Глава 14

День свадьбы Саймона и Джека выдался ясным, ветреным и тёплым.

Хотя изначально они хотели провести церемонию в доме Оуэна и Эрина, в итоге её перенесли в местный парк у залива, чтобы вместить растущий список гостей. Джаред и Оуэн, как члены свадебной процессии, были полностью поглощены хлопотами и подготовкой, а Эрин естественным образом взял на себя роль распорядителя. Поначалу Ник помогал Эрину, но вскоре обнаружил, что лучше всего ему подходит слегка изменённая версия его повседневных обязанностей: приветствовать гостей и пожимать руки. Пока Эрин тушил пожары, Ник пожимал руки и улыбался, сглаживая любые шероховатости, на которые у Эрина не хватало времени. Когда гости начали прибывать, Ник следил, чтобы все знали, куда идти, и чувствовали себя комфортно в ожидании начала церемонии. Если кому-то из родственников женихов что-то требовалось, Ник находил кого-нибудь свободного, чтобы тот сбегал и принёс.

Это было приятно — словно он нашёл своё место среди остальных.

К сожалению, такое скопление жителей Коппер-Пойнт, которым больше нечем было заняться, порождало сплетни, и отношения Ника и Джареда оставались главной темой для разговоров. Сама атмосфера гей-свадьбы давала всем повод для домыслов. Неважно, что они с Джаредом, разговаривая друг с другом на людях, были осторожны. Люди видели то, что хотели видеть.

Последней каплей, окончательно разрушившей надежду Ника на то, что и дальше можно притворяться, будто люди верят его лжи, стал разговор с матерью Джека. Она поприветствовала его после того, как он помог Джареду с галстуком.

— Итак, он ваш партнёр? — спросила она вежливым, заинтересованным голосом.

Ник чуть не поперхнулся, когда поспешил заверить её, что нет, Джаред всего лишь его сосед по дому. Он ненавидел, что ему приходится ей лгать, но сегодня, как никогда прежде, не мог позволить себе ни одной оговорки. 

Он стремительно приближался к моменту принятия решения. Люди подозревали, но, что ещё хуже, с каждым днём его всё сильнее тяготила необходимость поддерживать этот вымысел. Быть возлюбленным Джареда открыто только в кругу его близких друзей было мало. Ему хотелось того же, что было у остальных: публичного признания.

Наблюдая, как Джек и Саймон произносят клятвы, видя, как их друзья и семья так поддерживают их и радуются за них, Ник впервые в жизни ощутил, что его зависть и желание самому испытать нечто подобное перевесили страх перед тем, что может случиться, если он осмелится об этом заявить. Почему он не мог иметь этого? Насколько изменится его мир, если он откроется? Какая часть потенциальной катастрофы реальна, а какую он выдумал?

Единственный способ узнать это — сдаться и отпустить.

Поначалу он старался не смотреть на Джареда во время церемонии, но примерно через пять минут позволил себе любоваться своим возлюбленным, который выглядел таким красивым в своём смокинге и персидском поясе, разумеется, с подходящей бабочкой. Джаред был прекрасен, он сиял, он светился от радости за друзей, он жаждал стать частью их общего будущего. Скоро они повторят это торжество для Оуэна и Эрина.

Будет ли Ник тогда так же прятать половину своей жизни, как сейчас?

Хватит ли у Джареда терпения мириться с этой ситуацией, если ко времени второй свадьбы Ник всё ещё не будет готов сделать шаг вперёд? 

Ник не переставал задавать себе эти вопросы до конца церемонии и в первой половине банкета. Он смотрел, как Джек с Саймоном и Эрин с Оуэном флиртуют друг с другом, кормят друг друга, ведут друг друга на танцпол. Джаред оставался один, сидя в передней части зала с остальными участниками свадебной процессии, хотя Ник заметил, что Мэтт то и дело заглядывал поздороваться. Саймон и Джек предлагали Нику место впереди с ними, но он отказался, решив, что ради приличия лучше сидеть с семьёй и остальными гостями. Теперь его решение было сущей пыткой, напоминая ему, что стремление сохранить видимость отделяет его от того места, где ему хотелось бы быть, в прямом и переносном смысле.

