Глава 17 - Голова
– ... сын, чтобы ты ни думал, я очень люблю тебя. – доносится мой голос из динамика телефона. – Каждый день мне приходится напоминать тебе, что ты любишь писать. – с камеры, установленной на крышке шкафа, я вижу, как дрожит челюсть сына. – ...Ты любишь, открыв тетрадь, записывать свои мысли, попробуй и сейчас. Не плач... – синхронно с этими словами Никитка вытер рукой слёзы.
Я, сидя на кухне, вжался в стул. Пальцы правой руки, сжимающие телефон, побелели.
– ... в своей тумбочке ты найдёшь новый блокнот и три ручки. Бери ту, что больше понравится.
Я нырнул вилкой в банку шпрот и, не отрываясь, смотрел на экран.
Никитка выключает компьютер... Из динамиков доносятся еле различимые всхлипывания.
С вилки на клеёнку капает жир.
Кап... Сын хлюпает носом.
Кап... Встаёт из-за стола.
... кап.. лицо напряжено, глаза опущены. Сейчас зарыдает.
... кап... обхватывает себя руками и садится на кровать.
.. кап... мягко покачивается взад-вперёд.
.. кап.. хватает одеяло и закутывается по шею.
Складываю шпротину в рот, масло смешивается со слюной... На зубах хрустят косточки.
Закусываю чёрным хлебом... на ноги летят крошки.
Сын не двигается, выключаю камеры.
Через стол смотрю на вчерашнюю поделку Никитки. Вместо глаз у слепленной головы впадины, рот кривоват, голова слишком круглая.
Возвращаю вилку к банке, ковыряюсь… Ничего не могу зацепить. Свободной рукой тянусь к банке и подношу к носу – пусто.
Выливаю остатки прогорклого жира в горло, маслянистый вкус катком проносится от языка к нёбу. Кашляю. Слепленная голова осуждающе смотрит.
– Чего? Жрать хочу. – бубню я, вставая из-за стола.
Пальцы в масле, с ног на пол летят крошки. Открыв мусорное ведро, выбрасываю банку.
– Пап.
От неожиданности хлопаю дверцей.
– Да?
– Помоги, пожалуйста.
Быстро промываю пальцы. Жир всё никак не смывается.
– Как помочь?
Никитка, хмуря брови, переводит взгляд на голову, прилепленную к клеёнке.
– Что это?
– Это... да… Я это... лепкой увлёкся.
Смотрит на меня. Чувствую, как от рук и ног отлила кровь.
– Пойдём.
Захожу в комнату сына. На кровати лежат раскрытая тетрадь и ручка.
– Ты говорил, что я любил писать.
Я кивнул, слова в горле склеились шпротным маслом.
– О чём я писал, пап?
«Думай, думай...» – проносится у меня в голове. Выдыхаю и сажусь на край кровати.
– Обычно перед тем, как что-то написать, ты начинаешь с того, как себя чувствуешь. – начал я. – Это что-то вроде разогрева, чтобы пройти писательский ступор.
Сын садится рядом.
– А я могу посмотреть, что я писал раньше?
Я перестаю дышать. Подмышки мокреют, нос нестерпимо зудит...
– Да можешь, но я убрал все твои прошлые работы в гараж, чтобы тебя не смущать.
Тишина.
– Понял.
Выдыхаю…
– А что потом? Когда я написал, как я себя чувствую?
Завожу руку назад, чешу затылок. Волосы грязные, спутываются в пальцах.
– Потом... Потом просто пишешь, что лежит на душе, придумываешь историю, в которой всё возможно.
– Всё возможно? – переспрашивает сын.
– Ну да. Это ведь твоя история.
– Пап...
– Да?
Губы Никитки поджимаются. Взгляд упирается в дальний угол с игрушками.
– А можно в моей истории мама будет жива?
Я беру сына за руку. Ладонь холодная, липкая.
– Можно.
Встречаемся глазами. Уголки его рта растягиваются в улыбке.
– Теперь я понимаю, почему я любил писать.
В носу свербит, и я чувствую, как мокреют глаза. Сглатываю ком в горле. Надо уйти… Надо уйти, а то я разрыдаюсь. Встаю и иду к двери.
– Па…
Останавливаюсь в дверном проёме, не оборачиваясь.
– Да?
– Хорошую голову ты слепил.
Я, шмыгнув носом, переступаю порог.
Эта книга уже вышла в свет!
Если тебе не терпится узнать продолжение, читай книгу полностью ЗДЕСЬ
И другие мои книги:
- «Пересадка на станции «Вечность»
- «Проснись и обернись»
- «Отстойные полезные привычки»
- «Сцена после титров»
- «На небесах тебе нет места»
- «Наперегонки со счастьем»
- «Второй шанс умереть»
- «Головоломка. Бизнес-роман»
- «Судьба шлёт знаки или на***»