Глава 16

— Зачем он оставил её в живых? — спросил Джейсон.

Кеннеди покачал головой. Выражение его лица было замкнутым.

Они находились в ванной комнате номера Кеннеди. Джейсон неудобно сидел на краю ванны, пока Кеннеди щедро поливал его перекисью водорода и антисептическим кремом. Джейсон мог бы сделать это и сам. Он умел заботиться о себе. Более того, он отказался от помощи парамедиков на месте, пока Кеннеди не приказал ему не быть полным придурком. Поскольку Джейсон гордился тем, что не был придурком — ни полным, ни частичным, — он подчинился проверке на сотрясение и, получив условное «всё чисто», отправился обратно в мотель, чтобы принять очень долгий, очень горячий душ.

В этот момент он бы уже рухнул в кровать, но Кеннеди постучал в его дверь и настоял на этой процедуре первой помощи. Честно говоря, сотрясение или нет, Джейсон всё ещё чувствовал себя странно ослабшим и замёрзшим. Шок, по словам Кеннеди. Мысль, которую Джейсон отмёл, но он не мог отрицать, что в том, чтобы отдаться на попечение Кеннеди, было что-то успокаивающее.

На самом деле Кеннеди был удивительно осторожен, аккуратно намазывая белый антисептический крем на костяшки Джейсона.

Он ответил на вопрос Джейсона:

— Каковы бы ни были его причины, теперь она вне его досягаемости.

Кэнди эвакуировали из Рексфорда на вертолёте — оказалось, что прилететь туда проще, чем доехать — и доставили в больницу в Бостоне, где она сейчас находилась под седацией и под охраной.

— Это не соответствует профилю, верно? Мы ему не помешали. Он держал её больше двадцати четырёх часов. И за это время он не надругался над ней. Никак не причинил ей вреда. Кроме того, что похитил и оставил в этом… — Джейсону пришлось прерваться на очередной огромный нервный зевок, который то и дело его перебивал.

— Возможно, есть другие временные ограничения, о которых мы не знаем, — сказал Кеннеди.

— У него на самом деле было больше времени, потому что никто даже не заметил пропажу Кэнди почти двадцать четыре часа.

— У тебя отличный синяк на плече.

— Я сам в дверь врезался.

— Хм. — Кеннеди промокнул каплю неоспорина на порезе на шее Джейсона и аккуратно налепил пластырь. — Надеюсь, у тебя всё в порядке с прививкой от столбняка.

Джейсон поднял взгляд и улыбнулся. К его изумлению, Кеннеди наклонился и накрыл его рот своим.

Он не ожидал этого, поэтому поцелуй пришёлся в открытый и удивлённый рот Джейсона. Это был странный поцелуй — возможно, Кеннеди удивил себя так же сильно, как и Джейсона, — не жадный и не жёсткий, но и не такой лёгкий и приятельский, как, вероятно, намеревался Кеннеди.

Губы Кеннеди были тёплыми и твёрдыми. На вкус — тёмными и сладкими. Сложный, мужской вкус, уникальный для него. Приятно. Очень приятно.

Они отстранились, и Джейсон подумал, что Сэм — нет, Кеннеди — выглядит таким же сбитым с толку, как и он сам.

— Она старше, — наугад сказал Джейсон. — Возможно, это фактор. Она не подросток.

— Возможно, — сказал Кеннеди. И этот уклончивый комментарий дал Джейсону понять, что Кеннеди ни на минуту в это не верит.

Так что же, по его мнению, побудило похитителя Кэнди оставить её невредимой?

Впервые за долгое время Джейсон был слишком уставшим, чтобы волноваться.

Кеннеди закончил заклеивать различные порезы и ссадины Джейсона, затем отступил назад, чтобы осмотреть свою работу.

— Сойдёт.

— Спасибо, Флоренс*. Рад тебя заверить, что в этом году я делаю щедрое пожертвование Красному Кресту.

— Ты голоден?

Джейсон покачал головой.

— Нет. Я вымотан. Я иду спать. — Он поднялся с края ванны, пошатнувшись, когда очередной выворачивающий челюсть зевок застал его врасплох. — Думаю, я мог бы проспать целый год.

