Глава 14

— Спокойной ночи! — крикнула офицер Кортни, когда Джейсон покинул тихое здание участка тем вечером.

— И вам, — ответил Джейсон.

Той ночью парковка была почти пуста — признак того, что шеф Джервейс и его отдел смирились с затяжным характером расследования и пытались рассчитать свои силы.

Джейсон повернул налево и направился по Мэйн-стрит, пока не дошёл до гостиницы «Генерал Уоррен».

— Я отнесла ваше бельё в ваш номер, — сказала Шарлотта, когда он заглянул в вестибюль.

— Спасибо.

У неё был такой вид, будто она плакала. Её голос дрожал, когда она спросила:

— Вы не знаете, где Тони?

Доказательство его собственной погружённости в себя — Джейсону потребовалась минута, чтобы вспомнить Тони Макэроя.

— Нет, — сказал он. — Его выпустили под залог?

— Да. — Шарлотта хотела добавить что-то ещё, но из задней комнаты раздался голос её отца: — Чарли, можно тебя на минуту?

Она бросила на Джейсона взгляд, полный разочарования, но ответила покорно:

— Да, папа.

Джейсон покинул вестибюль.

Как обычно, в бассейне никого не было, и большинство номеров были тёмными. Разумеется, за занавесками в номере Кеннеди не горел свет. Он всё ещё бродил по округе, осматривая старые места преступлений?

Джейсон вошел в свой номер. Он устал, и головная боль возвращалась, но ему нужно было поесть, а торчать в гостиничном номере было просто тоскливо. Он принял душ, надел чистые джинсы и свежую рубашку и направился в «Синюю Русалку».

Первым, кого он увидел, когда открыл дверь, был старший спецагент Сэм Кеннеди, который ел рыбу с картошкой фри у барной стойки и смотрел телевизор в углу.

Джейсон взглянул на экран и мельком увидел Мэдиганов — заплаканных и вне себя от ярости оттого, что убийца их дочери ещё не предстал перед правосудием. За этим последовало изображение шефа Джервейса, который выглядел измученным и неловко отбивался от града вопросов репортёров. Даже с такого расстояния и с выключенным звуком Джейсон видел, как губы Джервейса произносят слово «подражатель».

Джейсон на мгновение задумался о том, чтобы выйти из бара, но это было бы смешно. Не то чтобы он пытался избегать Кеннеди. Он просто не хотел выглядеть так, будто преследу… и прямо в середине этой мысли Кеннеди взглянул в сторону Джейсона.

Кеннеди не выглядел охваченным восторгом. Но и не выглядел встревоженным от того, что видит Джейсона. Спустя мгновение — и это определённо было мгновение — он кивнул в знак приветствия, и Джейсон подошёл к бару.

— Как всё прошло? — спросил он.

— Как что прошло? — парировал Кеннеди.

— Твой тур по старым местам преступлений.

Кеннеди небрежно пожал плечом.

— Не могу сказать, что меня посетило какое-то ослепительное озарение. А у тебя как успехи?

— Если ты не возражаешь, завтра я бы хотел съездить в Бостон. У меня там контакты. Я работал с парой дилеров, которые специализируются на народном искусстве. Возможно, они смогут помочь нам найти художника, который вырезал эти подвески-русалки.

— Ты думаешь, эти подвески настолько уникальны?

— Думаю. Да.

Забавно, как глаза Кеннеди, казалось, загорались, когда ему становилось интересно. Словно кто-то щёлкал выключателем.

— Ладно. Звучит разумно.

Худощавая брюнетка за стойкой перестала двигаться достаточно надолго, чтобы заговорить с Кеннеди:

— Я была права? Неплохо?

Кеннеди осмотрел кусок жареной трески, который держал в руке.

— Неплохо.

Она кивнула на его наполовину пустой стакан.

— Повторить?

— Спасибо.

Она повернулась к Джейсону.

— Извините за ожидание. Наша барменша не вышла на смену. Что вам налить?

— «Сэм Адамс».

— Вы собирались заказать еду?

— У вас есть какой-нибудь салат?

Она рассмеялась.

