Глава 13/1

Оказалось, что Джаред не был прирождённым фокусником.

Он давно сбился со счёта, сколько видео на YouTube пересмотрел и сколько книг прочитал о секретах магических трюков. Главное было отточить ловкость рук до автоматизма, научиться отвлекать внимание и делать нужные движения незаметно. Джаред хотел использовать фокусы, чтобы отвлекать пациентов, радовать их и даже, возможно, помогать им в терапии. Но до этого было ещё очень далеко. Он пока не мог толком спрятать монетку за пальцами, просто помахав ими в воздухе, не говоря уже о том, чтобы незаметно убрать её в карман.

Он часами репетировал перед зеркалом, а потом показывал свои попытки Нику. К сожалению, было очевидно: до виртуоза ему далеко. Да и на любителя он едва тянул.

— Может, ты не с того конца подходишь к этому делу, — заметил Ник однажды вечером, когда Джаред был особенно расстроен. — Может, не стоит пытаться стать экспертом по фокусам.

— Что ты имеешь в виду?

— Я думаю, ты мог бы позволить пациентам видеть твои ошибки. Мог бы учить их фокусам. Показывать, как плохо у тебя самого получается. Есть много способов это обыграть.

Идея была блестящей. Некоторым пожилым пациентам такой подход мог бы даже понравиться больше. Джаред почесал подбородок.

— Ладно, допустим, я выберу один из этих вариантов. Как тогда использовать моего ассистента? Потому что я всё ещё этого хочу.

Ник задумался.

— Что ж, если бы у меня получалось лучше, мы могли бы сделать так: ты показываешь фокус плохо, а я — хорошо.

Джаред хитро улыбнулся.

— Теперь у нас просто обязано быть соревнование. Иди-ка сюда и покажи, на что способен, мистер Беккерт.

Джареду не стоило удивляться, что Ник оказался куда более способным учеником. С некоторыми сложными трюками он мучился, но многие базовые освоил всего за несколько вечеров тренировок. И Ник ничуть не стеснялся того, что превзошёл Джареда.

— То есть мы остановимся на том, что ты — плохой фокусник, а я — хороший? — В глазах Ника искрился смех.

В ответ Джаред запустил в него подушкой.

Втайне, конечно, он был на седьмом небе от счастья: они наконец-то смогли воплотить свой давно задуманный план в жизнь. За день до открытого собрания настал момент проверить их уроки на практике.

Джаред выписывал маленького мальчика, который болел острым бронхитом. Когда Джаред сказал, что ему нужно позвать ассистента для фокуса, Ник вошёл в дверь, и ребёнок с обоими родителями тут же оживились.

— Мистер Беккерт. Как приятно вас видеть, — сказала мать, и её поведение сразу изменилось.

Джаред приподнял бровь.

— Вы знакомы?

Ник кивнул.

— Да. Бобби и его семья ходят в баптистскую церковь «Новое Рождение». Как вы сегодня, друзья?

— Хорошо, хорошо, — отец положил руку на плечо сына. Теперь, когда рядом был Ник, он стоял гораздо прямее. Мать по-прежнему улыбалась, а Бобби смотрел на Ника так, будто перед ним была рок-звезда.

Взгляд Бобби переместился на бабочки. Он показал сначала на Ника, потом на Джареда.

— У вас одинаковые галстуки.

Ник присел на корточки, чтобы оказаться с Бобби на одном уровне, и терпеливо улыбнулся. От этой улыбки у Джареда всё внутри теплело.

— Почти одинаковые. Можешь сказать, чем они немного отличаются?

Бобби несколько мгновений внимательно изучал обе бабочки.

— У них разные цвета.

Ник одобрительно кивнул.

— Верно. А можешь сказать, какие именно?

— У тебя красный, а у доктора синий.

— Отлично. Думаю, ты заслужил немного магии. — Он взглянул на родителей Бобби, затем снова на мальчика. — Что скажешь? Хочешь посмотреть пару фокусов?

Бобби и его родители согласились, и Джаред с преувеличенной серьёзностью принялся показывать свой трюк на прикроватном столике. И, даже не пытаясь, умудрился полностью его провалить.

— Ой-ой, — пробормотал Джаред.

Ник задумчиво потёр подбородок, а затем взял монетку с красной салфетки, которую Джаред расстелил на столе.

— Доктор Кумпель, позволите мне попробовать?

Джаред слегка наклонил голову и жестом пригласил Ника занять место перед Бобби.

— Прошу.

С ловкостью, которой Джаред мог только позавидовать, Ник легко исполнил трюк: сначала заставил монетку «исчезнуть», а потом каким-то чудом достал её из-за уха Бобби. Бобби и его родители захлопали, а Ник слегка поклонился.