Кеннеди начал собирать свои пинцеты, ножнички для ногтей и обрывки от пластырей. Он бросил через плечо:

— Почему бы тебе не остаться здесь?

Джейсон покачал головой, его улыбка была извиняющейся.

— Спасибо, но сегодня я не в лучшей форме.

Кеннеди повернулся к нему лицом.

— Нет. Я действительно имею в виду сон. — Выражение его лица было серьёзным.

— Э-э… ну, если ты… — Что? Не против? Нуждаешься в компании? Джейсон не был уверен, какой именно вопрос он хотел задать. Он был слишком удивлён предложением Кеннеди. Честно говоря, сегодня вечером ему не особенно хотелось быть одному. Каждый раз, закрывая глаза, он видел тот странный подвал с его меняющимися тенями, черепами и змеями. Нет. Он был не против разделить сегодня постель с тёплым телом.

— В таком случае, да, — сказал он. — Однако, думаю, ты должен знать, что я храплю.

Кеннеди сказал:

— Я знаю, что ты храпишь.

— А? Да. Ладно. Тогда будь что будет, ты сам напросился.

Кеннеди слабо улыбнулся.

Было облегчением доковылять до соседней комнаты и плюхнуться на кровать.

Его пробрала дрожь. Температура здесь была как в мясном холодильнике. Джейсон сделал героическое усилие, чтобы сбросить джинсы и залезть под одеяло. Он натянул покрывало, смутно осознавая, что Кеннеди ходит по комнате, выключает кондиционер, прикручивает лампу, убирает вещи — сколько ему там ещё убираться? Веки Джейсона стали тяжёлыми.

С выключенным кондиционером он слышал, как летний дождь стучит по окнам, создавая успокаивающий, убаюкивающий звук. Приятно. Удивительно, как по-разному звучит летний дождь. 

А присутствие Кеннеди было утешительным, даже если он целую вечность не шёл в кровать.

— Ты проверяешь почту? — пробормотал Джейсон.

— Я сейчас, — рассеянно ответил Кеннеди, щёлкая по клавиатуре ноутбука.

Наконец лампа на столе погасла. Мгновение спустя матрас прогнулся. Длинное, крепкое тело Кеннеди скользнуло между простынями рядом с Джейсоном. Джейсон уже погрузился в беспокойную дремоту, но это вернуло его к реальности.

— Тебе достаточно тепло? — спросил Кеннеди. Его голос был низким и интимным голосом для спальни.

— О да. Закипаю. — Это была неправда. В глубине его существа засел холодный узел, и время от времени по нему пробегала дрожь. Возможно, он действительно немного страдал от шока, какой бы нелепой ни казалась эта мысль.

Кеннеди засунул руку под плечи Джейсона и притянул его к себе, обхватив второй рукой. Обычно тот не любил, когда его обнимали, пока он пытался уснуть, но сегодня тепло и массивность Кеннеди были утешением. Джейсон закрыл глаза и расслабился. 

Спустя какое-то время он перестал дрожать и погрузился в состояние приятной сонливости. Но он чувствовал, что Кеннеди не спит, ощущал, как тот думает.

Джейсон пробормотал:

— Всё в порядке?

— Конечно. — Кеннеди поцеловал его в висок. — Просто расслабься.

— Если бы я был ещё более расслаблен, я бы уже пускал слюни на твою грудь.

Он почувствовал улыбку Кеннеди. Кеннеди прильнул к нему, но это было рассеянное прикосновение. Его мысли были за миллион миль отсюда.

Ну, не за миллион миль, потому что он сознательно успокаивал Джейсона, согревал его и создавал комфорт, но фокус его мыслей был не на здесь.

— Как ты пришёл к профилированию? — сонно спросил Джейсон.

Он почувствовал, как Кеннеди с усилием возвращается в состояние бодрствования. Спустя мгновение Кеннеди сказал со странным отсутствием интонации:

— Мне нравится охотиться.

— Что заставило тебя хотеть охотиться на серийных убийц?

Тишина затянулась так надолго, что Джейсон уже не ждал ответа от Кеннеди.

