Глава 15

— Итак, вот что мы знаем, — сказал Джей-Джей. — Де Хан был убит не в своей комнате. Его убили в неизвестном месте, а тело подбросили в номер.

— Зачем? — спросил Джейсон. — Это второй вопрос. Почему не было попыток спрятать тело?

Джей-Джей взглянул на часы над пустым книжным шкафом.

— Ладно. А какой первый вопрос?

— Почему его вообще убили?

Джей-Джей покачал головой.

— Какой ответ?

— На второй вопрос? Они не хотели, чтобы мы его искали. Они не хотели, чтобы мы совали нос, получали ордера на обыск...

— Они? — осторожно спросил Джей-Джей.

— Они.

Джей-Джей явно решил не развивать эту тему. Он продолжил по своим заметкам:

— Предположительное время смерти — около полуночи. Температура в комнате усложняет определение. Причина смерти: тупая травма задней части черепа. Оружие неизвестно, но что-то тяжёлое, гладкое и с острым краем. Утюг? Не кирпич. Не камень. Вот что интересно: на телефоне был сделан сброс до заводских настроек, чтобы удалить все данные.

— Данные всё ещё можно восстановить. К его записям звонков всё ещё можно получить доступ.

— Теоретически — да. Но кто это будет делать? Не полиция Бозмана, скажу тебе сразу.

— Как они это классифицируют?

— Убийство при ограблении.

— Это не имеет смысла. Его вообще ограбили?

— Согласно... — Джей-Джей посмотрел в свои заметки. — Детективу Уоллесу, да. Бумажник и паспорт де Хана пропали. — Джей-Джей снова взглянул на часы. Он устало сказал: — Слушай, Уэст, я знаю, ты думаешь, что здесь что-то нечисто, но это не наше дело.

— Это часть нашего дела. Я гарантирую это.

— Ну, я даже не уверен, что наше дело всё ещё наше. Мы пытаемся уже три дня найти кого-то, кто подтвердит, что у Роя Томпсона были не только тот алтарный образ и две картины. Даже если ты прав, даже если де Хан был прав, как нам продвигаться дальше без доказательств?

— Я говорю тебе, они убили его. И я хочу знать, почему.

— Опять «они». Ты имеешь в виду Томпсонов? Всех их?

— Томпсонов и Сэндфорда.

— Ладно, подожди. Теперь это Томпсоны и Сэндфорд? — Джей-Джей покачал головой. — Без обид, но ты начинаешь звучать немного...

Он не стал утруждать себя пояснениями.

Джейсон сказал:

— Просто... взгляни на это объективно. Я имею в виду, да ладно. Де Хана случайно убивает какой-то незнакомец, который удобно возвращает его тело в номер мотеля? Кто, чёрт возьми, так делает?

— Ладно, хорошо, но какого чёрта Томпсоны и Сэндфорд стали бы это делать? С этой точки зрения это тоже не имеет смысла. — Джей-Джей добавил: — И люди — даже частные следователи из других стран — иногда становятся жертвами случайных убийств. Это не всегда имеет смысл.

Джейсон резко сказал:

— Это слишком большое совпадение!

Джей-Джей парировал:

— Мы не копы!

Они уставились друг на друга. Джейсон провёл рукой по волосам, вздохнул.

— Я знаю. Я понимаю. Но ты знаешь так же хорошо, как и я, что все это воняет до небес.

— Ладно, — сказал Джей-Джей. — Возможно, я согласен, что всё это выглядит подозрительно, как чёрт знает что. Но ты сам сказал, что у Томпсонов не было мотива избавляться от де Хана. Даже если у них есть остальная часть сокровища, гораздо проще было бы просто договориться с разными сторонами, чем совершать убийство, а затем всё равно не иметь возможности продать эти предметы ещё неизвестно сколько времени. Возможно, вечно. Не то чтобы Вермеер мог просто всплыть, и никто бы этого не заметил. И если хотя бы один из этих предметов появится, это будет равносильно признанию, что у них есть всё. На самом деле, согласно твоей последней теории, это было бы равносильно признанию в убийстве. Зачем им это делать? Это не имеет смысла.