Он не мог смеяться вместе с теми, с кем хотел смеяться. Он не мог танцевать с тем, с кем хотел танцевать. Он не мог быть с мужчиной, которого любил.

Словно понимая, на каком обрыве он стоит, его семья хранила молчание. Эммануэлла прислала ему сообщение, спрашивая, не хочет ли он уйти и поговорить, но он отказался. У него не было слов для этого разговора.

В конце концов ему всё же пришлось уйти. Извинившись перед семьёй, он вышел из свадебного шатра и направился к гряде холмов вдоль залива. Он вежливо улыбался и кивал другим гостям, проходя мимо, но быстро направился к более тёмному месту, где никого не было. Ему нужно было побыть одному.

Вода сегодня была спокойной. По озеру за заливом шли баржи, всё было темно, освещалось лишь тонким полумесяцем. Над головой плясала горстка звёзд, ветерок был прохладным и приятным.

Когда он услышал шаги, то увидел приближающегося Оуэна. Галстук его друга был расстёгнут, волосы растрёпаны и слиплись от пота, словно он только что танцевал. Теперь выражение его лица было серьёзным.

Ник знал, что сейчас будет. Более того, он удивился, что это не случилось раньше.

Оуэн остановился на траве рядом с Ником и несколько минут, покачиваясь на пятках, разделял с ним вид.

— Я откладывал этот разговор с тобой так долго, как только мог. Надеюсь, ты воспримешь его в том же духе, в каком ты воспринял, когда поднялся ко мне на крышу и отчитал меня по поводу моих намерений в отношении Эрина. — Поморщившись, Оуэн потёр челюсть. — Ему больно, Ник. Не знаю, насколько ты это видишь, насколько хорошо он это от тебя скрывает. Но две недели назад мне и Саймону позвонил перепуганный Мэтт Энглтон и попросил приехать забрать Джареда из глуши, потому что тот настоял на том, чтобы выйти из машины, и сидел на обочине дороги. Когда мы добрались, Джаред разрыдался. Я никогда раньше не слышал от него таких звуков и не хочу услышать снова.

Картина, нарисованная словами Оуэна, потрясла Ника до глубины души.

— Что случилось? Почему никто не сказал мне раньше?

— Никто не сказал, потому что он расстроился из-за тебя. Не из-за того, что ты сделал, не из-за того, что ты сказал. Просто Мэтт осмелился спросить, справедливо ли по отношению к Джареду то, что ваши отношения приходится скрывать. Джаред принялся яростно защищать своё право быть рядом и ждать тебя, а потом у него случился срыв. Он нам ничего не объяснял, мы и не спрашивали. Нам не нужно было объяснений. Мы уже давно всё поняли. — Оуэн покачал головой. — Я не собираюсь говорить тебе, когда тебе правильно раскрыться. Это непросто, потому что я прекрасно понимаю, как сильно ты о нём заботишься. Я видел вас вместе. Это очень странное дело, потому что совсем не похоже на наблюдение за новыми отношениями. Вы двое выглядите как пара, которая вместе уже много лет. Вам действительно хорошо друг с другом. Но я не могу смотреть, как Джаред так сильно страдает. И, честно говоря, думаю, если бы ты видел его в тот день, ты бы тоже этого не вынес.

Нику было тяжело это выносить, даже не будучи свидетелем. Он не мог даже испытывать ревность к участию Мэтта. Впервые он был рад, что тот там оказался. Зажав переносицу, он издал долгий вздох.

— Я не знаю, что делать.

Смех Оуэна был горьким.

— Не обижайся, но мне кажется, ты отлично знаешь, что делать. Однако на случай, если мы не на одной волне, я скажу прямо: тебе нужно принять решение. Либо ты готовишься к настоящим отношениям с Джаредом, либо тебе стоит начать разрабатывать план отступления.

План отступления. Услышав эти слова из уст Оуэна, Ник почувствовал тошноту.

— Я не хочу уходить от него, никогда.