Джаред тоже захлопал.

— Что ж, видимо, я не силён в магии. Наверное, мне стоит просто заниматься медициной.

Эту часть они тоже отрепетировали.

— Нет, я так не думаю, — сказал Ник. — Нельзя бросать практику, когда что-то идёт не так, как тебе хочется. Нужно продолжать пытаться. Нельзя сдаваться, когда что-то кажется трудным.

Джаред повернулся к Бобби и наклонился так же низко, как Ник.

— Знаешь, Бобби, мне кажется, мистер Беккерт очень мудрый.

Бобби кивнул, сжимая монетку, которую дал ему Ник, словно это был самый настоящий волшебный талисман.

— Кажется, всё прошло хорошо, правда? — спросил Ник, когда они отошли от палаты Бобби.

— Да, думаю, да. — Джаред помахал проходившей мимо медсестре, и она помахала в ответ. Они с Ником привлекали много внимания, пока шли по коридору: все замечали их одинаковые бабочки и отпускали по этому поводу шуточки.

Ник не обращал внимания на окружающих и сосредоточился на Джареде.

— Бобби хороший мальчик. Я знаю его семью по церкви, а его маму помню ещё со школы. Она училась всего на пару лет младше нас. Кажется, она работает секретарём на каменном карьере, а его отец — шахтёр.

— Я понял, что они очень тебя уважают. Было здорово это видеть. Мне казалось, что я встречаюсь… — Он вовремя осёкся. — …живу со знаменитостью.

Лицо Ника слегка омрачилось.

— С моим отцом всегда было так же. Куда бы мы ни пошли, все на него равнялись. Он это знал. Он понимал, кем был для этого сообщества, и относился к своему положению серьёзно.

— Думаю, твой отец мог бы гордиться тем, как ты идёшь по его стопам, — тихо сказал Джаред.

На это Ник ничего не ответил.

Это был не первый раз, когда Ник мрачнел, стоило им заговорить о его семье, особенно об отце. Как обычно, когда Ник уходил к себе в кабинет, а Джаред отправлялся в клинику, тот думал о словах поддержки, которые хотел бы сказать своему парню. О том, как много Ник сделал и чего добился. О том, как несправедливо судить о человеке, не принимая во внимание ту часть его жизни, которую он сам считает важной. Но Джаред никогда ничего этого не говорил, потому что знал: Ник хочет разобраться во всём сам.

Впрочем, сейчас Ника гораздо больше волновало предстоящее открытое собрание, чем чужое мнение о нём самом. Тем вечером к ним домой пришли Эрин и Ребекка. Они репетировали свои роли в предстоящем обсуждении, продумывали разные варианты развития разговора и возможные реакции, а также намечали контрмеры, которые позволили бы «Гилберту» выиграть больше времени для расследования.

Джаред подливал им кофе и приносил закуски, но вскоре почувствовал, что только мешается под ногами, и ушёл читать в постель, оставив их работать. Когда Ник наконец поднялся наверх, он выглядел совершенно вымотанным.

Джаред притянул его к себе на кровать и крепко обнял.

— Всё в порядке? Чем я могу помочь?

Ник протянул руку, чтобы похлопать Джареда по руке, но вместо этого задержал ладонь и мягко сжал её.

— Ты уже очень помогаешь. А насчёт того, всё ли в порядке… Сомневаюсь. Но завтра разберёмся.

Когда Джаред проснулся на следующий день, Ник уже ушёл на работу. У самого Джареда приём был расписан буквально по минутам: ему нужно было ровно в три уйти из клиники, чтобы успеть на заседание правления перед открытым собранием. Он умудрился опоздать всего на десять минут и проскользнул на свободное место рядом с Оуэном.

Эллисон Кристи вела заседание и докладывала правлению обо всём, что удалось выяснить «Гилберту», но ничего нового по сравнению с тем, что Ник уже им рассказал, не появилось. Люди задавали множество вопросов, однако, насколько мог судить Джаред, новых сведений не было. Единственное, что он вынес из заседания: похоже, сейчас им предстояло пережить настоящий ад.

— Мы предполагаем, что тот, кто устроил всё это с лифтом, позаботится о том, чтобы сегодня на открытом собрании вам оказали серьёзное сопротивление. Мы отследили несколько онлайн-чатов и списков рассылки, и там развернулась масштабная кампания против правления. К сожалению, мы считаем, что сейчас в наших интересах не оказывать на них слишком сильного давления. Будет даже лучше позволить им думать, что они победили, хотя бы на время. Если они решат, что загнали вас в угол, то, возможно, не станут предпринимать новых шагов, пока мы их не вычислим. А мы уверены, что сможем их найти.

