Глава 15

Люка смыл в раковине грязь и сено от коз, яростно растёр покрасневшие глаза, затем переоделся в футболку и трусы. Он свернулся калачиком в комнате, которую всё ещё считал своей, хотя она никогда по-настоящему не принадлежала ему и никогда не будет, но уснуть не мог — только прислушивался к звукам снизу, к Имре. Люка должен был быть там, в стойле с Джией.

Но Джия не была его козой. Не его питомцем. Не его ответственностью.

Это было не его место. Он не мог просто появиться здесь, провести меньше дня и начать вести себя так, будто имеет право решать, что делать. Он даже не знал бы, что делать, если бы Джии стало хуже в три часа ночи и он не смог бы разбудить Имре.

Всё, что ему оставалось, — доверить её Имре и напоминать себе, что тот занимается этим дольше, чем Люка вообще живёт на свете.

Он зарывался глубже в одеяла и подушки, заставляя себя уснуть, но сон не приходил. С тихим стоном он уткнулся лицом в прохладную наволочку, затем перевернулся и подтянул к себе сумку. Вещи он разобрал только наполовину, а ноутбук всё ещё лежал под кучей одежды, которую он не успел убрать, вместе с зарядкой для телефона — той самой, которую он искал почти час и так и не нашёл.

Извернувшись, Люка просунул руку за спинку кровати, подключил ноутбук и зарядку, затем включил телефон и проверил сигнал.

Три деления. Неплохо.

Отец постоянно жаловался на связь здесь, но, с другой стороны, десять лет назад люди считали половину мегабайта приличным тарифом, а кирпичные телефоны с двухцветными экранами только уступали место раскладушкам с крошечными зернистыми цветными дисплеями и хромированными корпусами. У его отца до сих пор был один такой — розовый Razr, — и он наотрез отказывался менять его на смартфон.

Для инженера у него были странные представления о техническом прогрессе.

Чёрт. Он не хотел думать об этом человеке. Не сейчас, когда он был настолько уязвим.

Он открыл ноутбук и проверил доступные сети Wi-Fi. Ни одна не называлась Лохере, хотя в радиусе обнаружилось около пяти сетей, две из них с сильным сигналом. Наверное, соседские.

Он заглянул в гостиную — у Имре даже не было телевизора.

Фермеры. Чёрт возьми.

Он снова посмотрел на телефон, но здесь не было ни 3G, ни 4G. Раздача интернета с телефона не работала.

Снизу донёсся звук открывшейся и закрывшейся двери. Люка прислушался к шагам Имре, но тот по-прежнему двигался бесшумно, как кошка; однако на этот раз его выдала предательская пятая ступенька, тихо скрипнувшая под ногой.

Затем тень скользнула под дверью Люки, прежде чем в конце коридора открылась и закрылась другая дверь.

Люка закусил губу, затем выскользнул из кровати, вышел в коридор и неуверенно постучал в дверь спальни Имре.

— Имре?

— А? — донеслось приглушённо сквозь толстую дубовую дверь.

Люка помедлил, затем приоткрыл дверь.

Имре замер, поднимая футболку через голову. Руки были вытянуты вверх, ткань застряла на предплечьях, волосы спутались в вороте. Глубокий тёплый свет камина струился огненным водопадом, превращая его в бронзовую статую, только что вынутую из кузнечного горна.

Его тело было сплошным узлом мышц — той массивностью, которая появляется только после долгих лет труда, напряжения и постоянного противостояния камню и земле: широкие плечи, узкая талия с рельефом натренированного корпуса, широкая грудь, с отчётливым V-образным сужением и лёгкой порослью седых и чёрных волос. 

Имре застыл ещё на мгновение. Один тёмно-синий глаз смотрел на Люку поверх поднятой футболки.

В тишине слышались только потрескивание камина и короткое, сбившееся дыхание Люки.

Он… не мог.

Не хотел.