— Я знаю, что это не имеет смысла, но это то, что случилось. Я знаю, что это так.

Джей-Джей покачал головой.

— И почему Сэндфорд пошёл бы на это?

— Он друг семьи.

— Ещё бы. Если он готов помогать им совершать убийства.

— С самого нашего прибытия Сэндфорд хотел войны. Почему?

— Он не любит фэбээровцев. Ты хочешь сказать, что никогда не сталкивался с копами с таким отношением?

— Я думаю, это нечто большее. Почему Берт Томпсон позвонил Сэндфорду, когда мы появились на его ранчо?

— Ты сам сказал. Он друг семьи.

— Я много думал об этом. Сэндфорд приехал раньше всех, включая шерифов округа Парк. Нам потребовался почти час, чтобы доехать до ранчо. Как он добрался так быстро? Я думаю, Томпсон позвонил ему до стрельбы. Думаю, он уже был в пути.

Джей-Джей открыл рот, закрыл его.

— Ещё кое-что, — сказал Джейсон. — Когда я впервые связался с офисом Сэндфорда, чтобы сообщить, что мы будем брать интервью у местных жителей, он отказался отвечать на мои звонки и письма.

— Мы ходим по кругу. Он не любит фэбээровцев. Он не один такой. Это ничего не доказывает.

— Не само по себе, но если сложить всё вместе...

Джей-Джей застонал.

— Когда ты складываешь всё вместе, это звучит как теория заговора парня, который мало спал в последний месяц. Вот как это звучит для меня. — Он закрыл ноутбук и встал. — Не знаю, как ты, но у меня сегодня планы на ужин. Если хочешь, можем вернуться к этому завтра, когда мы оба будем свежими. Ладно? Похоже, мы никогда не уедем домой, так что давай обсудим это завтра, когда мы оба — надеюсь — выспимся.

— Я отлично выспался прошлой ночью, — коротко сказал Джейсон.

— Правда? Потому что Кеннеди сегодня выглядит вымотанным.

Джейсон промолчал.

Джей-Джей схватил куртку.

— Я еду с Мартинес, так что машина сегодня твоя.

Джейсон кивнул.

Джей-Джей задержался у двери.

— Серьёзно, Уэст, тебе нужен выходной.

Джейсон снова кивнул.

— Спасибо. Поговорим завтра.

Джей-Джей вышел, закрыв дверь.

Джейсон вздохнул, провёл руками по лицу. Он был уставшим, но это не означало, что он ошибался насчёт этого. Смерть де Хана не была случайной, не была несчастным случаем. Она была напрямую связана с этим делом. И нет, это не имело смысла. Потому что у них ещё не было всех фактов. Когда они появятся, эти факты покажут, что Томпсоны и начальник полиции Сэндфорд были по уши в этом деле.

Но как, чёрт возьми, он должен был собрать эти факты? Он понятия не имел.

Джей-Джей был прав в одном: сидеть здесь, пока день уходит, не приближало его к цели.

Он встал, собрал вещи, вышел из кабинета — и как раз вовремя, чтобы увидеть, как Трэвис Петти выходит из кабинета Сэма.

— Именно, — сказал Петти. Он смеялся, закрывая дверь Сэма. Он взглянул через плечо, увидел Джейсона, и его выражение мгновенно стало закрытым.

Джейсон почувствовал прилив нелепых и сбивающих с толку эмоций. Ревность, боль, раздражение.

Петти кивнул, проходя мимо Джейсона. В его голубом взгляде мелькнуло любопытство. Джейсон кивнул в ответ, дожидаясь, пока Петти зайдёт в свой кабинет, и взглянул на закрытую дверь Сэма.

Странно, как много может изменить один день. Вчера в это время... Ну, наверное, лучше не зацикливаться на вчерашнем. Нет, если он хочет сохранить достоинство сегодня.

В то же время казалось безумным, невозможным, что он не мог просто пойти и поговорить с Сэмом.

Ради бога, они почти год говорили без остановки.

Как бы зол ни был Сэм сегодня утром, он не мог хотеть оказаться в этой ситуации, как и Джейсон.

Нельзя мгновенно перестать любить кого-то.

