Глава 13

Глава 13

Мы с Ксавьером были глубоко в лесу на Тигриной горе, примерно в миле от хижины, где мы укрылись после бегства от чудовищной резни. Мне было восемь, и он впервые дал мне немного своей чистой, необработанной крови вместо той пресной настойки. В тот же миг, как его кровь коснулась языка, мир стал ярче. Цвета, звуки, даже ощущение свежего ветра на коже — все стало больше.

— Сосредоточься, Луна, — сказал Ксавьер, его голос был мягким, но твердым. — Тянись разумом, чувствуй энергию вокруг. Жизненную силу птиц наверху, деревьев вокруг, жуков под ногами.

Я закрыла глаза, делая, как он велел. Или, по крайней мере, пытаясь. Сначала не было ничего, только мягкий шелест листьев на ветру. Но потом, постепенно, я ощутила что-то еще — пульсирующую, живую силу, которая будто искрилась вокруг меня.

— Кажется… кажется, я чувствую, — прошептала я, открывая глаза и глядя на Ксавьера. — Будто все связано.

Он улыбнулся, его темные глаза согрелись гордостью.

— Это твоя сила, Луна. Твоя связь с миром вокруг. Это то, что делает тебя особенной, что однажды сделает тебя великой Верховной Королевой.

Я прикусила губу, внезапно засомневавшись.

— А если…

Ксавьер поднял одну руку, склонив голову набок. Его ноздри раздулись, глаза сузились. Он прижал выпрямленный указательный палец к губам, беззвучно веля мне молчать.

Сердце колотилось, и я боялась пошевелиться. Боялась дышать. Только одна вещь могла вызвать такую реакцию.

Спустя удар сердца из зарослей папоротника вышли трое волков. Не волков. Оборотней. Убийц. Они окружили нас, образуя треугольник.

Все мое тело дрожало, страх держал меня в плену, и по внутренней стороне ног потеплело.

Ксавьер схватил меня за руку.

— Закрой глаза, Луна, — сказал он, его голос был мягким. Смертельным.

Я зажмурилась, каждый вдох сотрясал тело так сильно, что зубы стучали.

Рычание и рык наполнили лес, и воздух вокруг меня сместился. Та энергия, которую я ощутила раньше, будто никогда не существовала, судя по тому, что я чувствовала теперь. Были только ужасные звуки боя между одним вампиром-Стражем и тремя свирепыми оборотнями. Разрывание, хруст и мокрые, влажные звуки заставляли желудок переворачиваться. Был только запах крови и вонь внутренностей. Была только тишина. Ужасная тишина.

— Луна, — прохрипел Ксавьер, его рука сжала мое плечо. — Держи глаза закрытыми. — Он подхватил меня, одну руку под колени, другую обвив вокруг плеч. — Все кончено.

Я обвила руками его шею, держась за него, как за саму жизнь, пока он уносил меня прочь.

— Мы идем домой? — спросила я, голос был тонким.

— Нет, — сказал он. — Мы должны уйти. Начать все заново.

— Опять? — хныкнула я.

Ксавьер долго молчал.

— На этот раз будет иначе. Мы поедем в город. Там будет лучше, безопаснее. Обещаю.

Голова гудела, пока я смотрела на сверкающую воду, а воспоминания прокручивались в голове, как кинопленка. Ксавьер всегда был так терпелив со мной, так добр и нежен, яростно защищая меня от бессмертного мира, пока вел через хитросплетения мира смертных. Я скучала по нему сильнее, чем могла вынести, и задавалась вопросом, почувствую ли я когда-нибудь снова то же чувство безопасности и принадлежности, которое всегда испытывала рядом с ним.

Я моргнула, слезы застряли в ресницах, и глянула на часы на стене — минималистичное аналоговое устройство без цифр, прикрепленное прямо к бетонной стене над камином. Лекция Майки начиналась только через час. Время будто замедлялось с каждой минутой. Я вздохнула. Сколько еще моментов из прошлого я переживу, пока жду? Казалось, вся моя жизнь могла уместиться в этот бесконечный час.

Я узнала это чувство — головную боль, а не замедление времени. Это случалось каждый раз, когда я растягивала промежутки между дозами настойки Ксавьера, что в данном случае не имело смысла, потому что сырую бессмертную кровь я пила всего три часа назад. Я должна была быть в порядке еще неделю, если не больше. Потускневшее свечение сигилов-защитных чар на стенах подтверждало это. Теперь они были едва видны. Моя магия угасала. Быстро.

— Ты входишь в кровавое угасание, — сказал Гэвин. — Тебе нужно причастие.

Я отвернулась от окна и глянула на него через комнату. Он сидел, вытянув руки вдоль спинки дивана и широко расставив колени. Я скрестила руки на груди и втянула воздух, чтобы возразить.

