Глава 13

— Дежавю, — сказал шеф Джервейс. Он поднял пластиковый пакет с ярко-красным купальником-бикини. — Её задушили верхней частью купальника. Прямо как в прошлый раз.

— Её изнасиловали? — спросил Кеннеди.

— Нет. Вскрытие показало, что, несмотря на кровоподтёки в области гениталий, Ребекка не была изнасилована. Никаких следов ДНК обнаружить не удалось.

— Значит, велика вероятность, что он импотент, — сказал Джейсон. Он взглянул через плечо на Бокснера, который сидел у двери кабинета Джервейса.

Бокснер изменился в лице и выпрямился. Он не заговорил — хотя ему явно этого хотелось.

Джервейс согласился:

— В отличие от Пинка.

— Не думаю, что Пинк имеет отношение к этому делу, — сказал Кеннеди. Тон его был вежливым, но было очевидно, что он устал это повторять.

— Он не бегает по округе, похищая юных девушек, — признал Джервейс. — Не могу сказать наверняка, что он непричастен. Он определённо вдохновил кого-то.

— Вы уже ошибались раньше, — сказал Бокснер.

— Правда? — спросил Кеннеди. — Когда?

Бокснер начал запинаться, и Джейсон решил, что если Кеннеди выберет вышвырнуть старого доброго Бойда в окно, он мешать не станет.

Джервейс проигнорировал их перепалку.

— Время смерти указано между часом и тремя ночи в субботу. Вот ещё один интересный момент, — сказал он. — Ребекка уже была мертва до того, как её задушили. — Он уставился на Кеннеди, ожидая его реакции.

— От чего она умерла? — спросил Кеннеди через мгновение.

— Травма головы от удара тупым предметом.

Джейсон спросил:

— Возможно ли, что убийца не знал, что жертва мертва?

— Хороший вопрос, — сказал Джервейс. — Эксперт считает, что удушение произошло менее чем через тридцать минут после смерти. Так что наш парень мог быть в настоящем исступлении и всё ещё чем-то отвлечён. Возможно, он не знал, что девушка мертва. Мог думать, что она просто без сознания.

Для этого надо быть совершенно невнимательным. Джейсон ждал, что Кеннеди сделает это замечание. Кеннеди сказал:

— Криминалисты штата считают, что она умерла на месте преступления?

— Я не улавливаю ход вашей мысли, — сказал Джервейс.

— Девушку Мэдиган нашли гораздо дальше, чем любую из жертв Пинка.

Бокснер сказал:

— Он не хочет попасться, как Пинк. Он умнее Пинка. Он прилагает реальные усилия, чтобы спрятать тело.

Кеннеди повторил свой вопрос Джервейсу:

— Мэдиган умерла там, где её нашли?

Джервейс ответил медленно:

— Они не уверены. Думают, что нет. И я не вижу, чтобы она добровольно поехала с ним в Рексфорд. Ему пришлось бы бороться с ней на каждом шагу.

— Это не обязательно так, — сказал Джейсон. — Заброшенный город — это интересно, особенно для детей, которым плевать на наводнения, гнилые полы или змей.

— Может, на Хэллоуин, — сказал Джервейс. — Трудно представить, чтобы Ребекка спонтанно покинула собственную вечеринку, чтобы поехать смотреть на заброшенный город.

Джейсон остался при своём мнении. Спонтанность была практически синонимом подросткового возраста. И судя по тому, что он узнал о Ребекке из показаний друзей и семьи, это была девушка, которая часто действовала под влиянием момента. Если бы кто-то привлекательный, кем она восхищалась и с кем чувствовала себя в безопасности, пригласил её в частное приключение в жуткий старый заброшенный город? Джейсон взглянул на Бокснера.

Почувствовав его взгляд, Бокснер посмотрел в сторону Джейсона. Они уставились друг на друга с открытой и равной неприязнью.

Джейсон сказал:

— Значит, у нас продолжают прослеживаться сходства с первоначальными преступлениями. А значительные различия, вероятно, неизбежны, учитывая, что мы имеем дело с двумя разными преступниками?

Кеннеди кивнул.