— Э-э, нет. Салата нет. Рыба с картошкой фри, бургеры или куриные крылышки.

— Рыбу с картошкой фри.

— Хороший выбор. — Она улыбнулась и отвернулась.

Кеннеди вопросительно посмотрел на Джейсона.

— Что? — спросил Джейсон.

— Ты собираешься сесть или планируешь бежать отсюда?

Джейсон неловко рассмеялся и сел на соседний табурет. Немного погодя он сказал:

— Я сегодня говорил со специальным агентом Мэннингом.

Кеннеди откусил большой кусок трески.

— Да?

— Я попросил его освободить меня от этого задания. Он отказался.

Кеннеди коротко рассмеялся.

— Ты шутишь? Ты — единственная причина, по которой он может спать по ночам.

Забавно. Почти дословное выражение, которое использовал Мэннинг.

Кеннеди добавил сухо:

— Он возлагает все свои надежды на тебя и твой маленький чёрный блокнотик.

— Ты думаешь, я веду записи насчет тебя?

Улыбка Кеннеди была кривоватой.

— Если да, то их, должно быть, интересно читать.

Джейсон отвернулся, чувствуя, как лицо заливается теплом.

— Нет, — сказал Кеннеди. — Я не думаю, что ты ведёшь на меня записи. — Он проглотил последний кусок рыбы и вытер жирные пальцы бумажной салфеткой. — Почему бы тебе не сказать мне, что тебя на самом деле беспокоит?

— Я только что сказал.

Кеннеди закончил с салфеткой, скомкал её и бросил на тарелку.

— Нет. Не сказал. Зачем тебе понадобилось звонить Мэннингу?

— Я чувствую, будто я… я не чувствую, будто я…

Кеннеди смотрел на него своим внимательным голубым взглядом.

Анализирует меня, с иронией подумал Джейсон.

Когда он не закончил фразу, Кеннеди сказал:

— Ты должен был сказать Мэннингу с самого начала, что слишком близок к этому делу. Что у тебя слишком сильная личная связь, чтобы ты мог выполнять свою работу.

— Что? — Джейсон уставился на него. — Это неправда. Да, есть некоторые болезненные воспоминания, возможно, больше, чем я ожидал, но я прекрасно могу делать свою работу.

Кеннеди тихо рассмеялся.

— Ладно. Согласен. Так в чём же проблема, Джейсон?

Джейсон.

Он вздрогнул, услышав своё имя на языке Кеннеди.

Вообще-то, ему не хотелось думать о языке Кеннеди.

И на эту тему — какого чёрта он так напирал на то, что не занимается сексом с коллегами? Потому что, конечно, он хотел заняться сексом снова. Прошлая ночь была хороша. Очень хороша. Его работа не оставляла много времени для… ну, чего бы то ни было, кроме самой работы.

Кеннеди смотрел на него пристально, слегка улыбаясь,.

— Я не знаю, — пробормотал Джейсон. — Мне не нравится это дело.

— Кому, чёрт возьми, может нравиться это дело? — В тоне Кеннеди слышался намёк на ироничное веселье. Он сказал мягко: — Я знаю, что тебе нужно…

Джейсон бросил на него быстрый, встревоженный взгляд. Ухмылка Кеннеди стала шире.

— Тебе нужно выпить. Тебе нужно пару раз выпить. И вот Ника спешит на помощь.

Ника поставила свежее пиво перед Кеннеди и тарелку с рыбой и картошкой фри, шипящей от масла, перед Джейсоном. Открыв бутылку, она с отработанной скоростью налила «Сэма Адамса» в запотевшую кружку.

— Что-нибудь ещё?

— Всё отлично, — сказал Джейсон.

Она усмехнулась ему и отошла.

Кеннеди сказал:

— Сегодня днём Макэроя выпустили. Под залог.

— Я слышал. Ну, я так и думал. Ты не думаешь, что есть хоть какой-то шанс…

Кеннеди покачал головой.

— Нет. Он был бы уже в клочья. Мы бы получили полное признание. Он не наш убийца.