Но прежде чем я успела что-то сказать, он добавил:

— Твои зрелые силы пробуждаются впервые после того, как их слишком долго подавляли, и они с огромной скоростью пожирают дофамин, который их питает. Твое тело не успевает, Софи. Иди сюда. Позволь мне помочь.

Я фыркнула от смеха и повернулась к нему всем телом, пальцы впились в бока под руками.

— Я не знаю, что такое причастие, — призналась я.

Его губы расплылись в дьявольской ухмылке.

— Тебе понравится. Обещаю.

Я сглотнула, понимая, что он имеет в виду. Секс. Это причастие, о котором он все говорит, — секс, вероятно, с добавкой крови.

— Я не буду с тобой спать, — сказала я, стыдясь того, как неуверенно это прозвучало. Будто я пыталась убедить себя. — Я только что с тобой познакомилась.

Если быть честной с собой, я хотела, чтобы этот вампир взял меня, точно как в моем сне. От одной мысли об этом я мгновенно стала влажной и готовой. Я хотела, чтобы Гэвин глубоко вошел в меня, пока я вонзаю зубы в него, пока пью его кровь. Я хотела всего, что он мог мне дать.

— Иди сюда, — сказал он, похлопав по подушке дивана рядом с собой. — Нам даже не придется снимать одежду, и я клянусь остановиться в тот же миг, как ты скажешь. Но если мы не совершим причастие, ты потеряешь сознание, и мне придется кормить тебя силой, что будет куда менее приятно для нас обоих.

Я выдохнула и расслабила руки, позволяя им безвольно повиснуть по бокам. Я поплелась через гостиную к нему, обогнула кофейный столик, чтобы опуститься рядом с ним на диван и поджать ноги под себя.

— Можно тебя коснуться? — спросил он, его взгляд скользил по мне.

Я облизнула губы, помедлив лишь мгновение, прежде чем кивнуть.

Гэвин переместил одну руку на мое плечо, поглаживая изгиб шеи большим пальцем. Он облизнул губы, и я задумалась, не представляет ли он, как кусает меня там. Я надеялась на это, потому что внезапно только об этом и могла думать. Желание собралось низко в животе, и я переложила ноги, смущаясь запахов, которые Гэвин, вероятно, улавливал от моего тела.

Низкое, понимающее рычание прокатилось в его груди, и он убрал вторую руку со спинки дивана и наклонился ближе. Он положил ладонь на мое бедро, пальцы впились с дразнящим давлением.

— Иди сюда, — сказал он грубо, притягивая меня ближе.

Я поднялась на колени и закинула одну ногу, чтобы сесть верхом на обе его ноги. Он сместился ниже на диване, устраивая меня на себе так, что мое ноющее средоточие прижалось прямо к твердости, ощутимой через его брюки. Он схватил меня за бедра обеими руками и качнул мой таз, притирая мои самые чувствительные места к его длинной, твердой плоти.

— О, — выдохнула я, не нуждаясь в дальнейших уговорах. Инстинкты тела взяли верх, ведя ритм наших движений. — Ммм… — Я опустила голову, прижимаясь носом к шее Гэвина.

Он отпустил мои бедра, чтобы расстегнуть верхние пуговицы рубашки и оттянуть воротник.

— Когда будешь готова, — сказал он, голос был грубее, чем прежде.

Я была слишком нуждающейся. Слишком жадной. Я не могла ждать. Я прикусила, наслаждаясь ощущением сопротивляющейся кожи Гэвина.

— Блядь, — простонал Гэвин. По-видимому, я была не одна в своем удовольствии. Его руки вернулись к моим бедрам, и он притирал меня к себе сильнее и быстрее.

Наконец мои зубы прорвали кожу, и его горячая, насыщенная кровь наполнила рот, неся тот дразнящий вкус шоколада и специй. На кратчайший миг, всего долю секунды, я задумалась, был ли этот особый вкус характеристикой бессмертных или вампиров, или вкус шоколада и специй был уникален для Гэвина.

Но потом меня сотрясло удовольствием, и внезапный оргазм смыл все связные мысли. Я ехала на волнах блаженства, и каждое глотательное движение у шеи Гэвина будто нажимало кнопку перезагрузки оргазма.

Без предупреждения Гэвин издал резкое рычание и схватил ткань моих леггинсов, натянутых на заднице, рванув руки в стороны. Штаны разорвались посередине, по шву. Гэвин оттянул промежность моих трусиков в сторону и вогнал в меня как минимум два пальца. Может, три. Честно говоря, я не могла сказать, потерявшись в удовольствии, терзавшем тело.