— Что возвращает нас к моей теории, — сказал Джервейс. — Что у нас здесь не столько подражатель, сколько возвращение первоначального сообщника Пинка. Я всегда говорил, что не верю, что Пинк мог действовать в одиночку.

— Да, вы всегда это говорили, — согласился Кеннеди. Джейсон уже достаточно хорошо его знал, чтобы понимать, когда Кеннеди саркастичен.

Джервейс тоже распознал сарказм Кеннеди. В его глазах вспыхнуло раздражение, но он сдержался и вместо этого потянулся за своей кофейной чашкой и отпил из неё.

Что напряжение накалено до предела, было понятно. Они уже миновали первые сорок восемь часов. Для местного правопорядка сорок восемь было магическим числом. Большинство убийств раскрываются именно в этот начальный промежуток времени — или, по крайней мере, информация, необходимая для раскрытия преступления, поступает именно в это окно. Дела, которые не разрешаются в течение первых сорока восьми часов, могут тянуться неделями, месяцами, даже годами… или так и остаться нераскрытыми.

С точки зрения ФБР, они только начинали. Бюро обычно даже не вызывали до тех пор, пока первые сорок восемь часов давно не пройдут.

Настоящая проблема заключалась в том, что они понятия не имели, когда неизвестный субъект может нанести удар снова. Пинк ждал годы после Хани. И меньше двух недель после Джинни. Что может выбрать сделать его сообщник или подражатель — оставалось только гадать.

Кеннеди сказал:

— Проблема с попыткой подогнать этот сценарий под вашу любимую теорию в том, что он не соответствует профилю. Сообщник Охотника не стал бы заманивать жертву, чтобы она сопровождала его. Здесь нет принуждения, нет уговоров. Часть награды для этого преступника — само похищение. Способность одолеть и забрать жертву против её воли. Это всегда было фундаментальным компонентом этих преступлений.

Джервейс поставил чашку.

— Мы этого не знаем. Вы сами сказали: у нас два разных преступника. То, что работало для одного, может не работать для другого.

Кеннеди нетерпеливо покачал головой, но не стал утруждать себя объяснениями. Джейсон, однако, понял. Шеф полиции говорил о леопарде, меняющем пятна. В данном случае пятнами были психологические маркеры, но они были столь же неизгладимы.

— Значит, у нас один и тот же основной модус операнди, но два разных профиля. Звучит разумно, — сказал Джервейс.

— Мне это тоже кажется разумным, — сказал Бокснер.

— Наш парень испытывает трудности с точным выстрелом. Или с выстрелом вообще.

Джейсон воспользовался этой возможностью, чтобы снова посмотреть на Бокснера.

— Это я уже заметил. — Когда он повернулся обратно, Кеннеди смотрел на него. Выражение его лица было невесёлым.

Джервейс сказал мягко:

— Если только это не возвращение Охотника, совсем потерявшего форму.

Кеннеди оскалился. Это была острая, белая улыбка. Опасная.

Джервейс тоже усмехнулся.

— Просто мысли вслух.

День выдался долгим.

Появилась новая стопка показаний свидетелей — по одному отслеживали незапланированных гостей с вечеринки Ребекки. Джейсон и Кеннеди разделили их, но ничего примечательного не всплыло.

— Она была отчаянной девчонкой, — сказал Джейсон. — Не плохой.

— Нет. Не плохой, — согласился Кеннеди. — Избалованной. И недостаточно умной, чтобы знать, когда нужно бояться.

Последнее было виной родителей Ребекки, которые в этот самый момент находились в конце коридора в кабинете шефа, требуя отчёта о прогрессе. Ребекка выросла, веря, что нет ничего, чего нельзя было бы купить за деньги, потому что её родители верили, что нет ничего, чего нельзя было бы купить за деньги. Включая правосудие.

Были вещи, которые никакое количество наличных или кредитов не могло исправить.

Когда финальные показания свидетелей оказались тупиком, Кеннеди снова переключил внимание на поиски Корал Намм и доктора Джереми Кайзера.

Или попытался. Намм не разговаривала с ФБР, а старый номер Кайзера был отключён. Нового номера у него, судя по всему, не было.