Они говорили о деле, пока Джейсон ел. Наконец Джейсон отодвинул тарелку. Он подумал о том, чтобы заказать ещё одно пиво. Кеннеди останется подольше или собирается обратно в мотель? Если он остаётся, Джейсон возьмёт ещё одно пиво. Просто чтобы быть дружелюбным.

— Чувствуешь себя лучше? — спросил Кеннеди.

Джейсон скривился.

— Да. Намного.

Кеннеди кивнул с одобрением.

— Хорошо. Ты завтра рано выезжаешь?

— Завтра?

— Ты ведь едешь в Бостон, правильно? Поговорить со своими контактами среди арт-дилеров?

— Ах да. Рано. Относительно. — Изучая лицо Кеннеди, Джейсон понял, что вот-вот упустит свой намёк. Он поспешно добавил: — Не то чтобы очень рано.

— Нет? — Несмотря на серьёзное выражение лица Кеннеди, у Джейсона было отчётливое впечатление, что над ним насмехаются. — Ладно. Что ж, я знаю, у тебя эта строгая политика против служебных романов, так что не хочу ставить тебя в неловкое поло…

— Заткнись уже, — сказал Джейсон, начиная смеяться сам.

На этот раз оба были намного трезвее и не такими неистовыми, хотя, когда Джейсон услышал, как трещит шов на левом плече его рубашки — Кеннеди теснил его к кровати, — он возблагодарил судьбу за то, что сдал вещи в прачечную.

Где-то на короткой дистанции между дверью и кроватью он потерял не только рубашку, но и ботинки с носками. А Кеннеди потерял куда больше.

Мельком увидев своё лицо в зеркале над письменным столом — Кеннеди включил свет, когда они вошли, — Джейсон заметил себя распростёртым на кровати, растрёпанным, с дико блестящими глазами, пока руки Кеннеди сжимали его бёдра и тащили джинсы до колен.

— Хочешь выключить свет? — спросил Джейсон. Любовь к драматизму или нет, но эксгибиционистом он не был.

— Нет. Мне нравится на тебя смотреть. — Кеннеди стащил джинсы Джейсона до конца и отбросил их в сторону. Он наклонился над кроватью, вжимая кулаки в матрас по обе стороны от плеч Джейсона. — Ты очень симпатичный парень.

Джейсон рассмеялся немного смущённо.

— Красавчик, — передразнил он.

— Да, — согласился Кеннеди. — Но не просто симпатичное лицо. Ты острее, чем кажешься.

Джейсон поперхнулся.

— А у тебя, оказывается, есть чувство юмора.

— Не стал бы на это рассчитывать. — Кеннеди, однако, ухмылялся, опускаясь на матрас.

Следующие несколько минут прошли в приятном физическом контакте. Кеннеди, возможно, и не был мастером поцелуев в губы, но он определённо был парнем с оральной фиксацией. Не осталось ни одного чувствительного места на верхней части тела Джейсона, которое не удостоилось бы влажного внимания рта Кеннеди. Ничто так не отвлекает от забот, как чьи-то покусывания ушей или лизание сосков, — не то чтобы это не создавало свой собственный набор неопределённостей.

— Да, очень красивый, — пробормотал Кеннеди, прижимаясь носом к внутреннему изгибу локтя Джейсона. И даже это… кто бы мог подумать, что локти — это эрогенная зона?

Кеннеди был своего рода сенсорным штурмом в одном лице. Джейсон раскраснелся и запыхался к тому моменту, как перевернулся на живот, пытаясь дать себе несколько секунд, чтобы взять под контроль голос и выражение лица.

Кеннеди поцеловал его в затылок, откинув кудри в сторону, и Джейсона пробрала дрожь.

— Я согрею тебя, — пообещал Кеннеди, и его губы медленно, неторопливо двинулись вниз по позвоночнику Джейсона, скользя по каждому позвонку до самой поясницы, где он задержался, ткнувшись носом. Джейсон сглотнул. Без шуток, его кожа горела везде, куда прикасался рот Кеннеди.

— Это очень приятно…

— Да, это так. — В голосе Кеннеди слышалась улыбка.

