Глава 16

«Нельзя доверять».

Джейсон вылетел через стеклянные двери филиала Бозмана и направился к парковке. Любые слёзы в тот момент были бы слезами ярости, но в нём не было слёз. Его глаза были сухими и горящими. Его сердце чувствовалось как что-то выброшенное из вулкана, раскалённое и пульсирующее.

Ему было больно и зло — пока злости было больше, чем боли, что облегчало ближайшее будущее, — и да, он знал, что в значительной степени сам виноват в своих проблемах. Но не полностью. Сэм Кеннеди, хранитель секретов, и вдруг говорит Джейсону, что ему нельзя доверять? 

Иисусе Христе.

Вот это слепота к собственным недостаткам. Вот это случай, когда в чужом глазу соринку видит, а в своём бревна не замечает. Вот это... Ну, не нужно беспокоиться о том, чтобы говорить, потому что он скорее умрёт, чем добровольно скажет ещё хоть слово этому грёбаному высокомерному мудаку...

— Агент Уэст? — Позвал кто-то.

Джейсон развернулся — и отчасти даже надеялся, что этим высоким, напряжённым голосом говорит Джереми Кайзер, потому что ему отчаянно хотелось задушить кого-нибудь голыми руками.

Но нет. Бэби Мейхью стояла на обочине рядом с зоной запрета парковки.

— Да?

Выражение его лица, должно быть, было довольно пугающим, потому что она прижала сумочку к груди обеими руками, как маленькая старушка, боящаяся ограбления.

— Вы сказали, что я могу поговорить с вами в любое время...

Ему пришлось сделать несколько глубоких вдохов. Он всё ещё был так зол, что его трясло.

«Нельзя доверять».

Он провёл всю свою взрослую жизнь, будучи тем, кому все доверяют. Надёжный. Ответственный. Разумный.

Знаете, кому нельзя доверять? Грёбаному Сэму Кеннеди, который придумывает правила на ходу. Который считает, что правила для других. Который включает и выключает свои эмоции, как будто нажимает какой-то чёртов переключатель.

Он понял, что большие карие глаза Бэби всё ещё были устремлены на него, пока она ждала ответа.

— Да, — сказал он и был удивлён, что его голос звучит так нормально. — Хотите зайти и сделать заявление?

— О нет. — Она была напугана одной этой мыслью. — Нет, я просто хотела отдать вам это. — Она расстегнула сумочку, засунула руку внутрь, и он приготовился к... Ну, учитывая, какой у него был день, выстрел не стал бы полной неожиданностью. Это даже могло бы быть облегчением.

Она достала что-то, что блестело и сверкало в угасающем солнечном свете.

Золотой медальон.

Он моргнул, глядя, как тот мягко раскачивается в её руке, поворачиваясь и сверкая, как магический амулет фокусника.

— Мой двоюродный дед подарил мне это, когда мне исполнилось шестнадцать.

Даже если бы Джейсон не видел чёрно-белых фотографий, он узнал бы медальон по описанию.

Около 1920 года. Медальон в форме сердца, изысканно выполненный из жёлтого золота 14 карат с 9 бриллиантами по 0,12 карата, подвешенный на плиссированной золотой цепочке.

Он протянул руку, и она выпустила цепочку из пальцев, позволив ему взять её. Он смотрел на хрупкую цепочку, продетую сквозь его пальцы. Каким-то образом она пережила все эти годы. Это должно было быть метафорой чего-то, но он был слишком уставшим и обессиленным, чтобы думать об этом.

— Внутри были фотографии?

Её губы дрогнули. Она кивнула.

— Две. Старые сепийные фотографии мужчины и маленькой девочки.

— У вас всё ещё есть фотографии?

Бэби покачала головой.

— Я была ребёнком. Мне и в голову не пришло... Я не хотела их. Я хотела свои собственные фотографии, поэтому вынула их и выбросила.

Чужое горе. Но Розенштейны, вероятно, напомнили бы ему, что они потеряли гораздо больше, чем фотографии.

Бэби сказала:

— Дядя Рой был таким. Щедрым. Он отдавал вещи людям, которые ему нравились. Я думала — мы все думали, — что это принадлежало ему и он мог делать с этим что хотел. 

