Глава 14

— Не могу поверить, что я так легко купилась на этот трюк, — простонала Дрейфус.

Она сидела за своим столом, прижимая пакет со льдом к распухшему лицу. Последние десять минут они разбирали дело. Или то, что от него осталось.

— Я всё ещё не понимаю, почему ты бросилась за ним, — сказал Джейсон. — У нас не было на него ничего. Он имел полное право отказаться отвечать на наши вопросы.

Она подняла голову и сверкнула на него глазами.

— Тогда почему он побежал?

— Иногда люди так делают.

— Тогда почему он ударил меня?

— Не знаю. Наверное, потому что очень, очень не хотел возвращаться в тюрьму. — Они уже обсудили, что она оставила напарника и не стала ждать подкрепления. Повторять это не имело смысла. Ему нравилось, что она приняла выговор без попыток оправдаться. Нравилось, что она терпеливо переносила синяк под глазом, не жалуясь. Она ему нравилась. Она была неопытной, но у неё был характер.

Она покачала головой.

— Мы сегодня вообще чего-нибудь добились?

— Конечно. Мы узнали, что почти все считают: Майкл Хан стоял за кражей собственной коллекции. И что у него было немало врагов, которые могли захотеть его убить. — Он поспешно добавил: — Не то чтобы последнее имело значение, потому что мы не расследуем убийство Хана.

Дрейфус пробормотала что-то неодобрительное и переложила пакет со льдом.

— Мы выяснили, что у Минервы Хан, похоже, железное алиби на ночь кражи. Хотя также выяснили, что она утверждает, будто обладает абсолютной памятью, но при этом сказала следователям, что не может вспомнить код сигнализации собственного дома.

— Эй, точно.

— Она сильная и хладнокровная, но, судя по её сценическому костюму, на ней нет травм или синяков, которые, скорее всего, появились бы, если бы она задушила мужа удавкой.

— Она могла нанять кого-то.

— Верно. И похоже, что любви там давно не было, но большинство людей предпочитают убивать друг друга в суде. В любом случае... — Джейсон снова напомнил себе, что они не расследуют смерть Майкла Хана. Он бодро продолжил: — Если верить Иэну Бозу, мы узнали, что, хотя Хан собирался украсть собственную коллекцию, кто-то сделал это раньше него. Если только Хан не обвинил Боза, чтобы скрыть собственные следы.

— Но можно ли верить словам мошенника и обманщика?

— Скорее всего, нет. У Боза, безусловно, были знания и ресурсы, чтобы продать коллекцию Хана. Хан явно считал его идеальным посредником. И мы знаем, что у Боза нет алиби на ночь исчезновения коллекции. Иначе он бы его предоставил.

— Верно. И то же самое касается воскресной ночи.

— Возможно. Хотя он мог не знать, что Хан был убит в воскресенье вечером. Не думаю, что офис шерифа успел сделать заявление для прессы.

Они замолчали. Дождь тихо барабанил по пуленепробиваемому стеклу, размывая вид на парковку.

— Как вы думаете, почему так мало женщин-фокусников? — внезапно спросила Дрейфус.

— Не знаю. Наверное, раньше это считалось неприличным? Женщинам не полагалось выступать на сцене.

— Но я имею в виду, что даже сейчас женщин-фокусников, кажется, всё ещё сравнительно мало.

— Да. Не знаю.

Дрейфус сказала:

— Я посмотрела значение карты Таро, которую нашли в кармане Хана. Шут. Она означает начало нового пути. Новые начинания. Всё ещё возможно.

Джейсон поднял взгляд от телефона. Он всё надеялся получить сообщение от Сэма, но ничего не приходило. Ни слова. Вне поля зрения — вне мыслей, похоже. Никаких сообщений ни от кого. Будто он оказался в другом измерении.

— Разве значение карты не меняется, если она перевёрнута?

— Меняется, но я думаю, мы должны предположить, что здесь было обычное положение. Убийца Хана должен был понимать, что нет никакой гарантии, в каком положении карту найдут.

— Не стоит делать предположения о том, как мыслит преступник. — Он замолчал. — Подожди. Разве карта на месте преступления была не «Повешенным»?

Дрейфус озадаченно посмотрела на него. Её глаза расширились. Она рассмеялась.

— Боже мой. Ты прав. Откуда я взяла «Шута»?