Джейсон вздрогнул, а затем закрыл глаза, заставляя себя расслабиться, когда что-то скользкое и влажное на кончике пальца Кеннеди вторглось в его анус.

— Так нормально? — спросил Кеннеди, и надо отдать ему должное — это был не просто риторический вопрос. Он ждал ответа, очень деликатно поглаживая, посылая маленькие разряды удовольствия с каждым нажатием.

— Это… да. Приятно. — У Джейсона перехватило дыхание, когда палец Кеннеди сменил угол, надавил сильнее.

— Мне нравится делать это с тобой, — пробормотал Кеннеди. — Я буду вспоминать, каково это — прикасаться к тебе так, каждый раз, когда буду смотреть на тебя завтра.

Джейсон застонал. Я буду в Бостоне. 

Но не в этом дело. Он не мог вечно прятаться в Бостоне, и ему будет трудно видеть Кеннеди и не думать о том же самом.

Он рискнул снова взглянуть в зеркало — и, Господи Иисусе, это было просто… распутно. То, как он двигался навстречу прикосновениям Кеннеди, его выражение лица — раскрасневшееся, лихорадочное от желания. Есть обнажённость, а есть вот это.

Он закрыл глаза, но не раньше, чем увидел лицо Кеннеди.

Кеннеди выглядел сосредоточенным и увлеченным, как хищник, готовый к прыжку. Не потерявшим себя в моменте, как Джейсон, или, по крайней мере, не так. Всё его внимание было на Джейсоне — он оценивал, судил, — поэтому он заметил мгновенное отвлечение Джейсона, проследил за его взглядом, увидел их отражение в зеркале и улыбнулся.

Он пошевелил пальцами — какого чёрта? — и Джейсон выгнулся и издал звук, которого, он был совершенно уверен, никогда раньше не издавал.

Кеннеди, очевидно, проводил свободное время не только посещая концерты Джорджа Уинстона, потому что такому движению не научишься, практикуясь на себе. Или если и так, Джейсон хотел знать как.

Кеннеди снова изогнул пальцы, и Джейсон заёрзал, чувствуя в животе трепет жёсткого и приятного ощущения.

Это было слишком много. Ещё один раз, и он кончит прямо сейчас.

— Подожди, — выдохнул он. — Не надо…

Кеннеди не подождал, но его прикосновение мгновенно изменилось, стало успокаивающим, возвращая Джейсона с края, удерживая его.

— Тихо. Помедленнее, — прошептал он. — Подожди меня.

Джейсон закрыл глаза, сосредотачиваясь, отключая разум от всего, кроме продления этой сладкой физической реакции.

Вес Кеннеди опустился на него сверху. Он был крупным, но удивительно гибким, и его член — презерватив, ну и хорошо — настырно тыкался Джейсону в несколько уязвимых мест, прежде чем устроиться между его ягодиц. Приятный компромисс, если Джейсон этого хотел.

Сердце Джейсона, казалось, расширилось. Возьми это. Не рискуй; не приближайся больше, чем уже приблизился. Но этого было недостаточно. Он хотел большего. Всего. Всего целиком.

Он дышал медленно и сознательно расслаблялся, приподнимаясь в приглашении. Член Кеннеди скользнул, нетерпеливо толкаясь.

— О да, — простонал Кеннеди. — Это то, чего я хочу. — И вот так просто его толстый член вошёл внутрь Джейсона, растягивая его с явной чувственной лёгкостью, которая ощущалась неожиданно правильной, знакомой.

Джейсон вскрикнул от удовольствия — он всегда был громким, хотя и не всегда красноречивым, а это было слишком хорошо, чтобы подавлять. Кеннеди низким голосом усмехнулся и поцеловал его в плечо.

Джейсон приподнялся на локтях и коленях, раскачиваясь в такт движениям бёдер Кеннеди. Они сразу попали в естественный ритм — тяни-толкай, вперёд-назад, форхенд и бэкхенд*… и теперь набирая скорость. Пружины матраса громко заскрипели, спинка кровати застучала о стену.