Но не мог отвернуться. Не мог понять, куда смотреть, потому что всё в нём будто забыло, как это делается.

Сердце болело, тяжело и мучительно билось в груди.

Имре был просто… слишком.

Слишком много Имре.

Люка стоял в дверях, окаменев, а вопрос, который он хотел задать, рассыпался у него на губах.

Имре наконец стянул рубашку вниз. Мощные бицепсы и предплечья напряглись, выступая резкими линиями. Он встряхнул волосами, провёл по ним рукой, зачёсывая на одну сторону, и посмотрел на Люку.

— Что случилось, андьялка?

— Эм.

Брови Имре сошлись.

— Ты в порядке?

Люка закрыл глаза, прижал ладонь к горячему лицу, затем резко отступил из дверного проёма и прислонился к стене коридора, уставившись в никуда. Куда угодно, только не на Имре.

Чёрт.

— Я в порядке, — прорычал он, прижимая руки к груди, будто пытаясь удержать сердце на месте. — Просто хотел узнать, есть ли у тебя вообще интернет.

Имре высунулся из дверного проёма. Серебряные волосы упали ему на плечо, одной рукой он держался за косяк. Он изучал Люку с лёгкой насмешкой, буквально нависая над ним.

— Сеть, которая заканчивается на 0744. Я сегодня утром сменил пароль Wi-Fi на твой день рождения.

Люка отшатнулся от тёплого, шелковистого баритона прямо у своего уха.

Сердце, которое только что билось в груди, вдруг взметнулось к самому горлу.

— Ох, — пискнул он, глядя на Имре краем глаза.

Имре нужно было надеть рубашку.

И перестать помнить такие вещи, как день рождения Люки, потому что Люка был почти уверен, что сам не помнит ничего действительно важного.

— Что? — Имре моргнул, затем фыркнул. — Заказывать семена через интернет удобнее. А эта штука с Amazon Prime довольно занятная. Кажется, я могу избаловаться.

Ох.

Ох, этот чёртов чудак.

Имре действительно думал, что Люка смотрит на него потому, что этот технофоб знает, что такое Wi-Fi.

А не потому, что Люка изо всех сил старался не смотреть на всё это… на всё то, на что ему нельзя было смотреть, потому что Имре был Имре, а Люка был Люкой, и он просто…

Не мог.

Слишком запутанно. Слишком сбивающе с толку.

Слишком много всего, когда единственное, чего он хотел, — это уснуть и забыть весь кошмар, в который превратилась его жизнь.

— Понял, — пробормотал он, уставившись на свои пальцы ног. — Спасибо.

Имре задержался ещё на мгновение. Его изучающий взгляд притягивал Люку с тихой магнитной силой, ощущавшейся в пространстве между ними.

В этом и была проблема с Имре.

Он был настолько честным, настолько открыто и спокойно правдивым, что его честность будто требовала того же от всех остальных. Чтобы они приходили к нему такими же открытыми и уязвимыми, каким он был перед миром, и верили, что он не найдёт каждую их слабость и не разорвёт её на части.

Люка не мог доверять ему… так.

Он больше никогда не мог довериться. Никому.

Но затем эта грубая, огромная рука опустилась ему на макушку, и он закрыл глаза, сжавшееся горло не позволяло вдохнуть, когда он пытался не прижаться к этому прикосновению, как кошка.

— Спокойной ночи, Люка, — тихо сказал Имре.

Люка отшатнулся, словно боль тоски под ложечкой была копьём, от которого он мог увернуться, и отступил на несколько шагов по коридору.

— Эм. Спокойной ночи.

Он уже собирался отвернуться, но замер, сжав пальцы в кулак.

— Эм…

— Джия отдыхает, — мягко ответил Имре. — Она стабильна. Обещаю.

— Спасибо, — сказал Люка.

Затем он нырнул в свою комнату и плотно закрыл дверь.