Или, по крайней мере, это было невозможно для Джейсона.

Сэм... Как бы сильно Джейсон ни любил Сэма, у него были свои причуды. Без сомнения.

Он продолжал стоять в коридоре, пытаясь принять решение. В конце концов он подошёл к кабинету Сэма, потому что было почти физически невозможно не сделать этого. Несмотря на нежелание встречаться с Сэмом, каким он был сегодня утром, связь, которую он чувствовал, была слишком сильной, чтобы игнорировать.

Он тихо постучал в дверь.

— Войдите, — отрывисто сказал Сэм.

Джейсон открыл дверь.

Сэм поднял взгляд.

Он не казался удивлённым, увидев Джейсона. Его лицо ничего не выражало. В его глазах не было ни улыбки, ни приветствия.

Джейсону было больно осознавать, насколько сильно он привык к тому, как Сэм смотрит на него, и как много для него значило это тепло в глазах Сэма.

— Можем поговорить?

Сэм молча, без улыбки, склонил голову в знак согласия.

Ладно, Джей-Джей был прав в двух вещах. Сэм действительно выглядел измученным. На его лице обозначились новые складки, а под глазами залегли тени.

Джейсон закрыл дверь и прислонился к ней. Он не хотел, чтобы кто-то вошёл во время этого разговора; кроме того, он не упустил из виду тот факт, что его не пригласили сесть.

— Мне… больно, что ты думаешь, будто я попытаюсь скрыть правду или — или манипулировать фактами в свою пользу или в пользу своей семьи. Я бы так не поступил. Я никогда бы так не поступил.

Сэм сказал устало: 

— Люди находят хорошие причины для того, чтобы делать неправильные вещи. Ты не первый. Ты не будешь последним.

— Я хотел узнать правду. Вот и всё. И я чувствовал, что я лучше всех могу это сделать, потому что я предвзят.

Губы Сэма изогнулись, но это была не дружеская улыбка.

Джейсон продолжил. Именно так это и ощущалось: попытка втолкнуть валун в гору.

— Я знаю, как это выглядит на поверхности, но я также знаю, каким человеком был мой дед. Он посвятил свою жизнь сохранению искусства. Он был готов рисковать жизнью. Ему не нужно было ехать за границу. Его не призывали. Ему было сорок шесть, и он был лейтенантом военно-морского резерва. Он попросился на действительную службу, но из-за своего опыта в сохранении искусства он согласился присоединиться к недавно созданной программе по охране памятников, изобразительного искусства и архивов.

Сэм сказал:

— Я знаю всё это. Я знаю, как сильно ты восхищался своим дедом и любил его. Я знаю, что его работа с «людьми-памятниками» вдохновила тебя на решение посвятить свою жизнь защите и сохранению искусства. Я понимаю — больше, чем ты осознаёшь, — что это нелегко для тебя, и именно поэтому тебе нужно было передать это дело агенту, у которого нет личной заинтересованности в исходе.

Джейсон начал говорить, но Сэм перебил его:

— Ты не понимаешь, что из-за того, что ты этически скомпрометирован, твоё расследование тоже скомпрометировано? Даже если ты докажешь, что твой дед не был причастен к краже этих предметов, твоя личная предвзятость делает твои выводы, в лучшем случае, сомнительными.

— Я знаю, что это риск, но...

— Это не риск. Это факт.

— Именно поэтому я намеревался найти неопровержимые доказательства того, что мой дед не был замешан.

— Ладно, и ты понимаешь, что это замечание нисколько не успокаивает?

— Ты знаешь, что я имею в виду.

— Знаешь, что я знаю? Твои благие намерения не имеют значения. Имеет значение то, что ты сознательно, намеренно нарушил правила этики. Ты губишь свою карьеру, и ради чего?

Джейсон молчал. Он надеялся, что, немного остыв и обдумав, жёсткая позиция Сэма смягчится. Но его взгляд стал ещё более твёрдым, ещё более жёстким. Он больше не злился. Эта холодная убеждённость была хуже.

Наконец он сказал с горечью:

— Понятно. И что это значит для нас?

Сэм не ответил.

