Глава 16

Айви

В пятый раз за последние три минуты я стираю только что нарисованную стрелку ватной палочкой и снова беру в руки подводку. Сегодня всё должно быть идеально, а мои стрелки упорно смотрят в разные стороны: одна вниз, а другая вверх. Я, конечно, понимаю, что они не сестрички — или как там обычно говорят, чтобы оправдать их кривизну, — но не до такой же степени.

Мои руки дрожат так сильно, что в этот раз подводка и вовсе выпадает из пальцев, пачкая туалетный столик. Я ругаюсь самым отборным матом и остервенело протираю поверхность салфеткой. Сегодня слишком волнительный день. Кажется, я так не нервничала ни при защите диплома, ни при сдаче экзаменов, ни при устройстве на работу. Но презентация собственной книги заставляет меня паниковать до невозможности.

— Так, отдай сюда, а иначе себе глаз выколешь, — подошедшая Миранда перехватывает тонкую подводку из моих рук и разворачивает кресло, чтобы я оказалась прямо перед ней. 

— Миранда, меня сейчас стошнит от стресса, — я хватаюсь за живот, совершенно не шутя. Мне правда физически плохо. Конечно, это, скорее всего, психосоматика, но легче от этого не становится. 

— Прекрати, — подруга аккуратно придерживает мой подбородок, поворачивая голову так, как ей нужно, и с видом профессионала начинает выводить линию. — Тебе абсолютно незачем переживать! Ты же супер. 

— А если никто не придёт? — я смотрю на неё округлившимися глазами. — Или, наоборот, придёт так много людей, что я растеряюсь? А если там вообще что-то случится?.. 

— Айви, ну ты уже совсем утрируешь! Ты написала бестселлер, понимаешь? Ты звезда! Тебя обожают твои читатели, и все билеты на презентацию разлетелись за два дня. 

— А если я не смогу нормально говорить? 

— Айви, я тебя сейчас тресну, — уже недовольно бурчит Мира, откладывая подводку и поворачивая меня к зеркалу. — Смотри, какая богиня. 

— Главное, чтобы эта богиня не упала сегодня лицом в грязь… — обречённо вздыхаю я. 

— Ну успокойся ты! Всё пройдёт отлично. Я буду рядом, сидеть в первом ряду. Отвлекись, детка, — подмигнув, подруга отходит к шкафу, достаёт оттуда заранее выглаженный наряд и бросает его на кровать. — И давай собираться, чтобы мы не опоздали, ладно? 

— На что же мне отвлечься, Миранда? Я физически не могу думать ни о чём другом, кроме как о том, чтобы не опозориться перед толпой людей! 

— О работе, — резко предлагает она, но тут же хмурится. — Хотя нет, не самая лучшая идея. 

— Вот именно. Тем более что на работе у меня назревает не менее стрессовая ситуация. 

— А что там?

Я встаю с кресла и пересаживаюсь на кровать, подтягивая колени к груди и крепко обхватывая их руками. 

— Вчера вечером, прямо перед концом рабочего дня, мистер Харпер вызвал меня к себе в кабинет. Оказывается, та самая крупная американская юридическая фирма, чьи контракты мы сейчас переводим, внезапно решила провести очную встречу с французами. Прямо здесь, в Лондоне. В следующий четверг. И эти французы, видите ли, принципиально отказываются вести переговоры на английском. 

— И что, они хотят, чтобы переводила именно ты? Ты же сейчас сидишь только на письменных переводах. 

— Другого варианта просто нет, понимаешь? Проблема в том, что я единственный старший синхронист с французского в нашем агентстве. И они готовы платить по тройному тарифу, лишь бы заполучить на эту сделку именно меня. Мистер Харпер чуть ли не до потолка прыгал от радости. Ну, и сама понимаешь, выбора у меня нет — меня тупо поставили перед фактом.

— Детка, да ты просто нарасхват! — хохочет Мира, но я в ответ даже не улыбаюсь. Моё лицо остаётся мрачным. — Тройной тариф! Это же шикарные деньги. Плюс международные юридические переговоры — отличная строчка в резюме. 