— Он написал три книги, — сообщил Джейсон Кеннеди, изучая список в iBooks. — «Голоса во тьме: Сто интервью с приговорёнными к смерти», «Некрофильные и некрофагические серийные убийцы: анализ конкретных случаев» и неизменно популярный бестселлер «Монстры среди нас: Введение в психопатию, извращения и убийства на сексуальной почве».

— Секс продаётся, — рассеянно сказал Кеннеди.

Они проработали всё утро без особых результатов, но на этом этапе расследования такого следовало ожидать.

Примерно в час дня Кеннеди сказал:

— Хочешь перекусить?

Да. Хотел. Джейсон твёрдо ответил:

— Я перекушу позже.

— Как хочешь, — сказал Кеннеди и оставил Джейсона одного.

Когда Джейсон наконец вышел перекусить примерно через полчаса, он позвонила спецагенту Мэннингу и объяснил, что расследование, похоже, продвигается, хотя и не быстро, и что он считает своё собственное присутствие ненужным.

— Не могу согласиться с этим, э-э-э, выводом, Уэст, — сказал Мэннинг. — Я бы не назначил тебя на это дело, если бы не считал, что твоё, э-э-э, присутствие необходимо.

— Сэр, это не ложная скромность. Кеннеди держит всё под контролем. Я не совсем уверен, что случилось в Висконсине…

— Я скажу тебе, что именно случилось! — Воскликнул Мэннинг. — Этот высокомерный придурок чуть не пустил расследование под откос. Он пригрозил ударить шерифа округа в его — цитирую — «жирную тупую морду» по национальному телевидению. По национальному телевидению, Уэст. А он зять самого губернатора.

— Ах, — сказал Джейсон.

— А потом он отказался извиняться.

— Понятно.

— Он не командный игрок. Он… — у спецагента Мэннинга не нашлось слов. Он сказал: — Единственная причина, по которой я могу, э-э-э, спать по ночам, Уэст, — это потому что я знаю: ты на месте, я знаю, что у меня есть некоторое, э-э-э, понимание, некоторое представление о том, что происходит, от того, кто является, э-э-э, командным игроком.

— Сэр, вам нужен здесь кто-то из отдела поведенческого анализа. Вам нужен кто-то, кто действительно может помочь Кеннеди — не то чтобы он нуждался в помощи, — а мне нужно вернуться к своей команде. К своим обязанностям.

— Я не могу доверять никому из отдела поведенческого анализа, — сказал Мэннинг. — Никто в ОПА не станет докладывать мне, если Кеннеди, э-э-э, выйдет за рамки. Никто в ОПА не поможет мне собрать материалы для, э-э-э, дисциплинарного взыскания против Кеннеди.

Я тоже.

Джейсон не сказал этого. Часть умения быть командным игроком — знать, когда держать рот на замке. В любом случае, Мэннинг всё ещё говорил. Как и свойственно Мэннингам этого мира.

— Кроме того, Уэст, ты так же хорошо, как и я, знаешь, что все члены, э-э-э, Группы по борьбе с преступлениями в сфере искусства подлежат, э-э-э, переводу в другие отделы по мере необходимости. Это часть твоей, э-э-э, инструкции.

Да. Это была правда. Как бы ни была недоукомплектована Группа по борьбе с преступлениями в сфере искусства и как бы ни была важна их работа, их широко воспринимали как офисных работников, которых можно перетасовывать из отдела в отдел по мере необходимости. Винтики в механизме.

— Сколько времени потребуется до закрытия дела? — бодро спросил Мэннинг в наступившую тишину Джейсона.

— Невозможно сказать, сэр. Это могут занять недели. Неизвестный субъект на свободе. Он может ударить снова. Мы не то чтобы приближаемся к нему.

— Хорошо, — сказал Мэннинг. — Чем дольше ты работаешь с Кеннеди, тем больше потенциальной, э-э-э, документации. Документация — это всё. Помни это. Ты умный, ты амбициозный, Уэст. У тебя большое будущее. И я буду тебе должен услугу после этого. А сейчас я, боюсь, опаздываю на, э-э-э, встречу. Благодарю тебя за этот, э-э-э, отчёт.

