннеди.

— Макэроу — не наш подозреваемый. — Кеннеди был непреклонен, как всегда.

Лицо Джервейза напряглось, глаза похолодели. Джейсон вздохнул про себя. Он соглашался с Кеннеди, но ему не помешало бы иногда смягчать свои формулировки и хотя бы притворяться, что он не считает, будто знает все ответы.

Джервейз откинулся на спинку стула.

— Тогда просветите нас, спецагент Кеннеди. — Он коротко кивнул офицеру Кортни, появившейся с подносом дымящихся кружек с кофе.

Кеннеди сказал:

— Уэст вышел на многообещающий след художника, который вырезал оригинальные подвески-русалки. Оказалось, он живёт неподалёку.

Джервейз взял с подноса кружку и удивлённо посмотрел на Джейсона.

— Вот как?

Джейсон сказал:

— Да. Доктор Джереми Кайзер — один из двух разрешённых внешних контактов Пинка. Он должен работать над книгой о серийных убийцах. Но, кроме того, он ещё и талантливый художник-любитель. Мы — я считаю — у нас есть подтверждение, что он вырезал подвески-русалки.

— Это я называю большим совпадением, — сказал Джервейз.

— Чего мы ждём? — Бокснер отошёл от стены. — Я поговорю с ним прямо сейчас.

Джейсон открыл рот, чтобы возразить. Это он нашёл этот след, и по праву это была его линия расследования.

Но… ФБР находилось здесь по приглашению полиции Кингсфилда. Они не могли взять на себя расследование, не могли даже настаивать на проведении допросов подозреваемых без разрешения местных властей. Технически они находились здесь, чтобы консультировать и помогать.

— Ладно, не торопитесь, — сказал Джервейз. — Нам нужно понять, с чем мы имеем дело. Имя Кайзера никогда не всплывало в первоначальном расследовании.

— Но в этом и суть, вот о чём речь, — сказал Бокснер, и как бы сильно Джейсон ни недолюбливал Бокснера, он не мог не согласиться и не одобрить.

— Так, стоп, вы оба, — сказал Джервейз. — Если бы эти подвески производила корпорация «Акме», мы бы не рассматривали корпорацию «Акме» как подозреваемого. Давайте не путать причину и следствие. У девушки Корриган эта русалка была за месяцы до смерти. Пинк не подкинул её ей.

— Я не понимаю, к чему вы клоните, — сказал Бокснер, и снова Джейсон был с ним согласен. Подвески не были массовым производством. Это была работа местного художника. Эту личную связь нельзя было игнорировать.

Кеннеди сказал:

— Девушка Корриган была первой жертвой. Всё, что произошло в её деле, задало шаблон для последующих убийств. Вполне возможно, что Пинк купил остальные подвески, чтобы они соответствовали подвеске Хани.

— И что с того? — сказал Бокснер. — У нас есть человек, который сделал подвески. Это зацепка.

— Да, это так, и я думаю, вам с Уэстом стоит вместе ею заняться, — сказал Кеннеди. Он проигнорировал удивлённый взгляд Джейсона. — Я не спорю с тобой. Я согласен, что эту линию расследования нужно продолжить. Но прежде чем вы это сделаете, нам нужно иметь в виду пару фактов. Первый: каким бы зловещим ни выглядело его появление в этом деле, пока что вовлечённость Кайзера косвенна. Даже если предположить, что он и есть тот художник — а нам ещё предстоит это подтвердить, — он бросил на Джейсона прохладный взгляд, — он мог заинтересоваться делом Пинка отчасти потому, что Пинк использовал в своих преступлениях творения самого Кайзера. Это, безусловно, привлекает чьё-то внимание.

— Да, но откуда Кайзер мог это узнать, если это не освещалось в новостях? — возразил Джейсон.

— Возможно, Пинк связался с ним после этого и сообщил эту информацию. Более того, кто знает, может, Пинк выбрал эти подвески именно по этой причине: он хотел привлечь внимание Кайзера. Мы пока не знаем ни масштабов его отношений с Кайзером, ни их истории.

— Подожди, — сказал Джейсон. — То есть ты предполагаешь, что Пинк мог остановиться на теме русалок, потому что Кайзер вырезал несколько подвесок-русалок? И если бы Кайзер вырезал подвески-кроликов или лепреконов, Пинк выбрал бы их?

Кеннеди вздохнул.

— Я предполагаю, что мы не знаем. Я предлагаю нам не строить предположений. Давайте сохранять непредвзятость.

— Мы знаем, что тема русалки центральна для этого дела. Помимо того факта, что подвески-русалки были найдены почти на всех местах преступлений — во рту у жертв, — самих жертв можно рассматривать как русалок. Всех их забрали из мест, связанных с водой, большинство были в купальниках, и все они были женщинами определённого физического типа и возраста. Так что я не уверен, к чему ты клонишь.