Джейкоб выглядел мрачно, но решительно.

— Значит, звонки будут продолжаться?

— Да. Пожалуйста, сохраняйте всю корреспонденцию и присылайте её в наш офис, а также записывайте, о чём с вами говорили лично или по телефону. Мы сомневаемся, что среди этого найдутся реальные зацепки, но не хотим ничего упустить.

Джаред ехал с Ником в общественный центр, держа его за руку. Он молча изучал лицо своего парня. Страха там не было. Только решимость.

— Ты действительно удивительный, знаешь? — Джаред сжал руку Ника. — Ты так заботишься о больнице, об этом городе, обо всех его жителях. Я невероятно тобой горжусь. Надеюсь, хотя бы некоторые из тех, кто сегодня придёт на собрание, смогут увидеть, какой ты замечательный.

Ник припарковал машину и заглушил двигатель. Он не смотрел на Джареда, но и не отпускал его руку. Через несколько секунд поднёс её к губам и поцеловал.

— Спасибо. За эти слова. И за то, что ты здесь, со мной.

«Я всегда буду с тобой».

Слова вертелись на кончике языка у Джареда, но почему-то не хотели слетать с губ. Встревоженный, он проглотил их и вместо этого выдавил улыбку.

— Пойдём внутрь?

Ник улыбнулся в ответ, и, выйдя из машины, они вместе направились к общественному центру, возле которого уже начала собираться большая толпа.

Джаред позволил себе ещё на мгновение задуматься, почему замешкался и не сказал этого вслух, а затем отбросил тревогу и сосредоточился на том, чтобы быть рядом с правлением, с больницей Святой Анны и с Ником.

Открытое собрание прошло так же плохо, как и предполагал Ник.

Некоторые люди приходили с искренними вопросами и переживаниями, но, как Эллисон их и предупреждала, многие явились исключительно для того, чтобы устроить скандал и помешать обсуждению. Стоя под струями душа после окончания собрания и пытаясь заглушить головную боль, Ник размышлял: может, стоило приложить больше усилий, чтобы заручиться поддержкой своих союзников? Или сейчас было разумнее позволить оппонентам одержать верх? Ему было невыносимо видеть, как унижают правление и как после всех их трудов падает уровень общественной поддержки.

Он заметил, что среди присутствующих не было членов общины «Новое Рождение». Это удивило его и даже немного опечалило. Он искал глазами свою семью, но не увидел и их.

Ему не терпелось лечь в постель и оставить этот день позади.

Но когда он вышел из ванной, в коридоре его ждал Джаред, выглядевший слегка встревоженным.

— К тебе пришла твоя сестра. Она ждёт внизу. — Он закусил губу и понизил голос. — Это нормально? Прости, я не знал, что делать.

— Всё в порядке. — Ник поцеловал Джареда в щёку и на мгновение сжал ладонью его бедро. — Милый, иди спать. Ты выглядишь измождённым.

— Не таким измождённым, как ты. Я могу сделать чай или кофе…

— Я справлюсь. Обещаю. — Он улыбнулся и провёл ладонью по щеке Джареда. — Иди спать. Я скоро приду.

Он дождался, пока Джаред скроется в их спальне, затем натянул футболку в комнате, где хранил одежду, и босиком, в тонких спортивных штанах, мягко шуршавших при ходьбе, спустился вниз.

Эммануэлла была на кухне, вода для чая уже грелась на плите. Она улыбнулась через плечо, когда Ник подошёл ближе.

— Привет. Хорошо справился сегодня. Аудитория была непростая.

— Ты была там?

Он направился к стулу у барной стойки, но остановился, увидев на островке тарелку, накрытую плёнкой. Это был бабушкин кофейный кекс, его ни с чем не спутать.

Эммануэлла достала из шкафа две тарелки, поставила их рядом с кексом, сняла плёнку и отрезала два ломтя.

— Мы все были, в самом конце зала. Только бабушка ушла рано, потому что сказала, цитирую: «Эти глупцы не стоят и минуты потраченного времени».

— Надеюсь, она имела в виду зрителей, а не правление?

— Конечно, зрителей. Она примчалась домой, испекла это и настояла, чтобы я привезла его тебе. Мне не сказали прямо, но я отлично понимаю, что должна выяснить, как у тебя дела. Ну, как ты?

Он вздохнул.

— Нормально, наверное. Устал. Там гораздо больше всего, чем я могу рассказать.