— Это было давно, — наконец сказал тот. — Я не говорю об этом.

Джейсон принял к сведению эту захлопнутую дверь.

— Ладно.

Кеннеди поцеловал его с той же нехарактерной для него нежностью.

— Может быть, когда-нибудь расскажу. Это не история на ночь.

— Конечно, — сказал Джейсон. Он поцеловал Кеннеди в ответ. — Если захочешь.

До этого момента он не задумывался о том, что у них с Кеннеди могут быть какие-то отношения за пределами текущего задания. Скорее всего, Кеннеди не имел в виду, что они буквально обсудят его прошлое позже; он просто смягчал отказ. Не то чтобы он был излишне вежлив.

Был ли у них с Кеннеди потенциал для…?

Для чего?

Они жили в разных штатах, для начала. С другой стороны, оба много путешествовали. Не было ничего невероятного в том, что они снова пересекутся.

И это, вероятно, всё, что имел в виду Кеннеди. Секс у них был хороший, так почему бы им не, э-э, общаться, если они случайно окажутся в одном городе со свободным временем. И, возможно, в этом необозримом будущем у Кеннеди даже будет более расположенное к откровенности настроение. Вот что он имел в виду.

Верно?

И Джейсона это устраивало. Устраивал любой вариант. Кеннеди ему нравился, но он и сам не строил долгосрочных планов. Он был бы не против снова встретиться в будущем. И если это произойдёт, он был бы не против, если бы Кеннеди доверился ему — но он также был бы не против, если бы Кеннеди сохранил свои секреты.

У всех есть секреты.

Он проснулся от хрупкого солнечного света и осознания, что он один. Снова.

Джейсон открыл глаза, посмотрел на часы, а затем на вдавленную подушку на стороне Кеннеди.

Пять тридцать утра в четверг. Иисусе Христе, Кеннеди ранняя пташка. Неужели он не понимает всех приятных возможностей проснуться с кем-то в тёплой постели, когда у тебя есть несколько спокойных минут, чтобы встретить день?

Нет. Вероятно, не понимает. Учитывая тот факт, что, насколько мог судить Джейсон, он почти не спал прошлой ночью. Для Кеннеди ночь была больше о том, чтобы подстраиваться под режим других, а не нуждаться во сне самому.

Пригласить Джейсона остаться здесь было любезно. Теперь Джейсон понимал, что его потрясло гораздо больше, чем он осознавал. Он помнил, как в какой-то момент вздрогнул и проснулся — одна из тех инстинктивных, спазматических реакций на ощущение падения — и рука Кеннеди сжала его крепче.

— Ты в порядке, — мягко сказал он. Всего лишь это, но даже в полусне Джейсон услышал и поверил.

От этой мысли в животе возникло странное, шаткое чувство. Он либо был близок к тому, чтобы влюбиться в Кеннеди, либо отчаянно нуждался в завтраке. Отчаянно нуждался в завтраке, с надеждой подумал он.

И как по заказу, дверь номера открылась, и Кеннеди — в трениках, футболке и солнцезащитных очках — занёс кофе и пакет с чем-то, что многообещающе пахло сэндвичами. Желудок Джейсона заурчал.

— Я слышал это, — заметил Кеннеди.

Джейсон сел.

— А я гадал, куда ты пропал.

Кеннеди бросил ему быструю, слабую улыбку. Он поставил бумажный пакет на стол и протянул Джейсону его кофе. Джейсон заглянул под крышку, чтобы проверить, не добавили ли туда загрязнителей — Кеннеди сдабривал свой кофе сахаром и сливками — и сделал живительный глоток.

— Спасибо. Мне это было нужно.

— Как спалось?

Джейсон кивнул. Сказал немного смущённо:

— Спасибо и за это тоже.

— С колбасой и яйцом или с беконом и яйцом?

— С колбасой.

Кеннеди бросил ему один из сэндвичей.

— Ты вообще спал? — спросил Джейсон.

— Я? Конечно. — Кеннеди развернул сэндвич и откусил огромный кусок. Он хищно оскалился на Джейсона.

— Я тут думал. — Джейсон аккуратно вытащил бумагу изо рта. Он немного слишком усердно набросился на свой сэндвич. — Бокснер — наш парень.