Он трахал меня пальцами, пока я продолжала пить из него. Я кончала снова и снова, или, может, это был один долгий оргазм. Мне было плевать, лишь бы это не прекращалось.

— Трахни меня, — прохрипела я, разрывая печать на шее Гэвина ровно настолько, чтобы произнести слова.

— Ты не действительно этого хочешь.

— Трахни меня, — прохрипела я, разрывая печать на шее Гэвина ровно настолько, чтобы выговорить слова.

— Ты на самом деле этого не хочешь.

— Трахни меня, Гэвин, — потребовала я.

Все тело Гэвина напряглось подо мной, будто он боролся с собственным желанием сделать это, но все же сопротивлялся.

— Ты этого не хочешь, Софи, — сказал он напряженным голосом. — Это кровь. Ты не думаешь ясно. Помнишь? Ты сказала…

— Замолчи, — прошипела я.

Я просунула одну руку между нашими телами, чувствуя влажность, пачкающую перед его брюк от его собственного освобождения, но я также чувствовала его эрекцию, твердую и готовую для меня. Я расстегнула его ремень и рванула штаны, освобождая этот великолепный член. Я оттолкнула его руку от себя и подалась вперед, насаживаясь на него.

Удовольствие, полнота от того, что Гэвин внутри меня, пока я пью его кровь, были невероятны. Волны экстаза множились, пока я ехала на нем. Ему не потребовалось много времени, чтобы перестать сопротивляться. Он снова схватил меня за бедра, вбивая меня вверх и вниз по этой великолепно твердой плоти.

Удовольствие внезапно изменилось, обратившись вспять. Экстаз больше не расходился волнами, а сузился до места, где мы были соединены, сжимаясь и становясь все интенсивнее с каждым нашим соединением.

Я оторвалась от шеи Гэвина и втянула воздух. Сердцебиение замедлилось, и время споткнулось.

Серебряный лунный свет взорвался из меня, и я ахнула, полностью ошеломленная силой экстаза, исходящего из моего средоточия. Гэвин схватил меня за бедра и прижал вплотную к себе, откинув голову назад и простонав свое удовольствие. Сигилы, выжженные на его коже, вспыхнули слепящей яркостью в моем потустороннем свете.

Когда удовольствие угасло, угас и свет, и я рухнула на Гэвина, мы оба тяжело дышали и были совершенно опустошены.

Гэвин просунул руку под мою рубашку и провел подушечками пальцев вверх и вниз вдоль позвоночника.

— Я всегда задавался вопросом, каково это — причаститься с королевой.

— Я у тебя первая? — спросила я, облизывая несколько мазков крови, оставшихся на его шее. Я не могла устоять. Было бы преступлением тратить это впустую.

— Я все еще жив, разве нет? — сказал он лениво.

Я отстранилась, чтобы видеть его лицо, брови сошлись.

— Что ты имеешь в виду?

Гэвин сузил глаза и нахмурился.

— Ксавьер многое от тебя скрывал, да?

— Он сказал, что объяснит все, когда я достигну совершеннолетия, — сказала я слегка оборонительно. — Не его вина, что к тому времени его уже не было.

Гэвин вздохнул.

— Успешное причастие между королевой и бессмертным создает неразрывную Кровавую Связь. Когда смертная жизнь королевы заканчивается, заканчивается и жизнь бессмертного.

Я посмотрела на него в ужасе.

— Ты только что отказался от своего бессмертия ради меня?

Гэвин усмехнулся и покачал головой.

— Обычные причастия делят долголетие бессмертного с их королевой. Она будет жить, пока жив последний член ее Гарема. А если королева соблаговолит поделиться большим количеством своей крови с бессмертными, чем нужно для простого причастия, их дары усилятся, делая их сильнейшими и могущественнейшими из своего рода.

— Но… — Я снова покачала головой. — Ты меня даже не знаешь. Зачем тебе связывать себя со мной так навсегда?

Но прежде чем Гэвин успел ответить, зазвонил его телефон. Он ответил, послушал около пятнадцати секунд, потом поблагодарил кого-то на другом конце и повесил трубку.

Его глаза встретились с моими.

— Майка едет сюда. Он должен прибыть через полчаса.

— Я… — Я открыла рот, потом закрыла и покачала головой, не находя слов.

— Прими душ, — сказал Гэвин, вставая и ставя меня на ноги. Мои ноги были более чем неустойчивы. — Подготовься увидеть сына.

Он повел меня к коридору, куда Тейн увел Бастиана, и открыл дверь в роскошную спальню. Мы прошли через комнату и вошли в примыкающую ванную.

Когда я оказалась в огромной душевой, Гэвин направился к двери.

— Я вернусь через минуту со свежей одеждой.