— Да. — Джейсон действительно верил в это.

— Но теперь, когда я знаю...

— Ваш двоюродный дед дарил вам другие вещи?

— Нет. Ну, пять тысяч долларов по завещанию. Но ничего больше. Ничего подобного. — Она кивнула на медальон. Джейсон понял, что верит ей.

— Почему вы принесли это мне сейчас?

Её горло дрогнуло, когда она сглотнула.

— Вы были... добры вчера. Мягки. Насчёт того... чтобы не лгать. И то, что вы сказали, заставило меня задуматься. — Она выглядела виноватой. — Гэри не доверяет полиции. Он давно попал в неприятности и думает, что полиция всегда пытается подставить людей. Обмануть их.— Но мне показалось, вы сказали, что, если сможете вернуть картины и остальные вещи, больше вам ничего не понадобится.

Джейсон сказал:

— Что касается вас, то нет. Мне больше ничего не нужно. Вы были ребёнком, когда ваш дядя подарил вам этот медальон. А что касается Гэри, у меня нет ничего против него. Пока он не вмешивается в моё дело, ничего не изменится.

— Гэри не вмешивается.

Знала ли она, насколько показательна эта фраза? Нет. Не знала.

Джейсон сказал:

— Можно задать вам вопрос? Вы говорите, что ваш двоюродный дед был щедрым. Почему дочь Берта, ваша кузина Пэтти, не была упомянута в завещании?

Бэби закусила губу.

— Дядя Рой странно относился к Синди и Пэтти. Он не одобрял образ жизни моего дяди Берта.

— Он не одобрял образ жизни Берта?

— Когда мой дядя Берт был моложе, он был довольно диким. Он часто ходил по барам и ввязывался в драки. Но потом он встретил Синди, и всё изменилось. Кроме того, дядя Рой не хотел, чтобы он женился на тёте Синди. Во-первых, Синди была ненамного старше меня, когда они встретились, и она была беременна. Дядя Рой считал её шлюхой и был категорически против этого брака.

Почему он удивлён? У всех есть свои предрассудки. Тот факт, что Рой был вором, не означал, что он не мог быть снобом.

Бэби сказала:

— Он простил моего дядю Берта, но так и не признал Пэтти своей внучатой племянницей. Он всегда говорил, что она не его кровь.

— Понятно. Что ж, спасибо.

Бэби сказала:

— Дядя Берт... Люди неправильно его понимают. Но даже после всего, что дядя Рой говорил о Синди, именно он чаще всех навещал дядю Роя в больнице. Он спорил с мамой из-за того, что она не хотела пускать к дяде Рою его друзей.

— Друзей дяди Роя?

Бэби неловко сказала:

— Геев. Дядя Рой держал квартиру в Миссуле, где встречался со своими друзьями-геями. После того как он заболел и попал в больницу, мама не хотела пускать этих людей к нему. Дядя Берт говорил, какая разница. Но для мамы это имело значение.

— Что случилось с квартирой в Миссуле? — спросил Джейсон.

Она пожала плечами.

— Думаю, дядя Берт и Синди вывезли оттуда всё. Я не знаю.

Джейсон сказал:

— Спасибо. Вы очень помогли. — Он поднял медальон. — И я позабочусь о том, чтобы он вернулся туда, где ему место.

Она печально кивнула, повернулась и ушла.

Джейсон смотрел ей вслед. Потом взглянул на медальон и не смог сдержать улыбку. Доказательство. Доказательство, которого он ждал.

Медальон без тени сомнения доказывал, что кражи капитана Роя Томпсона не ограничивались алтарным образом и картинами. Он тоже отправил медальон домой, а это означало, что был очень высокий шанс, что все пятнадцать пропавших предметов из инвентарного списка центра коллекции замка Энгельсхофен были вывезены Томпсоном и никем другим.

Ну, возможно, он был не один.

Он опустил медальон в карман и направился к машине.

***

Серая стеклянная дверь открылась, и Джейсон поднял бутылку текилы Patrón Estate Release.

— Я не вовремя?

Брови Дока приподнялись.