— О Господи, да, — выдохнул Джейсон. — О Боже мой, мне нужно…

Это. Всё это. Тёплый свет, резкий запах секса, влажные звуки, жар кожи и тёплое дыхание… связь. Нельзя было видеть — переживать собственными глазами — худшие проявления человечества, как это слишком часто случалось с ними, и не жаждать доказательств того, что есть ещё что-то большее, что-то лучшее. Да. Ему нужно было ощутить какую-то здоровую, счастливую человеческую связь. А ближе, чем это, уже некуда.

Кеннеди прошептал ему в ухо:

— Ты нечто, Уэст. Что-то особенное… действительно особенное… — продолжая пронзать его лёгкими, ритмичными толчками.

Спорим, ты это говоришь всем своим временным напарникам…

Они уже неслись к финишу, тяжело дыша, раскрасневшись, шлёпая плотью о плоть. Член Кеннеди вонзался в дырочку Джейсона быстрыми, сильными ударами, проникая так глубоко, так сладко, что его внутренности трепетали.

Джейсон задыхался с каждым толчком.

— Ах… — он издал маленький, искренний звук удовольствия, такого острого, что оно почти граничило с болью. Его стоны звучали в такт низким гортанным звукам, которые издавал Кеннеди.

— Ах… ах… АХХ…

Кеннеди вонзил пальцы в бёдра Джейсона, меняя угол проникновения, и широкий, притуплённый кончик задел простату Джейсона.

О, Господи. Джейсон подался назад, и руки Кеннеди сомкнулись вокруг его талии, удерживая вертикально, прижимая всё крепче, ещё крепче к своей широкой груди. Голова Джейсона откинулась на плечо Кеннеди, спина выгнулась, когда Кеннеди снова и снова пронзал его в этом самом изысканно уязвимом месте.

Джейсон начал всхлипывать. Это было просто… безумно сладко… словно удар молнии. Да, маленькие удары молнией эротического блаженства.

Словно в него и правда ударила молния, электричество, казалось, затрещало у основания позвоночника и пронзило его насквозь — от яиц до мозга. Он кончил так сильно, что испугался, не разорвёт ли его на части. Этот оргазм был не нежным цветением; это был покадровый взрыв цвета и аромата. Он почувствовал, как горячие всплески его семени попали на живот и грудь, забрызгивая руки Кеннеди.

— Да, вот так… — сказал Кеннеди с глубоким удовлетворением, замедляя толчки, словно смакуя реакцию Джейсона.

Джейсон откинул голову назад, задыхаясь, и почувствовал, как губы Кеннеди коснулись его кожи, собирая его слёзы.

Кеннеди потянулся к соскам Джейсона, которые сейчас были почти невыносимо чувствительными, но это было нормально. Он прижался задом плотнее к паху Кеннеди, подбадривая его, потому что его собственный оргазм уже прошёл, и он просто хотел, чтобы всё закончилось, просто хотел насладиться остаточными ощущениями и заснуть.

Толчки Кеннеди снова набрали скорость; его бёдра рванулись, шлёпая по ягодицам Джейсона, и Джейсон двинулся ему навстречу. Пальцы Кеннеди провели по его губам, и Джейсон попробовал себя на вкус. Это было шокирующе и эротично, особенно когда Кеннеди прошептал:

— Соси.

Сосать?

Но ладно, всё, что нужно Кеннеди, всё, что потребуется, чтобы это закончилось и они могли заснуть. Джейсон лизнул пальцы Кеннеди, взял кончики в рот и начал сосать. Почему это должно возбуждать? Он не был уверен. Он выложился по максимуму. Солёно-сладко. И, сюрприз, сюрприз… он почувствовал, как его собственный член начинает шевелиться, когда Кеннеди кончил мощно, почти яростно внутри него.

Когда всё закончилось, Кеннеди рухнул рядом с Джейсоном и, к его удивлению, обвил его мускулистой рукой.

Кеннеди любил понежиться после секса? Вот забавная мысль. Но вообще-то… это было даже приятно. Удобнее, чем он мог предположить.

Его кожа покалывала, когда Кеннеди провёл тонким пальцем по завитку розовой рубцовой ткани. Выходное отверстие на задней стороне плеча Джейсона было больше, уродливее.