— Не знаю.

— Я смотрела разные карты и их значения. Наверное, запуталась.

Она взяла телефон, словно собиралась снова искать информацию. Джейсон сказал:

— Честно говоря, это не имеет значения. Насколько нам известно, Хан мог носить эту карту как талисман или счастливый амулет. Или убийца положил её там специально, чтобы сбить следствие.

Она раздражённо посмотрела на него. Он разделял её раздражение. По крайней мере, ограничение на включение убийства Хана в их расследование имело и один плюс: оно не позволяло им отвлекаться. Хотя одновременно лишало доступа к потенциально важной информации с места преступления. Ему придётся ждать возвращения Сэма, чтобы узнать, обнаружили ли они в Ведауву что-нибудь, связанное с их делом.

Сэм.

Сердце потеплело при мысли об этом скором возвращении. Чтобы отвлечься, Джейсон сказал:

— Интересно, почему Боз запаниковал, как только увидел, что мы федеральные агенты.

— Это же очевидно!

— Возможно. Но у нас на него ничего не было. По его словам, ему нечего скрывать. По крайней мере, что касается расследования дела Хана.

Дрейфус сказала:

— Кстати, я говорила с Джорджем Коэном, агентом Хана. Хан действительно пришёл на ужин в пятницу вечером. Он ушёл около половины десятого.

— Значит, независимо от того, организовал ли Хан кражу, мы знаем, что его не было на месте преступления, когда она произошла. А что насчёт записей с камер соседей? Нужно держать это под контролем. Это наш лучший шанс увидеть, кто приехал на грузовике.

— Я свяжусь с детективом Уордом из полиции Шайенна.

Джейсон кивнул.

— Я сделал несколько звонков. Мне перезвонил Арло Пресли из «Potter & Potter» и сказал, что никто не обращался к ним по поводу коллекции.

— Это логично, если Хан украл собственную коллекцию. Он не планировал ничего продавать. Просто собирался переждать, пока не закончится развод и он не решит, что всё безопасно.

— Возможно. Но дело в том, что исчезновение коллекции Хана прямо перед этой магической конференцией не кажется мне совпадением. 

— Что вы имеете в виду?

— Все, с кем я говорил, похоже, согласны: магическое сообщество — очевидный и самый вероятный покупатель украденных предметов. А эта конференция означает, что множество потенциальных покупателей вот-вот окажутся здесь.

— О-о.

— Именно. О-о.

Дрейфус вздохнула.

— Уже почти пять. Сегодня поздно ехать к Элль Даймонд. Хотите попытаться поговорить с ней завтра? — Она с надеждой посмотрела на Джейсона своим здоровым глазом.

— Конечно. Хорошо. — После сегодняшнего представления он не собирался оставлять Дрейфус одну разбираться с этим. У него почти остановилось сердце, когда он увидел, как пистолет повернулся в её сторону. Не у него на глазах. Если кому-то и предстояло рисковать, лучше пусть это будет он.

— Может, поужинаем и продолжим обсуждать дело?

Джейсон выпрямился.

— О, чёрт, — вырвалось у него. — У меня уже есть ужин. И я опаздываю.

— Я уже начала думать, что ты не придёшь, — сказала Руби, распахивая заднюю дверь кухни, и Джейсон вошёл, пробираясь сквозь стаю пуделей.

— Извините за опоздание. Нужно было принять душ. — Он чувствовал себя немного не в своей тарелке. Ему хотелось произвести хорошее впечатление на мать Сэма. Мало того что он опоздал, он ещё должен был купить цветы или бутылку вина, но Дрейфус любезно подбросила его, и ему не хотелось просить её делать лишнюю остановку.

— Не беспокойся. Главное, что ты здесь.

— У вас чудесно пахнет.

И правда. Запах жареного мяса и тушёных овощей наполнял тёплую, ярко освещённую комнату.

Один из пуделей внезапно взвизгнул, и Джейсон подпрыгнул, испугавшись, что наступил на него.

— Адель! Перестань кусать Реми. Плохая девочка. — Руби покачала головой. — Они просто перевозбуждены, — объяснила она Джейсону. — Что будешь пить?

— Что угодно. — Стоп. Он не хотел выглядеть человеком, который слишком много пьёт. — Пиво?