— Мира, это вообще не смешно. Это просто адский стресс, — я устало тру виски, стараясь не смазать макияж. — Ты не представляешь, что такое синхрон на подписании договоров такого уровня. Одно неверно переведённое слово, один неправильный термин в пункте об обязательствах — и многомиллионная сделка может сорваться к чертям собачьим. А эти американские боссы обычно такие заносчивые мудаки… будут смотреть на меня свысока и требовать невозможного. Я и так вымотана из-за книги, а теперь мне нужно все выходные зубрить термины по международному праву. 

— Ты со всем справишься. Если вдруг понадобится моя помощь — пиши и звони в любое время.

Только я собираюсь встать и начать одеваться, как телефон на столике вибрирует от входящего звонка. Это Скарлетт звонит по видеосвязи в Инстаграме. Я отвечаю мгновенно, и на экране тут же появляется широкая улыбка моей рыжей бестии. 

— Ну что-о-о? Вы уже собраны? 

Я молча перевожу камеру на Миранду, и та уверенно кивает. А я нервно кусаю губу, рискуя съесть только что нанесённую помаду, за что почти сразу получаю ощутимый тычок в плечо от Миры. 

— Я не готова, — жалобно отзываюсь я. 

— Айви, — Скарлетт тяжело вздыхает. — Я в тебя верю. Всё пройдёт просто отлично. Макс, скажи ей что-нибудь.

В динамике раздаётся шуршание, а затем подруга переключает камеру на лежащего рядом мужчину. Он выглядит немного уставшим и явно не настроенным на долгие вдохновляющие речи. Тем не менее, он смотрит прямо в объектив и произносит своим ровным голосом: 

— Всегда держи голову поднятой. А спину прямой. И никогда не давай кому-то повод думать, что ты нервничаешь. 

— Я так переживаю, что как только возьму в руки микрофон, сразу забуду всё, что хотела сказать. 

— Ничего страшного в этом нет, — спокойно отвечает Макс. — Просто отвлекись на пару секунд, чтобы собраться с мыслями, выпей глоток воды. И всё будет нормально.

— Ладно, — я медленно киваю, принимая его слова. — Спасибо, Макс. 

— Удачи, Айви, — коротко бросает он, после чего Скарлетт снова переключает камеру на себя. — Да, мы желаем тебе огромной удачи! 

— Спасибо… 

— Нам пора собираться, — громко оповещает Миранда, выразительно смотря на часы. 

— Ну всё! Тогда пока! Напиши мне сразу же после презентации! 

— Если не умру от стыда, — нервно усмехаюсь я, и мы отключаемся.

Миранда тактично выходит из комнаты, чтобы дать мне переодеться. Я с тяжёлым вздохом и всё ещё дрожащими руками встаю с кровати.

Сбрасываю домашний халат и первым делом надеваю чёрный корсет. Он плотно, как вторая кожа, обхватывает рёбра и талию, идеально подчёркивая фигуру и приподнимая грудь. Его гладкая, слегка мерцающая плотная ткань с аккуратными линиями косточек выглядит одновременно дерзко, дорого и невероятно женственно. Следом идут чёрные классические брюки — строгие, с высокой посадкой и стрелками, вытягивающие силуэт и делающие ноги визуально бесконечными. И последний штрих — чёрный пиджак. Мой образ получается настолько серьёзным, что я выпрямляю спину на автомате.

Через пару минут дверь приоткрывается, и в комнату возвращается Миранда — видимо, чтобы проверить, не умерла ли я тут от страха. Её глаза с восторгом округляются. 

— Матерь божья, — выдыхает подруга, подходя ко мне со спины и кладя руки мне на плечи. Наши взгляды встречаются в отражении. — Айви... ты выглядишь просто отвал всего. Если кто-то сегодня не купит твою книгу, то только потому, что упадёт в обморок от твоей красоты. 

— Не слишком?.. — я не успеваю договорить, потому что Миранда тут же протестует: 

— Не слишком! Ты должна быть богиней! Всё, сейчас буду вызывать такси. 

— Не нужно. 

— В смысле? 

Я искренне улыбаюсь. 

— Уилл пообещал заехать на такси. Будет с минуты на минуту. 