Джервейз ответил прежде, чем Кеннеди успел ответить:

— Если предположение в том, что Кайзер до сих пор поставляет кому-то подвески-русалки, это не сработает. При Кэнди не нашли подвески.

— Нет, нашли, — сказал Джейсон. — Я поднял её и положил в карман, но, наверное, она выпала, когда пол провалился. Так или иначе, я её потерял.

— Ты её потерял? — одновременно переспросили Кеннеди, Джервейз и Бокснер.

Джейсон сказал с раздражением:

— Да. Потерял. Пока проваливался на пятнадцать метров в затопленный подвал внизу.

— Наверное, метров шесть, — сказал Кеннеди. — Но всё равно. Справедливо.

Джервейз вздохнул.

— Чёртовски жаль. Теперь мы её никогда не найдём. Это место — ловушка смертника. Полагаю, одной русалкой больше, одной меньше — особой разницы нет.

Джейсон поморщился. Он и так чувствовал себя достаточно плохо из-за того, что уронил подвеску, без их попыток проявить понимание.

Внезапно он вспомнил то чувство узнавания, когда поднял подвеску. Уверенность, что он знает её.

Ну, что он узнал копию оригинала, который знал хорошо.

Но… нет. На одно странное мгновение он поверил, что держит в руках оригинал.

Да. Вот именно. Он почувствовал шок узнавания. А в следующее мгновение Кэнди открыла глаза, и он забыл о подвеске до тех пор, пока не обыскал карманы в поисках, когда уже получал медицинскую помощь несколько часов спустя. Это был тошнотворный момент.

Телефон на столе Джервейза внезапно зазвонил, громко жужжа в маленьком кабинете, и Джейсон вздрогнул.

Кеннеди бросил на него любопытный взгляд.

Выражение лица Джервейза изменилось, когда он слушал голос на другом конце провода.

— Она? — сказал он. — Ну, слава богу. Когда мы сможем с ней поговорить?

Шеф снова молча слушал. Снова хмурился.

Кеннеди продолжал изучать Джейсона. Джейсон встретил его взгляд. Кеннеди слабо улыбнулся. Что-то было смешным? Джейсон не понял, что.

Он взглянул на Бокснера, который наблюдал за ним и Кеннеди с подозрительным прищуром.

Отлично.

— Мы не собираемся её допрашивать, — сказал Джервейз в трубку. — Мы просто хотим задать ей несколько вопросов. Мы будем настолько быстры и осторожны, насколько сможем. Это может в итоге спасти чью-то жизнь.

Жужжание на другом конце.

— Ну…

— Но…

Глаза шефа просветлели. Он посмотрел на Кеннеди и кивнул.

— Значит, думаешь, сегодня точно?

Обменявшись ещё несколькими словами, Джервейз повесил трубку.

— Кэнди Дэвис пришла в себя около получаса назад. Она довольно заторможена, но врач думает, что она сможет дать показания уже сегодня днём.

— Это хорошо, — сказал Кеннеди. — Это очень хорошие новости.

Джервейз мрачно кивнул в знак согласия.

— Как думаете, выехать в Бостон прямо сейчас? Я не хочу терять ни минуты. Эта девушка не будет в полной безопасности, пока не даст показания.

— Согласен, — сказал Кеннеди. — И я полностью за то, чтобы немедленно поехать в Бостон.

Джервейз поднялся.

— Бойд, вы с Уэстом поедете и поговорите с этим доктором Кайзером. Но полегче, ради бога. Нам не нужно, чтобы кто-то ещё угрожал нам иском.

— Кто ещё угрожает судебным иском? — спросил Кеннеди.

— Мэдиганы. Они считают, что освобождение Макэроу — это акт преступной глупости. Они думают, что мы намеренно тянём с привлечением к ответственности убийцы их дочери.

Кеннеди пожал плечами.

— Это занимает столько времени, сколько занимает.

— Приятно, что вы можете позволить себе эмоциональную дистанцию, — кисло сказал Джервейз. — У Бойда и меня нет такой роскоши. Нам жить среди этих людей. Они напуганы и злы, и они хотят ответов.

— Может быть, после того, как мы поговорим с девушкой Дэвис, у нас будут для них ответы.

Когда Кеннеди и Джейсон остались одни в их кабинете, Кеннеди сказал:

— Береги себя. — Его глаза были серьёзными.

— Я планирую. — Джейсон проверил оружие. Он извлёк магазин, проверил, что патронов достаточно. Что, поскольку он не сделал ни единого выстрела после последней стрельбы на полигоне, не должно было стать сюрпризом. Он вставил магазин обратно.

Когда он посмотрел на Кеннеди, тот всё ещё пристально смотрел на него. В его выражении было что-то странное. Словно он хотел сказать больше, но не мог решить, стоит ли.