Он выдохнул и слегка покачнулся там, где стоял. Он не цензурировал себя, не взвешивал решение. Он просто сказал вслух то, что было у него на уме. И вот она, правда, которую он не позволял себе полностью принять, но вокруг которой кружил весь вечер.

Он хотел этой жизни с Джаредом больше, чем не хотел, и хотел её прямо сейчас.

Он был готов, наконец, раскрыться.

Когда он покачнулся во второй раз, Оуэн удержал его за плечо.

— Эй, полегче.

— Я не знаю, как это сделать. — Ник сложил пальцы домиком перед лицом, но ничто не могло остановить это безумное кружение. — Я не знаю, что мне теперь делать.

— Ну, я не думаю, что тебе нужно что-то делать сегодня вечером. Осознать это — уже огромный шаг. — Оуэн не отпускал плечо Ника. — Однако тебе пора поговорить с Джаредом. Что-то мне подсказывает, что мне ты сказал об этом больше, чем ему.

Ник рассмеялся.

— Я даже самому себе в этом не признавался. Я кое-что сказал Эммануэлле, но ближе всего к признанию было то, что я позволил себе почувствовать зависть. А ты просто устроил мне ускоренный курс. 

— Надеюсь, ты понимаешь, что я уважаю, насколько тебе всё это трудно. И раз уж я тут стою и каюсь, прости, что в школе я не понял, что ты один из нас. Я знаю, ты не хотел, чтобы кто-нибудь догадался, но я был уверен, что знаю, кто из ребят что скрывает. Теперь, оглядываясь назад, понимаю, насколько самонадеянным был. Не знаю, хотел ли ты тогда быть частью нашей компании, но если моя юношеская глупость помешала тебе почувствовать, что ты можешь обратиться ко мне, прости.

— Я никогда ни к кому не собирался обращаться. У меня был план — найти способ сделать себя натуралом, чтобы стать человеком, которым все хотели меня видеть. Джаред открыл мне глаза на то, что это фантазия, которая никогда не сбудется. Он пытался тогда сказать мне, что я должен быть собой, что я не полностью я, пока не расскажу всей правды важным людям в своей жизни. Тогда я не хотел его слышать. Я потратил уйму времени на поиски компромиссов, чтобы жить той жизнью, которую для меня хотели другие. — Он печально улыбнулся тёмной воде. — Забавно, что всё было гораздо проще, когда меня донимали те придурки из старого правления.

— Легко прятаться, когда тебя преследуют. В мирное время в каждом из нас просыпаются желания. — Оуэн отпустил плечо Ника, слегка похлопав. — Я оставлю тебя ненадолго, чтобы ты мог переварить всё, что только что наговорил. Только не задерживайся слишком долго, потому что, когда я уходил, Джаред уже гадал, где ты.

Джаред. Нику хотелось поговорить с ним. Он хотел бы уйти сейчас и поехать домой, но это было бы, без сомнения, слишком невежливо. Однако, придя к этому осознанию, Ник не хотел сидеть с ним в одиночестве.

Они оба пробыли в одиночестве достаточно долго.

— Отправишь его сюда, поговорить со мной?

Оуэн усмехнулся.

— Непременно.

***

Джаред стоял на краю танцпола, подумывая о третьем бокале вина, когда увидел, что Оуэн машет ему с другой стороны шатра.

— Одну минуту, — сказал он женщине, которая рассказывала ему историю. Он слушал вполуха. — Я сейчас вернусь. 

Выражение лица Оуэна заставило его нервничать. Что-то случилось? Интуиция подсказывала, что это связано с Ником. Он старался не слишком пристально следить за своим парнем, чтобы не выдать их, но понимал: что-то не так. Поначалу он ловил себя на желании, чтобы вечер прошёл быстрее и он смог спросить, что случилось, но потом вспомнил, что он на свадьбе Саймона и Джека, и сделал себе строгое внушение. Ник — взрослый мужчина. Ещё пара часов его не убьют. Сейчас главное — быть рядом с друзьями душой и телом.

Тем не менее, как только они с Оуэном отошли на расстояние, где другие гости не могли их слышать, Джаред не стал сдерживаться.