— Обалдеть, подруга. Тогда давай выходить.

В такси я пытаюсь прослушать три медитации, которые мне скинула Скарлетт. Но помогают ли они? Нет. Даже не помогают забыться. Каждую секунду я думаю о том, как себя вести, что говорить, как представиться. И главное: как правильно отвечать на вопросы? Я боюсь, что от страха могу забыть собственное имя!

В салоне очень душно, и меня снова начинает тошнить. Хотя, возможно, это от того, что я просто ничего не ела. Миранда пыталась заставить меня позавтракать, но кусок в горло не лез. Да и я боялась, что от стресса меня действительно может вырвать — тогда это точно станет самой запоминающейся презентацией для всех.

И вот, когда такси плавно останавливается у обочины возле самого большого в Лондоне книжного магазина, меня охватывает мелкая дрожь. Моё сердце ухает куда-то на дно желудка. Я смотрю в окно и вижу огромную толпу людей внутри. Кто-то держит в руках бокал с шампанским, кто-то увлечённо общается. У всех на лицах улыбки. От этого зрелища становится немного проще, но я чувствую, что сама всё ещё бледная как поганка.

Внезапно слева раздаётся спокойный мужской голос, а следом тёплая рука Уилла накрывает мою напряжённую, ледяную ладонь: 

— Послушай меня. Ты проделала колоссальную работу. Ради того, чтобы быть услышанной своими читателями. И они здесь ради тебя. Ты молодец, Айви, и должна гордиться такой возможностью, а не бояться её. Мы с Мирандой рядом, поможем и поддержим. Так что соберись, расправь плечи и иди блистай.

Я судорожно сглатываю стоящий в горле ком, оборачиваюсь на Миру, которая ободряюще кивает, затем снова смотрю на Уилла.

— Я готова.

Выхожу из машины сразу, пока не успела передумать ещё сорок раз. Но мгновенно впадаю в ступор, когда прямо перед входом в магазин вижу Майлза. Вместо приветственной улыбки я недовольно хмурюсь, поражённая тем, что вижу его здесь. Как он вообще узнал? Зачем приехал? Я никому на работе не рассказывала о презентации и старалась держать своё увлечение и псевдоним в секрете. А сейчас этот человек-прилипала стоит прямо здесь!

Подходя ближе, я прочищаю горло: 

— Как ты тут оказался? Откуда узнал? 

— Приехал поддержать тебя, или нельзя? — на его лице появляется знакомая, самодовольная сальная улыбка. — Твоё лицо висит на баннере на сайте самого популярного книжного магазина. Вопрос о том, как я узнал, — немного тупой.

Сам ты тупой. 

Мне очень хочется ответить что-то резкое — и откуда только берутся силы, — но Миранда вовремя подхватывает меня под руку и решительно тащит ко входу. 

— Нам не нужны лишние плохие эмоции, — шипит она. 

— Кто это был? — спрашивает Уилл, оглядываясь на Майлза и становясь по другую сторону от меня. 

— Мой коллега. Липнет ко мне, непонятно почему.

Мы переступаем порог, и я на секунду закрываю глаза от страха. Но в нос тут же ударяет запах новых книг, и я делаю глубокий вдох, немного успокаиваясь. А дальше всё закручивается слишком быстро — меня сразу замечает Марта, мой агент. Она перехватывает меня, вынуждая быстро попрощаться с друзьями, и тащит к подиуму, за плотные шторки.

Марта крепко обнимает меня, тараторит что-то вдохновляющее, оценивающе поправляет мой пиджак и уверенно кивает, мол, я готова. Ведущий со сцены начинает бодро вещать в микрофон о том, что мы собрались здесь, чтобы обсудить новый бестселлер с самим автором… Я слышу его голос словно сквозь вату.

Но когда звучит моё имя — Айви Рэй, — а следом раздаётся оглушительный возглас толпы, я понимаю, что времени на панику больше не осталось, и быстро поднимаюсь на сцену.

***

Алекс

Впервые за долгое время я нахожусь в своей квартире, а не в выжимающем из меня все соки офисе. Сегодня воскресенье. Правда, с утра уже было несколько звонков от французских клиентов — они хотели убедиться, что к нашей встрече всё схвачено и готово. Хотел бы я, конечно, сбросить их вызов, но Макс был бы не очень доволен таким исходом.