— Конечно. Или есть «Канадиан Клаб», если хочешь. Сэм его пьёт. Как и его дядя Джим.

— Тогда тоже подойдёт. — На самом деле мысль о «Канадиан Клаб» была почему-то успокаивающей — или, возможно, дело было просто в том, что этот напиток напоминал ему о Сэме. Джейсон спросил: — У вас большая семья в Вайоминге?

— Не очень. Джим сейчас живёт во Флориде. Наших родителей уже нет. Есть кузены, племянники, но мы никогда не были особенно близки.

— Понятно. — Он вспомнил, что она стала матерью-одиночкой в шестнадцать лет. Каково это было почти пятьдесят лет назад в сельском Вайоминге? Наверное, непросто.

— Надеюсь, ты голоден. На ужин баранья нога. Это было одним из любимых блюд Сэма, когда он был мальчиком.

— Я умираю с голоду, — сказал Джейсон, и это была правда. Он почти не завтракал, а на обед времени не было.

Один из пуделей укусил его за лодыжку, и он снова подпрыгнул.

— Ой!

Руби резко развернулась от стойки.

— Эсме, сколько раз я тебе говорила? — Она протянула Джейсону напиток и одним движением подхватила собаку. Они уже завывали в знак протеста, когда она закрыла за ними дверь прачечной. 

— Обычно собаки меня любят. — Он озадаченно посмотрел на закрытую дверь. Ему было непонятно, почему её собаки относятся к нему с таким подозрением.

— Не принимай близко к сердцу. Эти хулиганы никого не любят. Наверное, я их избаловала, но, думаю, это единственные внуки, которые у меня будут.

Джейсон сделал глоток и ничего не ответил. Он не собирался заходить на эту территорию.

— Картофельное пюре с подливкой подойдёт?

— Отлично, — честно ответил Джейсон.

Он присел на корточки, чтобы рассмотреть фотографии в рамках на угловой полке кухонного острова. Он слабо улыбнулся, увидев светловолосого второклассника Сэма.

— Кем Сэм хотел стать, когда был в этом возрасте? 

Руби бросила на фотографию снисходительный взгляд.

— Не полицейским. Он хотел стать очень богатым владельцем ранчо.

Джейсон рассмеялся.

— Это правда. Не просто богатым владельцем ранчо. Очень богатым. — Руби фыркнула, вспоминая давнюю детскую мечту сына.

— Он совсем не похож на владельца ранчо.

— Уже нет.

Руби начала взбивать подливку, добавляя к мясному соку мёд и щедрую порцию виски. Через мгновение она сказала:

— Я не была похожа на других мам из родительского комитета. — Её смешок был насмешливым. — Сэма злило, что люди считали себя лучше нас. Лучше меня. — Она улыбнулась. — Тогда он думал, что богатство всё изменит.

Джейсона это задело каким-то странным образом. Перед глазами возник маленький Сэм из прошлого — униженный и презираемый кучкой узколобых деревенщин, мечтающий защитить свою молодую мать, разбогатев... Кто знает, как именно развивалась эта детская фантазия. .

— Похоже, вы всё-таки неплохо устроились.

— О да, — сказала Руби, всё ещё улыбаясь. — Чёрт возьми, да. И Сэм тоже.

Они немного поговорили о дне Джейсона — он опустил самые интересные подробности, — пока Руби заканчивала готовить ужин. Затем они перешли в столовую с красиво накрытым столом.

Тонкий фарфор и хрустальные бокалы. Джейсон был польщён. А еда оказалась настолько вкусной, что он сразу понял, откуда у Сэма талант к готовке.

Он слушал, как Руби рассказывала о своём участии в различных общественных проектах, работе в клубах и комитетах. Очевидно, она была настоящим кладезем информации, но информация эта была безобидной. Джейсон понял, что она не так уж неосторожна на язык, как ему показалось сначала.

— Сэму нравится, когда я активна, — сказала она с лёгкой иронией, снова напомнив Джейсону о Сэме. — Он думает, что мне нужно быть занятой, чтобы я не чувствовала себя одинокой.

— Ну...

— Как будто у меня мало дел. — Она покачала головой.

Руби выпила довольно много. Не настолько, чтобы опьянеть, но она и без алкоголя была разговорчивой, а теперь стала ещё более откровенной. Сэм тоже любил выпить, но, пьяный или трезвый, он совершенно точно не унаследовал разговорчивость матери.