Джейсон сказал:

— Хочешь вернуть своё кольцо?

Это был чистый сарказм, потому что, конечно, Сэм не дарил ему кольца. Они никогда даже не обсуждали кольца или будущее. Никакого реального или практического разговора.

Глаза Сэма стали серее, жёстче. Он сказал:

— Думаешь, мне это легко?

— Нет. Но я не думал, что это будет так трудно.

Он старался быть справедливым. Он понимал, почему Сэм расстроен. Понимал, что нечаянно поставил Сэма в неловкое положение. Но разве было бы не хуже продолжать скрывать правду? Он понимал, что Сэм не одобряет его выбор по всем пунктам. Понимал, что, хотя Сэм способен нарушать протокол, когда считает это необходимым, он крайне негативно относится к тому, когда это делают другие.

Сэм сказал:

— Нет? Что ж, узнать, что человеку, которого ты любишь, нельзя доверять, — это, блядь, очень важно для меня.

Джейсон забыл о попытках быть справедливым или смотреть на ситуацию с точки зрения Сэма.

— Нельзя доверять? — Его голос дрожал, но это была чистая ярость, не более. — Мне можно доверять во всём, что имеет значение. И если ты этого не знаешь...

Голос Сэма повысился. Он встал, возвышаясь над столом.

— Ты не можешь решать, что имеет значение для меня. Ты солгал...

— Я не лгал. Я скрыл информацию. Что ты тоже делал в прошлом.

Сэм резко сказал:

— Я скрывал информацию, когда ты был ранен, и делал это по совету и с одобрения твоего врача.

Ладно, Джейсон не знал, что Сэм удосужился проконсультироваться с врачами о том, сколько ему говорить после того, как он был ранен. Возможно, ему следовало это знать. Но даже так.

Были, несомненно, и другие случаи своевольного поведения Сэма, но в пылу спора они ускользнули от него. Или, возможно, их было слишком много, чтобы выбрать.

— Ты серьёзно собираешься делать вид, будто, если бы ты решил, что мне лучше ничего не знать, ты бы прислушался к этому совету?

Сэм ровно сказал:

— Я бы не сделал ничего, что могло бы скомпрометировать тебя физически или профессионально.

Это была простая, неприкрашенная правда. Джейсон должен был это признать.

— Справедливо. — Он встретил взгляд Сэма. — Повторяю, я не хотел скомпрометировать тебя. Мне жаль. Я извинился, и если бы я мог всё отменить, я бы отменил. Я не знаю, что ещё могу сказать или сделать. — Ему было нелегко спрашивать, но он должен был знать. — Мы... Ты... Всё кончено между нами? Ты этого хочешь?

— Конечно, я не этого хочу. Я люблю тебя. Но... — Настала очередь Сэма глубоко вздохнуть. На мгновение его лицо выглядело измученным. Очевидно, ему тоже было нелегко. Очевидно, ему было больно. Знать это было только хуже. — Я чувствую, что не знаю тебя. Тот человек, которым я тебя считал, не поступил бы так.

Вероятно, было бы менее больно, если бы Сэм просто пнул его в лицо. Но так Джейсону стоило огромных усилий выдавить ровное:

— Понятно.

На что Сэм ничего не сказал.

Ничего.

Не потому, что он был намеренно жесток, а потому, что он так чувствовал. Он сказал Джейсону правду и, похоже, не мог добавить ничего больше.

И как бы сильно Джейсон ни старался быть справедливым и смотреть на это с точки зрения Сэма, он был слишком ранен, чтобы принять это без боя.

— Что ж, если ты решишь, что мы больше не... что бы мы там ни были, ты сможешь хотя бы сказать мне это в лицо на этот раз? Я не хочу звонка, сообщения или электронного письма.

Сэму это не понравилось. Его глаза сузились. Губы сжались.

— Всё, что я хочу тебе сказать, Уэст, я скажу тебе лично.

— Не могу дождаться, — ответил Джейсон. — А что пока?

Сэм даже не колебался:

— Думаю, нам обоим нужно побыть порознь. 

Джейсон кивнул, открыл дверь кабинета, вышел и тихо закрыл её за собой.