— Что случилось? Что с Ником?

— С Ником всё в порядке, но ему нужно кое-что с тобой обсудить. — Оуэн махнул рукой через газон в сторону залива, где на фоне воды виднелась одинокая фигура.

Что-то в поникших плечах Ника заставило сердце Джареда сжаться. Ему хотелось броситься к нему, но вместо этого он нервно огляделся.

— Не знаю, стоит ли. Слишком много людей видят. Мне казалось, люди могут догадываться.

Оуэн загадочно улыбнулся и сжал руку Джареда.

— Иди к нему. Всё будет хорошо. Обещаю.

С этими словами он вернулся в шум и суету банкета.

Сбитый с толку и совершенно не понимающий, что происходит, Джаред направился к своему возлюбленному, доверившись Оуэну: тот не стал бы отправлять его туда, если бы это было небезопасно. Он пару раз оглянулся через плечо, но уже через несколько метров мягкий плеск воды о берег впереди стал громче, чем гул вечеринки позади. Он знал, что Ник слышит его приближение, но тот не обернулся, только продолжал смотреть на залив.

— Ник? — Джаред заговорил тихо, словно кто-то мог появиться и дать ему повод для осторожности. — Оуэн сказал мне найти тебя.

Секунду Ник молчал. Но когда Джаред уже собрался повторить, Ник издал долгий медленный выдох.

— Я откроюсь.

Поначалу Джаред не был уверен, что правильно расслышал. Он так долго ждал этих слов, что не мог поверить, что это происходит. Но вопросов не было.

Ник был готов.

Джаред открыл рот, намереваясь сказать что-то ободряющее и поддерживающее. Но вместо этого из его горла вырвался лишь тихий всхлип, ноги подкосились, и он оказался сидящим на росистой траве. 

Ник тут же присел рядом, его лицо было полно тревоги.

— Ты в порядке?

Джаред чувствовал себя нелепо.

— Всё нормально. Не знаю, почему… — Он осекся, когда новая волна головокружения накрыла его.

Ник взял его за плечи.

— Ты не в порядке. Позвать Оуэна?

— Нет. — Джаред хотел прильнуть к нему, но по привычке отстранился. И тут до него дошло: слова Ника означали, что дни, когда им приходилось сдерживаться, возможно, остались позади. От этой мысли у него снова закружилась голова. Сдавшись, он схватился за запястье Ника.

— Думаю, я просто недооценил, как сильно ждал этих слов, вот и всё. Прости. Сейчас речь не обо мне. Я не пытаюсь украсть твой момент…

Голос у него прервался, и он зажал рот рукой.

Ник притянул его к себе на колени и обнял.

Джаред сопротивлялся, отводя взгляд в сторону вечеринки.

— Кто-нибудь может увидеть.

— Мне всё равно.

— Нет, не всё равно. Тебе очень даже не всё равно. И я не хочу, чтобы ты думал, будто я этого не уважаю.

— Я знаю, что уважаешь, и ценю это. Но я сказал тебе правду. Я готов. Мне страшно, но я готов.

У Джареда была тысяча вопросов. Что стало причиной? Свадьба? Чьи-то слова? Ник уже несколько дней к этому шёл, а Джаред просто ничего не замечал? Скорее всего, всё вместе. И, честно говоря, сейчас это не имело значения.

Отстранившись, Джаред заглянул в глаза Нику.

— Ты не один. Это во-первых. Если ты решишь, что на следующий шаг тебе понадобятся месяцы, это нормально. Если понадобятся годы — тоже нормально. Но я хочу, чтобы ты знал: я здесь, с тобой, что бы ни случилось.

Ник покачал головой.

— Годы — это не нормально. Ты страдаешь уже сейчас, пока я пытаюсь разобраться. Меня это не устраивает.

Джаред поморщился. Теперь он знал, что подтолкнуло Ника, и ему это не нравилось.

— Оуэну не следовало ничего говорить.