Я сухо объяснил, что всё в полном порядке и что в четверг переговоры пройдут на высшем уровне. Они выдохнули мне в трубку и пожелали хорошего дня. Хочется надеяться, что он действительно будет хорошим, и что я спокойно проведу его дома.

Сидя за пустым обеденным столом с кружкой крепкого эспрессо, я машинально захожу в Инстаграм, потому что вверху экрана всплывает уведомление: Скарлетт впервые за долгое время опубликовала историю. Обычно она постит какой-то бред — либо Лаки, либо их приторные романтические снимки с Максом. По привычке я хочу смахнуть её сторис и выйти из этого бесполезного приложения, однако мой палец замирает над экраном.

Это репост из официального аккаунта известного книжного магазина: «Айви Рэй. Презентация дебютного романа-бестселлера. Лондон. Сегодня в 17:00». Я до побеления костяшек сжимаю телефон в руке и начинаю вглядываться в небольшое фото автора на афише. 

Айви Рэй. 

Рэй. 

Луч. 

Она взяла это прозвище и сделала его своим псевдонимом.

Моя Айви стала писательницей. Она добилась успеха. Никогда в жизни я бы не подумал, что мой Лучик с головой уйдёт в писательство. Но сейчас, видя доказательство того, что у неё всё получилось, я чувствую, как в груди разрастается гордость.

Невероятная, всепоглощающая гордость за неё. Но следом бьёт осознание: меня не было рядом ни при одном из её начинаний. 

Насколько же больно ей было?

Я не успеваю толком переварить эту новость, как на экране высвечивается входящий видеовызов от Скарлетт. Кажется, она заметила мой просмотр и готова рвать и метать. Принимаю вызов и подношу телефон к уху, не включая камеру.

— Алекс, блядь, скажи мне, что ты сейчас сидишь дома в пижаме, — без приветствий, паническим шёпотом шипит Скарлетт в динамик. На фоне слышен голос Макса, который безуспешно пытается её успокоить. 

— Привет, Скарлетт. У меня нет пижамы, — абсолютно ровным, холодным тоном отзываюсь я и слышу, как девушка на том конце взрывается. 

— Алекс, ты не должен был увидеть эту сторис! Пожалуйста, скажи, что ты не поедешь туда?! 

Я молчу. 

— Алекс! Макс, скажи что-нибудь своему другу! Алекс, мне нельзя нервничать, я беременна! 

— Не нервничай, мать, — я усмехаюсь. 

— Если ты устроишь там сцену, я прилечу в Лондон и сверну тебе шею лично, ты меня понял, Алекс?! 

— Я не собираюсь ничего портить, Скарлетт. Я же не полный идиот. 

— Сомневаюсь! — кричит она мне в трубку. 

— Успокойся. Она меня даже не заметит, — я сбрасываю вызов и прячу телефон в карман, на ходу хватая со стола ключи от Астон Мартина.

Через двадцать минут я уже паркуюсь у книжного магазина. Отсюда через большие панорамные окна отлично видно толпу и сцену с микрофоном. Людей внутри очень много, хотя я в этом и не сомневался. Конечно, у Айви должна быть орава любителей её творчества — и никак иначе.

Сидя в салоне машины, я пытаюсь её высмотреть, пытаюсь просто почувствовать её присутствие, но пока никого не вижу, и сердце никак не реагирует. Решив, что будет лучше, если я затеряюсь в толпе с самого начала, чтобы она точно меня не заметила, я быстро выхожу из машины и направляюсь ко входу.

Краем уха слышу восторженные голоса её юных читательниц и невольно улыбаюсь, накидывая на голову капюшон куртки. Я прохожу в зал и становлюсь в самый конец, в тёмный угол за стеллажами, оставаясь максимально незаметным для присутствующих.

Проходит минут десять. Голоса вокруг стихают, когда входные двери приоткрываются, впуская внутрь прохладный лондонский воздух. Всё внимание зала переключается в ту сторону, и моё — не исключение. Я замираю и задерживаю дыхание, не отрывая взгляда от вошедших.