— Понятно. Опять за старое.

— Ты заметил, он не хотел, чтобы мы обыскивали Рексфорд.

— Он сказал, что это пустая трата времени. У меня не сложилось впечатления, что он пытался нам помешать.

— Он заезжал к Ребекке в тот вечер. Что-то произошло. Они договорились встретиться позже. Что-то, — Джейсон отпил кофе.

— Ты как собака с костью вцепился в это. И это чистой воды домыслы.

— Не чистой воды домыслы. Он действительно заезжал к ней домой. Они действительно говорили. И нет свидетелей того, о чём шла речь.

— Но есть свидетели того, что Ребекка после этого вернулась на вечеринку. — Кеннеди, который как раз сдабривал свой кофе, даже не поднял взгляда.

— А вскоре после этого она исчезла, никому ничего не сказав. Это может указывать на попытку сохранить тайну. А значит, моё предположение вполне разумно.

Кеннеди рассмеялся.

— В самом деле? Я не согласен. Я не нахожу этот сценарий очень вероятным.

— Ты сам первый это предположил.

Кеннеди издал звук. Не совсем рык и не совсем стон, но на сто процентов раздражение.

— Ладно, — сказал он. — Объясни мне перерыв в убийствах. Если по твоей теории Бокснер был учеником Пинка…

— Я этого не говорил. Я сказал, что не думаю, что у Пинка был ученик.

— Тогда что ты говоришь? Что спровоцировало срыв Бокснера в такой психоз? Здесь не было убийств десять лет. Почему он сейчас слетел с катушек?

— Не знаю. Может, что-то конкретное в его отношениях с Ребеккой.

— Которые, судя по всему, практически отсутствуют.

Джейсон сказал упрямо:

— Я знаю, что напал на след.

Кеннеди закрыл глаза, словно от боли. Или совершая видимую попытку удержать своё терпение.

— Ты не думаешь, что, возможно, ты немного предвзят в отношении офицера Бокснера?

— Это ты первым предположил, что наш подозреваемый может быть кем-то, кто участвовал в первоначальном расследовании.

— На периферии расследования. Не непосредственно вовлечённым. Я не обвинял сотрудника полиции Кингсфилда. И уж точно я не обвинял офицера Бокснера, который во время первого убийства был лишь немногим старше тебя.

Верно. Потому что демография показывает, что большинство серийных преступников наиболее активны в возрасте от двадцати семи до сорока пяти лет, а первые убийства обычно совершаются после двадцати. Исключений хватало. Чёрт возьми, исключения были даже во впечатляющем списке успешно раскрытых дел самого Кеннеди. Женщины-серийные убийцы, дети-серийные убийцы, серийные убийцы-старики. Если кто и должен быть знаком с разнообразием серийных убийц, так это Кеннеди.

Так что да, возможно, Джейсон был предрасположен подозревать от Бокснера худшее, но разве у Кеннеди не было такого же слепого пятна в нежелании даже рассматривать причастность полиции к этому делу?

— Ты правда думаешь, что я не могу отделить свои личные чувства от работы? — спросил Джейсон.

— Я думаю, что ты искренне стараешься.

— Спасибо и на том, — коротко сказал Джейсон.

— Это человеческая природа, — сказал Кеннеди. — У тебя есть причина не любить Бокснера. Между вами существует значительная неприязнь. Разумно, что ты считаешь его способным на другие поступки. Он считает, что ты способен на другие поступки. Тебе придётся поверить мне на слово. Он не наш парень. Он не соответствует профилю.

— Какому профилю? Первоначальный профиль утратил актуальность.

— Он не утратил актуальности. — Это был прежний Кеннеди. Немногословный и резкий.

— Может, и утратил, но этот профиль, над которым ты сейчас работаешь, по большей части состоит из того, что кто-то пытается копировать более ранний профиль. Так?

Кеннеди ни на секунду не замялся.

— Это не Бокснер. Этого нет в его психологическом портрете. А во-вторых, это всего лишь одна теория. Твоя. Я не убеждён.

Джейсон уставился на него.