— Следовало. Я бы предпочёл услышать это от тебя, но я понимаю, почему ты не заговорил. Я одновременно и ценю это, и печалюсь об этом. Но правда в том, что я делаю это для себя так же, как и для тебя. Более того, я думал об этом уже некоторое время. Свадьба стала последней каплей. С тех пор как ты снова вошёл в мою жизнь, я существую в подвешенном состоянии между двумя мирами. Я всегда знал, что не могу иметь всё сразу, но слишком боялся выбирать. Мне кажется эгоистичным стремиться к этому, но мне придётся проработать эти чувства. Потому что я не готов позволить этому страху встать между мной и счастьем, которое, я знаю, мы можем обрести вместе. Это счастье, которое я должен сам себе. — Его глаза заблестели, голос слегка дрожал. — В своей голове я всё время представляю это как выбор между моей семьёй и моим возлюбленным, но в конечном счёте дело совсем не в этом. Вопрос только в том, позволю ли я себе быть тем, кто я есть, или соглашусь на жизнь, которая будет лишь частью того, кем я себя знаю.

Джаред взял лицо Ника в ладони и нежно поцеловал его в губы.

— Я так тобой горжусь. Не могу перестать говорить это. Я всегда невероятно тобой гордился. Но сейчас, слыша, как ты так говоришь о себе, я просто разрываюсь от гордости.

По щекам Ника текли слёзы.

— Я люблю тебя. Я любил тебя ещё в школе. Я никогда не переставал, ни на один день.

Джаред подавил смех, который был наполовину всхлипом.

— У меня точно так же. И я буду любить тебя до скончания времён.

Несколько блаженных минут они сидели вместе, слушая плеск воды и чувствуя, как трава щекочет ноги. Джаред предоставил Нику самому решить, когда им пора возвращаться на праздник, хихикая, пока они стряхивали с одежды траву и росу. Когда Ник взял его за руку, Джаред сжал его ладонь в ответ и с улыбкой пошёл рядом, наслаждаясь тем, что они наконец могут вот так гулять вместе в темноте.

Он был готов отпустить руку, как только они подойдут слишком близко к банкету, но он не станет делать первый шаг. Во всём он будет следовать за Ником. Однако Ник не делал никаких попыток разъединиться. Наоборот, его хватка стала крепче.

— Ты уверен? — спросил Джаред. Он говорил как можно тише, но они были так близко, что некоторые люди, вероятно, могли их слышать. — Не хочешь сначала поговорить с семьёй?

— Я провожу тебя до твоего столика. И всё.

Ник говорил с твёрдой решимостью, но на лбу выступили капельки пота, пока они пробирались между столиками, а шёпот людей, которые видели их вместе, нарастал. Джаред изо всех сил старался сохранять самообладание. Все взгляды были устремлены на них, все разговоры — о них. Словно он снова в школе, идёт по столовой в первый раз после того, как признался кому-то в раздевалке, что он гей. Разница была в том, что здесь не было враждебности, только любопытство.

Ну, враждебность всё же была. Немного.

Джаред старался держаться подальше от бабушки Эмерсон с тех пор, как Ник переехал. Ему всегда нравилась семья Беккертов, и не раз он считал их чем-то вроде замены его собственной разбитой семьи. Он знал, что как только они с Ником начнут серьёзные отношения, семья Ника сочтёт его злодеем, и пытался с этим смириться. Но тяжело было выдерживать пристальные взгляды старших женщин семьи Беккертов. 

Как и обещал, Ник ничего больше не сделал — только проводил его до переднего столика, туда, где были Оуэн и остальные, но сделал это, всё это время держа Джареда за руку. Казалось, Ник хотел перед уходом поцеловать его в щёку. Но, видимо, решил, что сейчас это будет слишком, и вместо этого провёл большим пальцем по тыльной стороне ладони Джареда, мягко улыбнулся и сквозь толпу вернулся к остальным.

Снова чувствуя головокружение, Джаред сел. Остальные столпились вокруг него, их лица были полны вопросов, тревоги и робкой радости. Ребекка и Кэтрин с сияющими улыбками махали ему из другого конца зала, энергично показывая большие пальцы вверх.

Джаред нервно улыбнулся в ответ, но впервые за долгое время позволяя себе поверить, что всё, возможно, будет хорошо.