Хотя имя Итана несколько раз прозвучало мимоходом, за ужином не было никаких откровений, и Джейсон расслабился. Ничего из сказанного не могло обеспокоить Сэма, и теперь Джейсон был уверен: Руби не пыталась передать ему какой-то скрытый намёк, когда впервые заговорила об Итане.

Джейсон тоже пил, и когда они наконец добрались до свежеиспечённых ковбойских печений и кофе (разумеется, с добавлением алкоголя), он вдруг услышал собственный голос: 

— Когда Сэм и Итан познакомились?

Будто она ждала этого вопроса. Руби ответила сразу:

— На предпоследнем году старшей школы.

Он тут же пожалел, что открыл эту тему. Джейсон искренне считал, что знать слишком много об Итане не стоит. Он хотел понять, как потеря Итана повлияла на Сэма, но не хотел зацикливаться на самом Итане. А это было бы слишком легко.

— Они были классической странной парой. 

— А. — Джейсон попытался придумать способ сменить тему.

— Сэм всегда знал, куда идёт и чего хочет. А Итан был мечтателем. Он позволял событиям идти своим чередом. Это сводило Сэма с ума.

— Могу представить.

— Возможно, это был его творческий темперамент.

— Возможно.

— Он просто всегда считал, что всё как-нибудь устроится. И обычно так и происходило. До того последнего лета.

Нет. Он действительно не хотел этого слышать. Не хотел знать.

— У Сэма есть другие друзья, которые всё ещё живут в Шайенне?

— Один или два, наверное. Чарли Рейнольдс. Они давно знакомы. Сойер Хант. Сэм всегда был... ну, разборчив в друзьях.

Было ли это вежливым способом сказать, что Сэм всегда был одиночкой? Но тогда он не был одиночкой. У него был Итан. И один или два друга, которые всё ещё жили здесь.

Когда они закончили ужин, было почти десять. Руби настояла на том, чтобы оставить посуду, и Джейсон тактично отказался от ещё одного напитка и отправился обратно в гостевой дом.

Освещённый прожекторами двор между главным домом и гостевой пристройкой казался длинной ветреной дорогой. Тени были глубокими, тишина — полной. Здравый смысл подсказывал ему, что здесь, в глуши, он гораздо безопаснее, чем в своём районе с высоким уровнем преступности, но всё равно по спине пробежали мурашки, когда он вошёл в гостевой дом.

Он оставил лампы включёнными, когда торопился принять душ и переодеться, и теперь яркий свет и тепло казались особенно приятными.

Он снял куртку и зашёл на кухню за водой. Звёзды за окном над раковиной были ослепительно большими и яркими. За ними, насколько хватало глаз, не было видно ни единого огонька.

Он выпил воду и поставил стакан в раковину.

Он почувствовал тоску по дому и скучал по Сэму. Воспоминания Руби о детстве сына развеяли некоторые его сомнения, заставили его почувствовать нежность и желание защитить того маленького Сэма, которого он никогда не знал.

Он проверил телефон. Половина одиннадцатого, а сообщений всё ещё не было. Он был разочарован, но не обеспокоен. Было бы приятно услышать голос Сэма перед сном, но ничего страшного. Зная Сэма, он, скорее всего, всё ещё работал.

Когда он уже собирался пройти по коридору в спальню, его взгляд упал на закрытую дверь кабинета Сэма.

Что-то в том, как Сэм всегда держал эту дверь наглухо закрытой, внезапно привлекло его внимание. Возможно, это не было странно, но... да. Было.

Почему? Почему эта дверь всегда была закрыта?

Даже когда Сэм выходил в туалет, он плотно прикрывал её за собой.

Возможно, это была просто привычка. Его работа требовала постоянного доступа к огромному количеству конфиденциальной информации и тревожных материалов, и вполне естественно, что он следил за безопасностью кабинета. Ограничивать доступ к нему, вероятно, стало автоматической реакцией. Но это был не Куантико. Джейсон не был вспомогательным персоналом или посторонним человеком. Они жили вместе. Они вроде как были парой.

На самом деле, до того как они начали жить вместе, Джейсон без колебаний сказал бы, что теперь они именно пара.

