Глава 15

В ту ночь Беру так и не смог уснуть. Не только потому, что в одном доме с ним спала та, к которой он успел проникнуться незнакомым доселе чувством. Сула постелила ей рядом с собой, соблюдая древнюю традицию своего народа. Первые сорок дней после вступления в брак молодожены не должны были спать вместе.

Все, что поведал ему плотник (Беру даже не знал, как теперь называть его), потрясло неокрепшее сознание молодого эркина. Оказывается, дядя Кидэр, к которому он за эти дни так привязался, был вовсе не Кидэром, а Абдуллахом — иноверцем. То же самое касалось и его новообретённой супруги: она тоже верит в единого бога. Отсюда и наряд соответствующий — прикрыто всё, что можно прикрыть. И как он раньше не догадался? Ведь он уже пару раз видел в городе девушек-магометанок, так боящихся жаркого солнца и любопытных глаз. Хотя за иноверцами в городе велась охота, эти девушки продолжали надевать свои длинные наряды. Как же он не смог распознать в Эйлин (настоящее имя ему понравилось куда меньше) одну из них?

Еще одна мысль не давала ему погрузиться в сон. Оказывалось, что Верховный жрец на самом деле не такой уж и великий человек, если плотские потребности настолько затуманили его разум. Беру не мог ещё свыкнуться с мыслью, что правитель города, тот, перед кем склоняли свои головы все эркины, пытался забрать девушку в наложницы против воли её отца.

Теперь Арин представал перед ним уже в ином свете. По-новому взглянув на жреца, кузнец вдруг разгадал загадку, не дававшую ему покоя последние семь лет. С того страшного дня Беру преследовал один и тот же вопрос: неужели он и вправду брат преступника? Врага всем эркинам. Ведь эти слова он чаще всего слышал все эти годы. Теперь, после того, что ему довелось узнать, он понимал, что преступление Кута сводилось только к тому, что он отказался верить словам Арина.

Все эти мрачные думы постепенно сводились к одному: если до утра Кидэр не покинет города, его очень быстро найдут. В Энтэле почти все знали мастера Кидэра — искусного мастера резьбы по дереву, к которому часто обращались горожане. Любой эркин, которому было известно, где скрывается плотник, обязан был сообщить об этом людям жреца.

Довести эту мысль до конца Беру не удалось. Его отвлёк чей-то громкий крик с улицы. Он с удивлением обнаружил, что единственная комната в его доме была залита светом просыпающегося Ундея. Так и не уснув, он встретил первое утро своей новой жизни.

Только окончательно пробудившись, Беру понял, что кричало сразу несколько человек, и похоже, уже не в первый раз. Кузнец наскоро оделся и выбежал на улицу. Она была полна. Из каждого дома выходили всё новые и новые эркины, которых тут же поглощала разноликая толпа. Мимо прошла группа молодых парней — детей или подмастерьев кузнецов. Они о чём-то весело переговаривались. Что-то живо обсуждали и девушки, двигавшиеся несколькими мелкими стайками. Мужчины, женщины, дети — все шли куда-то в этот ранний час. Беру начал понимать, в чём дело. Случилось то, что могло произойти с большей вероятностью.

Все это он уже видел в своей жизни. Как бы он не старался выбросить из памяти жуткие картины юности, они снова и снова являлись ему во сне. Беру даже подумалось, что это Ундей проклял его, вновь отправив в тот день, который он хотел бы забыть. Будто Бог солнца разгневался на него за то, что он ночью внимал речам иноверца.

Тем временем, в этой людской массе, густым потоком движущейся в сторону центра города, стали появляться знакомые Беру лица. Это были кузнецы, жившие и работавшие недалеко от него.

— Эй, Беру! — закричал рыжий парень из толпы. Он подпрыгивал и махал рукой, стараясь обратить на себя внимание. Это был давний приятель Беру, они знали друг друга ещё детьми.

— Я здесь, Беру! Иди к нам! — ещё громче прокричал рыжий.

Беру спустился с крыльца и вышел за ворота. Друг детства двинулся навстречу, расчищая себе дорогу локтями.

— Мин, в чём дело? Куда все идут?

— А ты разве не знаешь? — удивился тот. — Вчера все только и делали, что обсуждали сегодняшнюю казнь…

— Ты сказал казнь? — перебил рыжего Беру.

— Друг, иди с нами. Я тебе по дороге расскажу всё, что знаю сам.

Не дождавшись ответа друга, Мин потянул его за собой. Так Беру, сам того не желая, уже второй раз за свою жизнь стал частью толпы зевак, объединённой желанием лицезреть смерть другого человека.