— Ты не думаешь, что на свободе есть убийца-подражатель?

Это было новостью. Когда Кеннеди пришёл к такому выводу? И почему он не делился своими теориями с напарником? Ладно, с временным напарником.

Будто прочитав мысли Джейсона, Кеннеди почти умиротворяющим тоном:

— Я думаю, что ещё слишком рано делать какие-либо выводы. Послушай, такое расследование требует времени. Мы узнаем больше после того, как поговорим с девушкой Дэвис. А пока ты хотя бы постараешься сохранять непредвзятость? У тебя есть многообещающая линия расследования — найти художника, который делал подвески-русалки. Вот на чём тебе нужно сосредоточиться.

Другими словами: не путайся под ногами.

Но, эй. Они определённо добились прогресса в области межличностных отношений, потому что Кеннеди не произнёс этого вслух. Более того, он прилагал очевидные усилия, чтобы не сказать ничего оскорбительного или пренебрежительного.

— Ладно, — отрывисто сказал Джейсон.

Кеннеди явно испытал облегчение, но Джейсон тоже добился прогресса. Кеннеди был старшим в этом деле, в конце концов, и к тому же парнем, с которым Джейсон сейчас спал. Джейсон тоже мог быть вежливым и внимательным, и при этом держать своё мнение при себе, и следовать своей собственной линии расследования.

Мэннинг позвонил, пока они ехали до полицейского участка.

Джейсон увидел, как высветился номер руководителя отдела специальных назначений, и быстро глянул на Кеннеди. Он пропустил звонок — пусть идёт в голосовую почту. Мгновение спустя Мэннинг позвонил снова.

— Ответь, — сказал Кеннеди. — Он не отстанет.

Джейсон нажал кнопку ответа.

— Уэст.

— Спецагент Уэст, я, э-э-э, ожидал услышать от вас раньше. Каков статус?

Разве они не говорили только вчера? Джейсон сказал осторожно:

— Статус, сэр?

— Ищем мы или не ищем убийцу-подражателя в Кингсфилде?

Убийца-подражатель в Кингсфилде. Попробуй-ка произнеси это трижды быстро. Джейсон ответил:

— Ещё слишком рано делать какие-либо выводы. Последняя жертва пока не может говорить. Мы узнаем больше, когда сможем её допросить.

— Дипломатично, — прокомментировал Кеннеди.

Джейсон нахмурился на него.

— Я смотрю новости, спецагент Уэст.

— Сэр?

Мэннинг сказал:

— Всё, что я хочу знать — посадил ли Кеннеди не того, э-э-э, человека в тюрьму десять лет назад?

Джейсон уставился на проплывающие мимо ряды старых домов и ухоженные садики.

— Нет. Абсолютно нет.

— Я не ищу, э-э-э, отписки, спецагент Уэст. Я — мы — хотим правды. Нам нужна правда.

Нет, чего хотел Мэннинг, так это подтверждения. Оправдания для того, чтобы напасть на Кеннеди. Это было не о «нас» и не о Бюро. Это было о Мэннинге и Кеннеди. Это была давняя вражда. И теперь Джейсон оказался между ними.

— Сэр, Мартин Пинк и есть Охотник. Я сам беседовал с Пинком три дня назад, и я уверен, что мы посадили того, кого нужно.

Мэннинг коротко сказал:

— Я рад, что вы так уверены, Уэст. Но, как я уже сказал, я смотрю, э-э-э, новости, и мне кажется, что не все, э-э-э, убеждены в этом.

— Что ж, сэр, полного единодушия по любому вопросу добиться невозможно.

Кеннеди тихо рассмеялся и свернул на парковку за полицейским участком.

— В самом деле, — сказал Мэннинг. — Помните, зачем вас приставили к этому делу, Уэст. Я хочу регулярных отчётов. Я хочу ежедневных отчётов. — Он шумно повесил трубку.

Ежедневных? Чего уж там. Может, почасовых?

Джейсон отключился и взглянул на Кеннеди. У Кеннеди, казалось, не было других забот, кроме как втиснуть машину в одну из этих слишком маленьких размеченных ячеек.

Они припарковались и вышли из машины без дальнейших разговоров.

