Глава 14

— А что, если де Хан наткнулся на нацистского военного преступника, живущего в Бозмане? — спросил Джей-Джей.

— М-м?

Было около десяти утра в четверг, и Джейсон с Джей-Джеем находились в их временном кабинете в филиале Бозмана. Джей-Джей вводил Джейсона в курс результатов своих вчерашних запросов.

— Это довольно веский мотив. И это возможно, учитывая, сколько этих стариков до сих пор тусуется в клубах ветеранов.

Джейсон кивнул. Он быстро просматривал электронную почту, ища что-то, что угодно, от Кэрен, Джорджа или даже Сэма.

Ничего не было.

Он не был уверен, рад он этому или нет. Он понятия не имел, что Сэм сделает дальше — если вообще что-то сделает. Он всё ещё был в шоке от реакции Сэма сегодня утром. Он знал, что Сэм не будет в восторге, да, и ожидал, что Сэм посоветует ему немедленно отстраниться. Но он не ожидал... этого.

И, возможно, это было наивно, но он чувствовал себя преданным. Если кто и должен был понимать оттенки серого, так это, по его мнению, начальник отдела поведенческого анализа Сэм Кеннеди. Кроме того, если кто и должен был понимать, что иногда можно игнорировать протокол, так это тот же мудак, начальник отдела поведенческого анализа Сэм Кеннеди. Ради бога. Как насчёт Вайоминга? Как насчёт Нью-Йорка? Как насчёт Массачусетса? Как насчёт того, есть ли на планете хоть одно грёбаное место, где Сэм не нарушал правила и предписания, когда считал, что так можно добиться более быстрых и лучших результатов?

И всё же, возможно, Джейсону следовало этого ожидать, потому что, несмотря на его склонность действовать в правовой дымке, когда это казалось ему необходимым, Сэм мог быть очень чёрно-белым в отношении того, как другие гнут правила. Стоило Сэму однажды разочароваться в тебе — и всё. Дело было не в том, что он был мстительным или злопамятным. Вовсе нет. Ты просто переставал для него существовать.

Справедливости ради, Сэм много работал, чтобы занять положение, с которого его врагам — а они у него были — было трудно ему навредить. Джейсон невольно поставил под угрозу эту неприступную позицию, а значит, и дело, которому Сэм посвятил себя. Единственным человеком, которого Джейсон знал настолько же преданным своему делу, был его дед. Вот это была ирония.

Джей-Джей сказал:

— Ты всё ещё планируешь снова взять интервью у Робертса?

В то же время Сэм был прагматиком, реалистом в отношении людей. Разве не было шанса, что, когда он достаточно остынет, чтобы взглянуть на ситуацию объективно, он увидит, что Джейсон не собирался делать его соучастником чего-то неправильного?

Дорога в ад вымощена благими намерениями, Уэст. Он почти слышал, как Сэм шепчет это ему на ухо.

— Уэст?

Джейсон поднял взгляд.

— Что?

— Ты собираешься ещё раз попытаться поговорить с Эдгаром Робертсом?

— Да.

— Потому что я могу сходить к нему, если хочешь...

— Нет. Я поговорю с ним. Мне нужно, чтобы ты добыл информацию об убийстве де Хана из офиса Сэндфорда. Теперь со мной там точно никто не захочет разговаривать.

— Понятно. — Джей-Джей посмотрел на него с любопытством. — Странно, что Сэндфорд не захотел тебя допрашивать.

— Ещё бы. Он хотел избавиться от меня как можно быстрее. Желательно навсегда.

Джей-Джей скривился. Он был настроен скептически, когда Джейсон рассказал ему, что считает, что Сэндфорд обдумывал возможность застрелить его накануне.

— Ты мне не веришь, — сказал Джейсон. — Но тут что-то не так, и я не думаю, что дело только в том, что ему не нравится, когда дядя Сэм расхаживает по его двору и показывает, кто здесь главный. Возможно, он упомянут в завещании Томпсона.

— Возможно, он боится, что мы обнаружим его нацистского деда.

— Что?

— Забудь. Я не помню, чтобы в завещании были какие-то распоряжения в пользу Сэндфорда. Я ещё раз посмотрю. Ты опять идёшь в газетный архив?

Джейсон кивнул, натягивая пиджак. Он взял ключи от машины.

Джей-Джей начал было поворачиваться к ноутбуку, но остановился.

— О. Я наконец поговорил с Ларри Джонсоном.

— С кем?

— С первым мужем Куиллетты.

— Король зимних тыкв?

Джей-Джей усмехнулся.

— Нет. Это был муж номер два. Ларри — тот, кто сбежал со своей школьной любовью. Он сейчас живёт в Аризоне.

— Что он о себе рассказал?

— Он считает, что его дочь замужем за опасным преступником, и мы должны что-то с этим сделать.

Джейсон в отчаянии покачал головой.

— Интересно, что, по его мнению, мы можем сделать.

— И он говорит, что не помнит, чтобы Рой когда-либо показывал кому-то какие-либо сокровища. Особенно ему.