Три долгих, блядских года я видел её лицо только когда закрывал глаза. А в последний год её образ и вовсе стал мучительно медленно растворяться в памяти. Но сейчас я вижу это лицо собственными глазами, и у меня моментально пересыхает во рту. 

Айви выглядит встревоженной, но тем не менее невероятно уверенной. Этот новый, строгий образ в чёрном так сильно ей идёт, что я боюсь даже моргнуть — настолько сильно мне не хочется отрывать от неё взгляд.

Мне бы хотелось быть тем, кто сейчас держит её за руку и ведёт сквозь толпу. Только, к сожалению, на моём месте идёт высокий, широкоплечий пацан с кудрявой шевелюрой. Первые несколько секунд его лица не видно, но когда он поворачивается и переводит внимание Айви на себя — а та моментально тает и тепло ему улыбается — мне удаётся его рассмотреть.

Это Уилл. 

Её… они встречаются? 

Нет. Сомневаюсь. 

Наверное, просто друг. Снова он в роли друга, вашу ж мать. Что за дежавю.

Но у Скарлетт уточнить стоит. Как они, блядь, вообще встретились?

Спустя несколько минут Айви выходит на сцену, а её друг и Миранда садятся в первый ряд. 

— Добрый вечер, — её голос, поначалу немного дрожащий, разносится по залу, проникая мне прямо под кожу.

Я закрываю глаза на долю секунды, просто впитывая этот звук. Первые десять минут проходят в её искренних благодарностях всем читателям, посетившим этот вечер. А затем девушка с каре и в очках берёт второй микрофон, чтобы задать первый вопрос из зала.

— Здравствуйте, Айви! Для начала я хочу выразить вам огромную благодарность за то, что вы делаете. Ваша книга очень глубоко отозвалась во мне. История любви, которую вы написали, невероятно чувственная. И меня посетила такая мысль: то, что вы написали, как-то пересекается с вашей реальной жизнью?

— Спасибо большое за… — она сглатывает и на секунду отводит взгляд в сторону. — Ваш вопрос. И большое спасибо за приятные слова о книге. Знаете, моя первая книга была специально написана на французском, чтобы мои друзья и знакомые не смогли её прочитать. Потому что именно в ней я вылила то, что очень долго жило во мне и разрасталось невыносимой болью. Но в этой книге я создала совершенно других людей, и в них нет моих личных травм. 

— А что для вас любовь? 

— В первую очередь, любовь — это спасение. Девочки, любовь не должна вас убивать морально. Она должна окрылять, именно так, как описывают в книгах. Вы должны чувствовать себя защищённо, а не как загнанный зверь в клетке.

Я стискиваю зубы, стоя в тени. Каждое её слово бьёт меня наотмашь. 

Я был её клеткой.

Микрофон переходит к другой девушке, и она с горящими глазами сразу же спрашивает: 

— У вас была такая любовь?

Айви грустно усмехается. На несколько секунд она отстраняет от себя микрофон и бросает короткий взгляд на подругу в первом ряду. Я вижу, как её пальцы крепче сжимают ножку микрофона, прежде чем губы приоткрываются для ответа: 

— Несколько лет назад у меня была любовь. Первая любовь. Ну, а вы, девочки, сами знаете, что первая никогда не забывается. Она до сих пор сидит глубоко внутри меня. И, наверное, останется там на всю жизнь.

Удар под дых. Моё сердце замирает, пропуская болезненный удар.

— И что случилось? 

— Нам нужно было… — Айви качает головой, отказываясь отвечать на этот вопрос, и сглатывает. — Простите, давайте следующий вопрос.

Я простоял в этом тёмном углу ещё минут пятнадцать. Не столько ради интереса к самой презентации, сколько ради неё… ради того, чтобы просто послушать её голос и полюбоваться ею как можно дольше. А потом всё же решил уйти, как и пообещал Скарлетт, чтобы не случилось чего плохого и я не сорвался. Я выхожу из книжного на влажную лондонскую улицу и делаю глубокий вдох, от которого болезненно сжимается сердце.