— Судя по этому приятелю — нет. — Он усмехнулся, отодвинул задвижку на сетчатой двери и распахнул её. — Заходи. Я как раз ужинаю. Можешь присоединиться.

— Спасибо, я уже ел, — соврал Джейсон.

Он прошёл мимо бронзового индейца-дверного упора и последовал за Доком по чёрно-белой галерее его былой славы.

— «Кричащие орлы», — сказал Джейсон. — Вот это был серьёзный отряд. «Остриё копья», да? Первые солдаты союзников, ступившие на оккупированную территорию Франции. Вы были в Баварии в мае сорок пятого. Пили вино и коньяк из подвалов самого Гитлера.

Док сказал:

— Ты любишь факты. Ты знал, что Джими Хендрикс служил в 101-й?

— Это значит, что вы были в Баварии в то же время, что и 3-я пехотная дивизия. В то же время, что и ваш старый приятель капитан Рой Томпсон.

— Как в песне поётся, мир тесен.

Док провёл его в уютную кухню. Стол был накрыт на одного. На плите в масле шипела форель с картофелем.

— Свежая, поймана сегодня утром. Любишь рыбачить, агент Уэст?

— Люблю. В последнее время у меня мало времени на это, но да. Меня научил дед. Он был в Баварии примерно в то же время, что и вы с капитаном Томпсоном.

Док издал задумчивый звук, переворачивая рыбу лопаткой.

— Это тот самый Эмерсон Харли, о котором ты спрашивал на днях?

— Да. Он был заместителем начальника программы по охране памятников, изобразительного искусства и архивов.

— «Человек-памятник». — Улыбка Дока была кривой. Он взглянул на Джейсона. — Кажется, я знаю, к чему ты клонишь. — Он кивнул на стол. — Садись. Я сделаю нам выпивку.

Джейсон сел за стол. На полированном ореховом дереве стояла пара солонки и перечницы в виде делфтских ветряных мельниц. Он поднял солонку и прочитал бледный штамп: «Оккупированная Япония». Он поставил солонку обратно.

Док был занят, засыпая лёд и текилу в блендер.

— Секрет хорошей маргариты — свежий сок.

Взгляд Джейсона рассеянно скользил по безупречно чистой кухне. Деревянный пол выглядел так, будто с него можно было есть. Он был почти уверен в своей теории, когда стоял на пороге Дока, но теперь начал сомневаться.

— Вы были полевым медиком? Это оттуда прозвище?

Док рассмеялся.

— Нет. Прозвище появилось из-за моего выдающегося умения давать Джерри* попробовать его собственное лекарство.

— А.

Док включил блендер. Пока лёд и жидкость шумно кружились, он изучал Джейсона, а Джейсон изучал его в ответ.

Док выключил блендер, разлил смесь по двум сверкающим бокалам и понёс их к столу.

Джейсон взял свой бокал и чокнулся.

Док сказал:

— Джеронимо.

Джейсон отпил холодной, терпкой жидкости. Он не был большим поклонником маргарит, но эта была довольно хороша. Свежий сок действительно имел значение.

— Вы всегда держите порцию наготове?

— Конечно. Всегда будь готов. Это девиз 101-й.

Джейсон усмехнулся.

— На самом деле, это девиз бойскаутов. Девиз 101-й — «Свидание с судьбой», разве нет?

Док задумался.

— Возможно, — согласился он. Он отпил из своего бокала, а затем допил остальное залпом.

Джейсон последовал его примеру.

— Ещё? — спросил Док.

— Ага.

Док сделал новую порцию, принёс кувшин к столу и снова наполнил их бокалы.

— Я не люблю соль. В моём возрасте это вредно. И я не хочу, чтобы ты думал, что я пытаюсь тебя отравить.

Джейсон рассмеялся.

— Нет. Вы бы не стали заморачиваться. Вы бы просто стукнули меня по голове той бронзовой дверной подставкой, когда я уходил.

Док тоже рассмеялся.

— Ты мне нравишься, парень. Ты огонь. — Он осушил свой бокал и бодро сказал: — Давай ещё по одной, и я скажу тебе то, что ты хочешь знать.

* Прозвище немецких солдат, аналог “фрица”