— Отлично.

— Думаю, он лжёт. Он звучал как человек, который репетировал перед зеркалом.

— Зачем ему лгать, чтобы защитить бывшую жену?

— Может, он всё ещё любит её. Кто знает? Он ничего плохого о ней не сказал. Насколько это вообще что-то значит.

Это было разочаровывающе. Джейсон надеялся, что кто-то из бывших мужей предоставит брешь в стене солидарности, которую друзья и соседи Томпсонов возвели вокруг них. Пока им не удалось найти никого, кто признал бы, что Рой Томпсон показывал им что-то, хоть отдалённо похожее на сокровище.

— Возможно, был сообщник, — сказал Джей-Джей. — Возможно, сообщник получил львиную долю сокровища.

— Возможно. Не забудь позвонить в полицию Бозмана и узнать, что они скажут об убийстве де Хана.

Джей-Джей закатил глаза к потолку.

— Что бы я без тебя делал, Уэст?

— Я скажу тебе, когда придумаю. — Джейсон подмигнул и закрыл дверь кабинета.

***

«Вчера я остался один и спустился в туннели, которые до сих пор служат хранилищем нашей коллекции. Я провёл целый день, разглядывая действительно удивительные картины. Они стоят, прислонённые к стене, как книги, и рамы часто тяжёлые, но их великолепие не померкло. Живопись так прекрасна. Немногие знают, какую радость дарит такое великолепное мастерство и неземной цвет. Мы делаем здесь важную работу, и я горжусь тем, что являюсь её частью.»

Сердце Джейсона подпрыгнуло и забилось быстрее, когда он читал строки письма, датированного июлем 1945 года и опубликованного два месяца спустя в «Бозвин Дейли Кроникл».

Имя Эмерсона Харли не упоминалось. Слава богу за маленькие милости. Не то чтобы было невозможно выяснить, кто из членов MFAA был размещён в замке Энгельсхофен.

Запел телефон, и на экране загорелось имя Кэрен Капсукевич.

Сердце Джейсона провалилось сквозь люк в животе. Он подождал мгновение, глядя на пульсирующий значок динамика. Какой смысл откладывать? Время вышло. Он нажал «Принять».

— Мэм.

— Джейсон, — сказала Кэрен. — Есть новости об убийстве де Хана?

Она звучала как обычно — чётко, но приветливо. Джейсон ответил осторожно:

— Пока ничего. Джей-Джей связывается с полицией Бозмана. Должен сказать, начальник полиции сильно недоволен нашим присутствием на его территории.

— Это Эймос Сэндфорд?

— Да.

— У меня на столе куча сообщений от него.

— Могу представить.

— Что ж, если ему не нравится, что мы суём нос, ему лучше поторопиться и раскрыть убийство нашего заявителя. — Она сделала паузу. — Послушай, Джейсон. — Тон Кэрен изменился, и он приготовился к худшему. — Я знаю, что есть некоторые опасения по поводу иска о неправомерной смерти, поданного родителями молодого человека, убитого в понедельник во время перестрелки.

Со всем остальным, что происходило, Джейсон почти забыл об иске, поданном семьёй Броди Стивенса.

— Да, — машинально сказал он.

— Это неофициально. Ты от меня ничего не слышал. Однако мне достоверно известно, что комиссия признает применение силы как тобой, так и агентом Расселом оправданной.

— Это... облегчение.

Так и было. Но он никогда не сомневался в этом. К этому моменту он уже десятки раз прокрутил в голове перестрелку и всё ещё не находил другого выхода для себя и Джей-Джея. Ему было ужасно жаль парня Стивенса, но было бы хуже, если бы они позволили ему застрелить невиновного.

— Ты знаешь, как это работает, так что, возможно, ты сможешь объяснить это своему напарнику. Если дело дойдёт до суда, вас будет представлять Министерство юстиции. Нет причин для паники, так что не мог бы ты сказать агенту Расселу, чтобы он перестал звонить и писать всем в своей адресной книге?

Джейсон поморщился.

— Да, я сделаю это.

— Спасибо. — Она помедлила. — Получить одобрение комиссии — это одно. Если Рассел испытывает трудности с принятием своих действий, ты мог бы напомнить ему, что доступна консультация. На самом деле, испытывает он трудности или нет, я бы рекомендовала это, если бы он был в моей команде.

— Я предлагал ему это.

— Понятно. Если у тебя есть опасения, тебе стоит обсудить их с Джорджем Поттсом. Ты полагаешься на Рассела, чтобы он прикрывал твою спину. Это не то, в чём можно ошибаться.

— Нет. Да. Я понимаю.

Она бодро сказала, готовясь закончить разговор:

— Хорошо. Что-нибудь новое есть?

Сэм не сказал ей. Джейсон воспринял эту истину с чувством неверия. И всё же... действительно ли он думал, что Сэм скажет?

— Нет, — медленно сказал он. — Пока ничего нового.

— Хорошо. Держи меня в курсе.