Телефон Джейсона зазвонил, когда они обходили здание сбоку.

— И ещё кое-что, — пробормотал Кеннеди.

Джейсон бросил на него раздражённый взгляд, но на этот раз это был не руководитель Мэннинг. Это был один из контактов Джейсона среди дилеров. Прия Орт-Россингтон владела в Нью-Йорке фешенебельной галереей народного искусства, специализирующейся на резьбе по дереву и скульптуре.

— Спецагент Уэст, как приятно снова вас слышать. Герда и я слышали, что в вас стреляли. О боже. Это ужасно. Мы были в шоке. Мы так рады, что вы вернулись.

Джейсон расслабился. У него были давние отношения с Прией и её партнёршей — деловой и романтической — Гердой Орт. Два года назад похитители произведений искусства использовали их галерею как сбыт украденных артефактов из аргиллита, принадлежащих народу хайда*.  Джейсону удалось задержать воров и вернуть резные фигурки, при этом не дав прессе разгласить название галереи и тем самым заслужив безграничную благодарность Прии и Герды.

— Спасибо, — сказал Джейсон. — Приятно вернуться.

— Как выяснилось, у меня есть для вас информация о художнике, о котором вы спрашивали.

Джейсон остановился.

— Вы знаете, кто этот художник?

— Я почти уверена, что да. Более того — вот что так странно — мы с Гердой как раз говорили о нём несколько дней назад, гадали, что с ним случилось.

— Как имя этого художника?

— Кайзер. Джереми Кайзер. Что в нём особенно интересно — он был врачом. Кажется, психологом. Он делал эти замечательные, детализированные резные фигурки в свободное время.

Кеннеди вернулся к тому месту, где стоял Джейсон. Он внимательно смотрел на Джейсона.

— Доктор Джереми Кайзер, — повторил Джейсон. Он кивнул Кеннеди.

Выражение лица Кеннеди изменилось.

— Да. Не думаю, что он когда-либо рассчитывал стать профессиональным художником. Он говорил, что его работа очень давит, и он нашёл в резьбе способ расслабляться, успокаивать свой разум. Вы видели его работы. Если бы я не знала, я бы подумала, что это традиционные нэцкэ. Очень одарённый художник-любитель.

— У вас есть контактная информация Кайзера?

— Да, но она может быть устаревшей. Как я уже сказала, мы не слышали о нём годами. Какое-то время он регулярно приносил нам свои резные фигурки, и они всегда очень хорошо продавались. А потом он внезапно перестал. Он не отвечал на звонки и электронные письма. Что ж, таков художественный темперамент, хотя обычно, когда у художников идут продажи, они не исчезают без единого слова.

— Нет, — сказал Джейсон. — Не исчезают. Что это были за контакты?

На другом конце линии послышались шуршащие звуки.

— Ага. Доктор Джереми Кайзер. Он в Массачусетсе. Или по крайней мере был. Я помню, он жил в старом фермерском доме в глуши. Место под названием Старомельничный Пруд.

— В графстве Хампден? — Джейсон не мог поверить.

Прия рассмеялась.

— Боюсь, я не знаю. — Она быстро продиктовала адрес, и Джейсон вбил его в свои заметки.

— Это очень полезно. Спасибо, Прия.

— О, нам в удовольствие. Мы так рады помочь. Как думаете, когда вы снова будете в Нью-Йорке?

— Трудно сказать. — Джейсон поболтал с Прией ещё минуту или две, говоря на автопилоте и глядя прямо на Кеннеди. Его мысли мчались вперёд. Всё это время он был прямо у нас под носом.

Наконец он смог завершить звонок.

— И? — потребовал Кеннеди.

Джейсон сказал:

— Доктор Джереми Кайзер живёт — или, по крайней мере, жил — менее чем в тринадцати милях отсюда.

* Отсылка к Флоренс Найтингейл, основательнице движения сестёр милосердия.

**Хайда — коренной народ северо-западного побережья Тихого океана (Канада, США). Аргиллит — разновидность глинистого сланца, чёрный или тёмно-серый камень, который хайда традиционно используют для ритуальной резьбы.