Не было никакой причины, чтобы эта закрытая дверь его беспокоила. И всё же...

Он прошёл по коридору к кабинету Сэма и взялся за ручку. Он ожидал, что дверь окажется заперта, но ручка повернулась. Он открыл её.

В комнате пахло тонером, бумагой и едва уловимым, успокаивающим запахом одеколона Сэма. Джейсон нащупал выключатель. Загорелась верхняя лампа.

Там стояло несколько почти пустых книжных шкафов, тумба со старым факсом и принтером — лоток последнего был забит распечатками, — а письменный стол был завален бумагами и папками.

Это выглядело как рабочее место Сэма в Куантико. Не как стол человека, который пишет книгу.

Не то чтобы Джейсон знал, как должен выглядеть стол писателя.

Он раздражённо, но не удивлённо отметил, что Сэм привёз с собой свои дела.

Он не собирался рыться в его вещах. Не собирался шпионить. Он бы вообще не вошёл дальше порога, если бы случайно не посмотрел на доску напротив стола Сэма и не увидел своё имя.

УЭСТ.

Его фамилия была обведена чёрным маркером. От неё во все стороны расходились тонкие линии, похожие на паучьи лапки, ведущие к другим именам, тоже обведённым, и дальше — к небольшим заметкам, написанным зелёным и красным.

Например, от имени МАРТИН ПИНК отходила заметка:

пожизненное заключение, одиночная камера, ограниченный доступ.

Рядом с ЭРИК ГРИНЛИФ было написано:

ожидает суда, под наблюдением.

У ШЕПАРДА ДЮРАНА стояла пометка:

неизвестно.

У Джейсона упало сердце.

Нет. Не просто упало.

Он словно провалился в чёрную бездонную пропасть. Камнем рухнул в пустоту. Он не двигался. Едва дышал. Не мог отвести взгляд от этой доски с паутиной стрелок, заметок и кругов вокруг его имени.

Он понимал, что это значит.

Но словно не мог заставить себя осознать это до конца.

Наконец Джейсон отступил от двери и подошёл к столу Сэма. Он взял папку, лежавшую сверху.

Где-то на краю сознания мелькнула мысль: это оригиналы или Сэм хранит копии всех своих дел?

Он прочитал имя на папке.

БИРД, КАРЛ.

Он открыл её.

Фотографии были ужасными, но он почти не замечал их. Почти ничего не замечал, кроме одного слова, написанного красным маркером поверх папки:

ВОЗМОЖНО.

Он моргнул. Перечитал выделенные заметки.

В 2002 году Карл Бирд, уже отбывавший пожизненное заключение, был признан виновным в попытке организовать убийство тогдашнего спецагента Сэма Кеннеди. Во время вынесения приговора — которое, вероятно, было настолько же рутинным, насколько это вообще возможно при его нынешнем сроке, — Бирд поклялся уничтожить всю семью Кеннеди, включая домашних животных и «грёбаные комнатные растения».

Джейсон отложил папку.

Открыл следующую.

ГИЛЬЯРД, МАЛЛИН.

Ещё одно красное ВОЗМОЖНО.

В 2010 году осуждённый серийный убийца Гилльярд сбежал из тюрьмы штата Аризона и пересёк всю страну, намереваясь убить спецагента Сэма Кеннеди. По пути он убил работника автозаправки в Арканзасе и официантку в Теннесси, прежде чем его снова поймали. Гилльярд тоже поклялся уничтожить всех и всё, что было дорого Кеннеди.

Джейсон понял, что его трясёт. Он опустился в кресло Сэма.

Он не боялся. Его тошнило.

Не от осознания того, что отношения с Сэмом сделали его мишенью в глазах очень нездоровых людей. Это он уже знал.

Его потрясло то, что Сэм солгал ему.

— Возможно ли, что кто-то, кого ты расследуешь, может попытаться отвлечь тебя, устранив меня?

— Это не исключено.

— Ты рассматривал такую возможность?

— Да. Я рассматриваю все варианты.

— Насколько это вероятно?

— Очень немногие за пределами Бюро знают о наших отношениях. Нет, я не думаю, что это вероятно. Но, как я сказал, все варианты рассматриваются.

Нет. Если быть справедливым, Сэм не солгал.

Он признал, что такое возможно. Но он преуменьшил вероятность, представил это как что-то маловероятное.

