Глава 14

Верховный жрец Энтэля неподвижно сидел на огромной кровати с высоким балдахином и теребил кончик короткой бородки. В просторной опочивальне больше никого не было. Арин был недвижим. Ноги, обутые в мягкие кожаные сапоги без подошвы, он скрестил под собой.

Фактически единоличного правителя богатого города-государства терзала тревога: старого магометанина схватили ещё утром, а палачам до сих пор не удалось заставить его согласиться с предложением жреца. Арин дважды спускался в специально оборудованную камеру, спрятанную в закоулках дворцового лабиринта. На протяжении нескольких часов пленника избивали, топили, били плетьми по мокрому телу — но тот продолжал упорствовать, будто не слышал задаваемых ему вопросов.

Дождавшись, пока солнце окончательно скроется за холмами, окружающими Энтэль, жрец решил снова наведаться в комнату пыток.

Тяжёлая дубовая дверь, окованная железными пластинами, скрипнула и отворилась. В каждом углу камеры, лишённой окон, горел факел. В потолок с массивными балками упирался толстый деревянный столб. К одной из балок был подвешен за руки крупный, уже немолодой мужчина. На нём были лишь просторные шаровары, из которых торчали босые ступни. По его мощной груди, покрытой мелкими волосками, стекал пот.

Увидев своего повелителя, двое палачей склонились в глубоком поклоне. В душном каменном помещении пахло дымом и потом. Жрец поморщился, но, сохраняя достоинство, шагнул внутрь. Взгляд его устремился на Лана — главного палача и военачальника, прозванного Лан-великаном. Лишённый всякой растительности на голове и лице, он стоял, как башня.

Лан отрицательно покачал головой.

Арин ощутил раздражение. Когда он приказывал арестовать этого человека, он не ожидал, что тот окажется столь упорным. За всю жизнь жрец не встречал людей, столь равнодушных к собственной судьбе.

Он махнул, и палачи отступили вглубь камеры.

— Неужели ты веришь, что твой бог спасёт тебя? — спросил Арин, удерживая безопасную дистанцию.

Пленник приоткрыл глаза и безразлично уставился на правителя.

— Нет. Думаю, он уже не будет спасать меня. Потому что меня не нужно спасать. Мой путь завершён. Я сделал, что должен был.

— О чём ты говоришь, раб?! — вспылил Арин.

— Меня всегда мучил один вопрос, — словно не слыша, продолжал Абдуллах. — Как ты себе представляешь конец? Скольких учёных, колдунов и шарлатанов ты перетаскал, ища эликсир вечной молодости? Ты уже дряхлый старик, Арин. Твой закат ближе, чем холмы, на которые ты любуешься с балкона. Я предлагал тебе очищение от грехов — ты лишь рассмеялся.

Арин, издав рык, схватил дубинку у стены и с размаху ударил плотника в грудь. На коже вспух багровый след, Абдуллах стиснул зубы, издав глухой звук.

— Твой бог лишил тебя разума, если ты решил, что можешь так говорить с Верховным жрецом Великого Ундея! — закричал Арин. — Я предлагал тебе прощение! Шанс спасти себя и свою дочь! Ты отказал мне трижды! Ты знаешь, никто в Энтэле не смеет перечить посреднику между людьми и богами! Я предложил тебе сделку: отдай дочь, назови всех магометан в городе — и я прощу твою чужую веру. Ты говоришь, тебе не дорога жизнь? А как насчёт жизни дочери?

При этих словах лицо плотника изменилось. В глазах мелькнула тревога. Но он быстро взял себя в руки.

— Если ей суждено умереть — она умрёт, — глухо произнёс он. — Но обрекать братьев на смерть я не стану. Я всё сказал. Делай что хочешь. Мне уже всё равно.

— Девку не нашли? — коротко спросил Арин у Лана.

Тот снова покачал головой.

— Ищите. Обыщите дом этого полоумного иноверца. Переверните каждый угол. О любых зацепках мне докладывать лично. Назначьте наблюдение — круглосуточно.

Он снова взглянул на плотника:

— С этим всё. Завтра наступит его последний рассвет. В городе уже знают о казни?

На этот раз Лан утвердительно кивнул. Жрец отвёл взгляд и молча вышел. Палачи вновь поклонились, провожая своего властелина.