Джейсон пробормотал:

— Моя команда съездила в Майами, а я получил всего лишь эту паршивую пулю.

— Как это случилось?

— Отказ оборудования. — Он открыл глаза и улыбнулся Кеннеди, но Кеннеди не улыбался в ответ.

Что ж, это была невеселая история. Это была страшная история. История о том, как Джейсона чуть не застрелили до смерти.

— Я работал с полевым офисом в Майами над изъятием почти двухсот древних доколумбовых артефактов. Мы были очень воодушевлены, особенно когда выяснилось, что эти предметы находятся во владении очень плохих парней, которым нужны были деньги на финансирование их наркоторговли. Два зайца одним выстрелом.

— Неплохо.

— Ага. Арест должен был состояться в номере отеля в центре города.

— Не идеально.

— Нет, далеко не идеально, но эти парни были хитрыми и с каждым днём всё более подозрительными. Короче, план был такой: я передаю деньги, и пока они пересчитывают, я выскальзываю и впускаю тактическую группу в номер. Дверь должна была быть оборудована так, чтобы просто открываться. Мне даже не пришлось бы поворачивать ручку. Только… замок отказал. Я не мог открыть дверь.

— Какого чёрта, — тихо сказал Кеннеди.

— Именно это я и сказал. Среди прочего. Короче, тактическая группа не могла войти, а я не мог выйти. Это длилось всего пару секунд, но достаточно долго, чтобы колумбийцы поняли, что происходит. И, как вы можете себе представить, они были недовольны. В частности, они были недовольны мной.

Кеннеди провёл исследующими кончиками пальцев вдоль ключицы Джейсона. Это знающее, но тревожно нежное прикосновение заставило кожу Джейсона гореть.

— Пуля прошла мимо твоего бронежилета.

— Да, прошла. Эта прошла. Другие две попали прямо в жилет. — Он замолчал, когда нахлынули воспоминания. Это было похоже на удар лошади копытом в грудь. Дважды. Пара рёбер треснула от удара, что всё равно было на порядок лучше того, что могло случиться.

Он чувствовал тяжёлый стук своего сердца, которое забилось быстрее. Лучше не думать об этом слишком много. Кеннеди, вероятно, тоже чувствовал это и может снова решить, что Джейсон не способен на полевую работу.

— Я помню, что слышал о стрельбе в Майами, — медленно сказал Кеннеди. — Так это был ты.

— Это был я.

Он сказал серьёзно:

— Я рад, что ты выжил.

— Спасибо. — Джейсон улыбнулся. — Я тоже.

Кеннеди отпустил его и потянулся выключить свет.

Джейсон повернулся на бок и закрыл глаза. Кеннеди устроился на спине с глубоким и довольным вздохом. Джейсон слабо улыбнулся и позволил сну забрать его.

Он проснулся один.

Джейсону потребовалась секунда-другая, чтобы понять, что он не в своей комнате — даже в полумраке он мог отличить принт Хомера Уинслоу от Артура Куартли, — а затем вспомнить череду событий, которая привела к тому, что он оказался не в своей комнате в… он взглянул на часы… половине седьмого утра в среду.

Он бросил взгляд на ванную, но дверь стояла открытой, и комната была пуста.

Что ж… ладно. Может, Кеннеди побежал за кофе. Это было бы приятно. Это, в общем-то, было бы основанием для настоящей симпатии.

Затем он услышал, как карточку-ключ вставили в замок, дверь распахнулась, и Джейсон увидел, что Кеннеди совершил другую пробежку.

На нём были спортивные штаны. Его тёмно-синяя футболка ФБР облегала тело, тёмная от пота линия тянулась по центру до середины живота. Его лицо раскраснелось и блестело от напряжения, светлые волосы потемнели от пота.

— Тебе следовало бы… — начал Джейсон.

Кеннеди сказал:

— Хорошо, что ты проснулся. Нам нужно спускаться в участок. Пропала ещё одна девушка.

* Виды ударов в спорте с ракеткой или клюшкой, чаще всего в теннисе