— Мы так и поняли. — Она пододвинула к нему тарелку и чашку чая. — Держи. Она захочет знать, понравился ли он тебе. Переживала, что получилось суховато, потому что торопилась.

Кекс не был сухим. Он был идеальным и помогал Нику прийти в себя лучше любых лекарств. Разве что объятия Джареда могли с ним соперничать.

— Очень вкусно.

— Отлично. Ну, когда доешь, покажешь мне дом. У вас тут красиво.

Ник провёл для неё экскурсию, начиная с подвала, где рассказал о своей мечте оборудовать там тренажёрный зал, и заканчивая своей недавно отделанной комнатой, которая ещё пахла краской. Эммануэлла улыбалась, проводя рукой по мебели и почти пустым пока полкам.

— Потрясающе. Тебе стоит перевезти сюда побольше своих вещей. Сделать комнату уютнее. Но и сейчас всё замечательно. Мне нравится это твоё пространство — настоящий оазис Ника.

Так оно и было. Нику нравилось, что она это одобряет.

— Как же хочется посидеть здесь долгим снежным зимним днём, почитать, послушать музыку. Джек устанавливает мне убийственную стереосистему. Должна приехать в следующем месяце. Джаред сказал, чтобы я взял телевизор — смогу смотреть игры, если захочется.

— Слушайся своего мужчины и бери телевизор. Ты заслуживаешь всего этого.

Ник засунул руки в карманы и качнулся на пятках, глядя в пол.

— Они… всё ещё сердятся?

Эммануэлла пожала плечами.

— Не знаю, сердились ли они вообще, если честно.

Он фыркнул.

— Меня не пускают на воскресный ужин с тех пор, как я съехал. Они сердятся.

— Они просто пытаются с этим смириться. Не думаю, что они не зовут тебя из мелочности. Для бабушки всё это до сих пор слишком тяжело. Но они думают о тебе. Ты замечал, что они навещают тебя по воскресеньям после обеда?

— Они говорят обо мне? Они… знают?

— О, они знают. Просто не говорят об этом. О тебе они вообще говорят всё чаще, особенно теперь, когда в твоей жизни столько всего происходит. Мне кажется, они пытаются найти свой путь. Я делаю всё возможное, чтобы помочь им двигаться дальше. Надеюсь, ты не думаешь, что я тяну время или принимаю их сторону.

Он тут же поднял взгляд.

— Абсолютно нет. С чего бы мне так думать?

Её улыбка стала чуть печальной.

— Ты не единственный, кто переживает о том, что думают люди, хорошо? Ты мой брат. Единственный и неповторимый. Я хочу, чтобы ты был счастлив, и хочу, чтобы мы ладили. Но я также хочу, чтобы вся наша семья обрела мир.

— Я того же хочу. Это всё, чего я когда-либо хотел.

— Забавно, мне кажется, мы четверо в этом абсолютно сходимся. Как я это вижу: каждому нужно время, чтобы разобраться в собственных чувствах. Они пытаются понять, как с этим жить. Лично я думаю, что дело вовсе не столько в том, что ты гей, сколько в том, что им приходится столкнуться с тем, сколько собственных надежд они на тебя возложили и сколько ты был готов на себе нести.

— Думаю, религия здесь тоже играет роль.

— Ну да, но я не считаю её главным препятствием. Честно говоря, если бы ты сделал женщине ребёнка и бросил её, это был бы для них куда, куда больший грех, и ты сам это знаешь. Твоя ориентация, как они её понимают, означает, что жизнь у тебя будет труднее. Они не хотят для тебя такой жизни.

Он нахмурился и встретил её взгляд.

— Ты тоже так считаешь?

— Я — нет. То есть… да, я знаю, что тебя ждёт немного больше трудностей, но я также вижу, каким счастливым тебя делает Джаред, и могу представить, насколько легче и радостнее тебе было бы, если бы ты мог быть собой без всяких оговорок. В моих глазах это стоит любых преград, и я хочу быть частью этого.

Он выдохнул с хрипом и прижал руку к груди. Её слова пронзили его.

— Я тоже этого хочу. С каждым днём всё больше.

— Но ты ещё не готов.

Он покачал головой.

— Не сейчас. Но… скоро. Когда закончится вся эта история с больницей, может быть.

Она покачала головой.

— Ты сделаешь это, когда придёт твоё время, когда бы оно ни настало. Не торопись. Разберись в себе, а потом, когда будешь уверен, не позволяй ничему встать у тебя на пути. Сделай себе этот подарок, хорошо? — Она взяла его за руку и сжала её.

Он крепко обнял её.

— Спасибо, сестрёнка.

Она обняла его в ответ.

— Всегда пожалуйста.