— Думаешь, наш подозреваемый попытается добраться до Кэнди? — спросил Джейсон.

Кеннеди сказал:

— Отчаявшиеся люди опасны.

Плечо Джейсона кольнуло от этого напоминания.

— Это уж точно, — сказал он. 

— Итак, — сказал Бокснер. — Полагаю, вы с Кеннеди партнёры во многих смыслах.

Джейсон смотрел в окно со стороны пассажира на зелёные заросли леса, мелькающие мимо. Он повернулся, чтобы разглядеть профиль Бокснера.

Бокснер смотрел на дорогу вперёд, слабо улыбаясь. Его тело было расслаблено, одна рука небрежно лежала на руле. Само воплощение уверенной мужественности. Отчасти это было притворством, но многое было искренним. Бокснер был очень доволен тем, каким человеком стал. В его теле, вероятно, не было ни одной клетки, сомневающейся в себе.

— Прости. Что ты сказал?

Отлично. Просто отлично. Есть ли хоть какая-то вероятность, что у руководителя Мэннинга когда-либо будет повод поговорить с офицером Бойдом Бокснером?

Бокснер сказал:

— Вы с Кеннеди партнёры как на экране, так и за его пределами.

— Нет. Это временное назначение, — сказал Джейсон.

Бокснер рассмеялся.

— Вот как? Он вчера так кудахтал над тобой, как наседка над единственным цыплёнком.

Оскорбительно на многих уровнях. И к тому же совершенно тупо. И отвечать было бы так же тупо. И всё же вчера был момент, когда Джейсон отвёл взгляд от проверки на сотрясение, которую проводил парамедик, и заметил Кеннеди, разговаривающего с шефом Джервейзом. Кеннеди взглянул на Джейсона, и его глаза горели электрически-синим на мокром, залитом дождём лице. Там определённо были эмоции.

Кеннеди счёл бы потерю — или почти потерю — напарника, даже временного, серьёзной неудачей.

Ну, а кто бы не счёл?

Джейсон протяжно сказал:

— Да, это точно похоже на Кеннеди.

— О, он бы спустился за тобой в ту дыру, — сказал Бокснер. — Без вопросов. Он просто не понимает, что ты один из везунчиков.

— Из везунчиков? — настороженно спросил Джейсон.

— Из тех, кто всегда приземляется на ноги. Как кошка. Неважно, с какой высоты их бросить. Они всегда приземляются на лапы.

— Откуда тебе знать, кто я такой? — сказал Джейсон. — Ты знал обо мне одну вещь и использовал её, чтобы оправдать… — Он остановился. Это был разговор, который он не хотел вести. Не в последнюю очередь потому, что это ничего не решило. Он понял это давно.

Бокснер склонил голову набок, размышляя. Удивительно, но он признал:

— Возможно.

Он встретился взглядом с Джейсоном.

— Наверное, я действительно тебя задирал. И что с того? Дети так делают. Это сделало тебя жёстче. Это сделало тебя достаточно жёстким для ФБР.

Джейсон сухо сказал:

— Напомни мне поблагодарить тебя.

— Я не хочу, чтобы ты меня благодарил. Ты мне не нравишься. Ты бы мне не нравился, даже если бы не был педиком. Люди всегда говорят, что это не личное. Но это личное, поверь мне.

— Взаимно.

— Но, — сказал Бокснер, — раз уж ты всё ещё педик, я теперь понимаю, что это не ты убил Хани.

Джейсон сказал презрительно:

— Ты отлично знаешь, что это не я её убил.

Бокснер усмехнулся.

— Потому что ты думаешь, это я? Докажи.

— Я планирую.

Бокснер рассмеялся.

— Я ставлю на старого доброго Джорджа Симпсона. Шеф даже рассматривать эту версию не хочет, потому что они с Симпсоном старые друзья, но я думаю, мы найдём нужную связь, когда поговорим с этим типом Кайзером. — Он взглянул на Джейсона. — Что будет для тебя очень разочаровывающе, я знаю. Поскольку ты надеешься, что Кайзер выведет прямо на меня.

Любопытство Джейсона взяло верх.

— А как вообще Симпсон попал под подозрение? Он же был полицейским?

— Бывшим полицейским. Бывшим полицейским штата. Они с Пинком были друзьями по охоте. Его жена приходилась Пинку дальней родственницей.

— Жена Симпсона была родственницей Пинка?

— Троюродная сестра или что-то вроде того.

— И как же Симпсона сняли с подозрений?

— У него было алиби на все убийства.

— На все? Это уже само по себе подозрительно.

Бокснер мрачно кивнул.

— Ага.

— Каким было алиби Симпсона? — Джейсон застонал, когда осознание поразило его. — Ты издеваешься? Его жена подтвердила алиби?

Улыбка Бокснера была мрачной.

— Лампочка зажглась, — сказал он.