Кэрен отключилась. Джейсон уставился на свой телефон, затем вернулся к архивам.

Два часа спустя, в письме от сентября 1945 года, он наконец нашёл то, что искал и чего боялся.

«Последние несколько недель, с тех пор как уехал заместитель начальника Харли, не было ничего, кроме нудной работы и ужасных немцев. Совершенно не с кем поговорить в этой мрачной обстановке, где я чувствую себя чужим.» 

Вот так. Томпсону не нужно было прямо говорить, что Эмерсон Харли был его сообщником. Другие сами сделают эту связь.

Если они это найдут.

На одну ужасную, останавливающую сердце секунду он подумал о том, чтобы вырвать страницу.

Но нет. Он не мог уничтожить исторический документ. Даже старую газету. Чёрт, он даже не мог спрятать его. Тот факт, что эта мысль вообще пришла ему в голову, был достаточно шокирующим.

К тому же, какой в этом был бы смысл? В лучшем случае он мог бы отложить обнаружение того, что его дед был офицером, ответственным за хранилище коллекции, пока Томпсон был там.

Правда выйдет наружу.

Это были и хорошие, и плохие новости.

Правда также должна была освобождать, так что есть к чему стремиться, верно?

Если он действительно верил, что его дед невиновен — а он верил, — зачем ему пытаться подавить факты?

Впервые с тех пор, как он заметил имя Эмерсона Харли в отчёте де Хана, Джейсон спросил себя, чего бы хотел его дед. Что бы он сделал на месте Джейсона?

И ответ был настолько очевиден, что это было похоже на пощёчину, чего его дед никогда не делал в реальной жизни.

Эмерсон Харли никогда в жизни не уклонялся от борьбы. Он бы встретил любые обвинения лицом к лицу, вытащил их на свет и разбил одно за другим. И если бы он знал, на какие моральные компромиссы идёт Джейсон, чтобы «защитить» его честь, он был бы в ужасе.

Мне не нужно, чтобы ты защищал моё доброе имя. Моё доброе имя — это моя защита. Именно это сказал бы Эмерсон Харли.

И он был бы прав.

Запел телефон, момент прозрения лопнул, как мыльный пузырь, и Джейсон автоматически ответил.

Джей-Джей сказал:

— Для начала, оказывается, я был прав. Томпсон был геем. Я же говорил.

— Э-э, да. Говорил.

— Но не поэтому он не смог вернуть свою старую преподавательскую работу после войны. Тогда никто об этом не знал.

— Почему он не смог вернуться на работу? — спросил Джейсон.

— Потому что в декабре 1945 года его уволили с позором. Он предстал перед военным трибуналом и был оштрафован на 600 долларов за кражу ценного серебра и золотого фарфора из виллы маркизы Сент-Карлос в Бьяррице, Франция.

— Ты шутишь.

— Нет.

— Отличная работа. Твоя, я имею в виду.

— Я так и думал, — с обычной скромностью сказал Джей-Джей. — Как думаешь, что семья пытается скрыть? Тот факт, что он был геем, или то, что он был известным вором?

— И то и другое? Я не уверен. Я не уверен, что это единственное, что они пытаются скрыть.

— Ну, сокровища, конечно, но похоже, что у Томпсона было меньше времени на кражу из замка Энгельсхофен, чем мы думали.

— Да. — И больше времени на кражи в других местах.

— Возможно, это были только две картины и алтарный образ. Я точно не могу найти никого, кто признался бы, что видел другие предметы.

— Ты нашёл кого-то, кто видел две картины и алтарный образ?

— Нет.

— Тогда я бы сказал, что это ничего не доказывает. — Джейсон задумался. — Кто у нас остался?

— Никого.

— А первый муж?

— Мы говорили об этом сегодня утром, Уэст. Он сказал, что никогда не видел никаких сокровищ.

Они это обсуждали? Иисусе.

— Да. Как долго они были женаты?

— Три года. Какое это имеет отношение к делу?

Практически никакого. В этот момент Джейсон просто натыкался на стены. Детектив-робот в поисках прохода, любого прохода.

— А второй муж?

Джей-Джей вздохнул. Выразительно.

— Он расстался с девушкой. Мне пока не удалось его найти.

Они тоже это обсуждали?

— Ты говорил с самой девушкой?

— Чёрт возьми, да, я говорил с девушкой. Она подаёт на него в суд за восемь лет алиментов. Знаешь, это не моё первое расследование.

— Я знаю. Прости. Я просто... отвлекаюсь.

— Я заметил. Тебе стоит иногда высыпаться. Когда ты возвращаешься в офис?

Джейсон подумал о всех этих папках с газетами. Что, по его мнению, ещё можно было найти? Публичное заявление о том, что заместитель начальника MFAA Эмерсон Харли не участвовал в краже национальных сокровищ, находившихся под его защитой?

Он не найдёт этой волшебной печати одобрения.

И правда была в том, что она ему и не нужна. Никогда и не была нужна.

Он сказал:

— Сейчас.