Хотя на самом деле считал вполне реальной угрозой.

Эти папки. Эти заметки. Весь этот кабинет был оборудован как оперативный штаб.

Нет. Хуже.

Нацарапанные записи, стрелки, маркеры, стикеры...

Это выглядело как мания.

Как комната теоретика заговора.

Не хватало только натянутых между стенами ниток разных цветов и кнопок, соединяющих фотографии.

Джейсон был глубоко потрясён тем, что Сэм скрывал всё это. Он имел право знать. Имел право доверять словам человека, с которым состоял в отношениях.

Это... подрывало саму основу их отношений. По крайней мере, то, как Джейсон их понимал.

Сначала был Итан.

Теперь это.

Что ещё, чёрт возьми, скрывает Сэм?

Телефон зазвонил, и Джейсон вскочил на ноги, напрягшись так, будто кто-то постучал в окно.

«Тень на стекле».

Ну, конечно же.

Сердце бешено колотилось, когда он посмотрел на определитель номера. Лучше ему не стало, когда он увидел фотографию Грязного Гарри.

Его почти затошнило.

Он чуть не сбросил звонок.

Но нет. Если он не ответит, Сэм будет звонить снова.

— Уэст.

Во рту пересохло, голос прозвучал глухо.

— Привет.

Голос Сэма был тёплым. Он звучал довольным, словно звонок Джейсону оказался приятным сюрпризом, а не неизбежным результатом того, что он просто набрал его номер.

Джейсону буквально нечего было сказать.

Он выдавил:

— Привет.

— Как дела?

Взгляд Джейсона скользнул к исписанной доске.

УЭСТ, обведённое жирными, почти лихорадочными линиями.

— Нормально.

— Как лодыжка?

Его внезапно охватило совершенно нелепое желание заплакать.

Ещё недавно он отчаянно ждал любых крох заботы и внимания, которые Сэм соизволит ему дать.

Теперь...

Он даже не был уверен, что знает, кто такой Сэм.

— Лучше, — сказал он.

— Повезло с поисками пропавшей коллекции?

В голосе Сэма появилась насмешливая нотка, и у Джейсона снова защипало глаза.

— Нет.

Он заставил себя сосредоточиться.

— Как прошло... Тебе удалось поговорить с Бамбергом?

Сэм ответил.

Джейсон не понял ни слова.

Сэм продолжал говорить, а Джейсон продолжал сидеть в этой оглушительной тишине собственных мыслей.

Внезапно Сэм сказал:

— Ты в порядке? У тебя голос такой, будто ты простыл.

— Да, — сказал Джейсон. — Просто устал.

— Уверен?

— Да. Конечно.

— Ты звучишь...

Он замолчал.

— Ты не звучишь...

Забавно было слышать эту неуверенность в голосе Сэма.

Джейсон попытался взять себя в руки.

Он должен дать Сэму возможность объясниться.

Каким бы странным и неразумным ни казалось его поведение, Сэм явно пытался защитить его. Он заслуживал того, чтобы Джейсон выслушал его версию.

Но дело было даже не в этом.

Проблема была не в том, что у Сэма имелась другая версия событий. Какая ещё версия могла быть?

Скорее, Джейсону позволили заглянуть в сознание Сэма — и то, что он там увидел, привело его в ужас.

Он машинально сказал:

— Прости. Ничего не случилось. Я просто вымотался. И эта ситуация... она давит на меня.

— Джейсон...

— Я бы хотел... хочу... обсудить это с тобой, когда ты вернёшься.

— Да, конечно. — В голосе Сэма появилась та странная, почти нежная интонация. — Мы всё обсудим, когда я вернусь. А пока постарайся не волноваться.

Джейсон выдавил короткий смешок.

— Конечно.

— Если почувствуешь, что тебе угрожает опасность, шериф...

— Я не чувствую опасности.

— Ладно. — Сэм заколебался.

— Ты вернёшься завтра?

Сэм странно рассмеялся.

— Разве мы не только что это обсуждали?

Обсуждали? Джейсон не помнил.

— Да.

— Увидимся завтра вечером.

Джейсон машинально сказал:

— Увидимся.

После ещё одной паузы Сэм отключился.

Джейсон сидел неподвижно, глядя, как гаснет экран его телефона.