И с этими словами Мэннинг отключился.

Хорошо? Мэннинг считал хорошей новостью то, что серийный убийца на свободе, потому что это даёт больше возможностей собрать материалы против одного из самых эффективных агентов Бюро?

Джейсон выбросил остатки сэндвича в мусорку и вернулся в полицейский участок.

Когда он зашёл в кабинет, который делил с Кеннеди, Кеннеди взглянул на него и нахмурился.

— Всё в порядке?

Три дня назад такого проявления интереса или даже осознания его существования не случилось бы.

— Да. — Джейсон сел. — Я хочу посмотреть оригинальные фотографии с мест преступлений.

Брови Кеннеди поднялись.

— Хочешь?

Что должен был означать этот осторожный тон?

Ну, ладно, может, Джейсон знал, что это значит. Это значило, что Кеннеди смутно осознаёт чувствительность Джейсона. И что с того?

Джейсон сказал:

— Русалки. Я хочу посмотреть, что смогу найти о них. Нужно посмотреть с другого угла.

— Согласен. Нам это никогда не удавалось.

— Это моё дело. Моя территория.

Кеннеди быстро просмотрел фотографии с мест преступлений и передал стопку Джейсону. Джейсон принял их без комментариев. Он понял — и оценил, — что Кеннеди избавляет его от необходимости видеть, что сделали с Хани. Неважно, насколько ты закалён, насколько циничен, это всегда по-другому — всегда будет ужасно — видеть кого-то, кого ты знал, жертвой насилия.

Он нашёл лупу в ящике стола и начал изучать фотографии места преступления Ребекки с тщательным, кропотливым вниманием, сосредоточившись на каждой детали подвески-русалки.

Круглая, трёхмерная, гладко отполированная… не больше двух дюймов в высоту. Он потянулся к одному из старых фото.

Его пронзила дрожь, когда он изучил маленькую, бледную, круглую резную фигурку. Он знал эту. Узнал её как подвеску, которая висела на связке ключей Хани. Помнил её так ярко, что почти ощущал кончиками пальцев изящную резьбу крошечной рыбьей чешуи.

Он закрыл глаза. Открыл. Он не мог позволить себе отвлекаться на воспоминания или эмоции. Он потянулся к следующему фото. Эта русалка была чуть меньше и вырезана из более тёмного материала. Форма была более овальной, чем круглой. Стиль был тот же, но лицо и чешуя на хвосте немного отличались от русалки Хани и немного отличались от русалки Ребекки.

Значит, не массовое производство. Ручная работа.

Он выложил все шесть фотографий в ряд перед собой. Да, они отличались, но не так уж сильно. И насколько мог сказать невооружённый глаз, они были работы одного художника.

Волосы на затылке встали дыбом.

Возможно ли, что этот художник всё ещё существует?

— Нашёл что-то? — спросил Кеннеди.

Джейсон поднял взгляд отсутствующе.

— Что?

— У тебя такой вид, будто ты привидение увидел.

— Я почти уверен, что это тот же художник.

Кеннеди, казалось, ждал продолжения.

— Хорошо, — сказал он, когда Джейсон не продолжил.

— Все они разные, но работа настолько уникальна, настолько своеобразна. Я готов поклясться, что это тот же художник.

— Значит, вопрос в том, как неизвестный субъект заполучил ещё одну подвеску-русалку?

— Да. Или… да. — Это ли вопрос? Вероятно. Определенно хороший вопрос. Как, чёрт возьми, убийца Ребекки добыл одну из этих русалок через десять лет после последнего убийства? Джейсон сказал: — Я думаю, если бы мы узнали, кто этот художник…

— Ты думаешь, сам художник причастен?

Было жутковато, как Кеннеди мгновенно перепрыгнул туда, куда направлялись мысли Джейсона, даже когда Джейсон сам ещё только выбирал направление.

— Я не знаю. Почему бы ему не быть где-то там?

— Ты мне скажи.

Джейсон уставился на Кеннеди.

— Вы — оперативная группа — никогда не связывали его — или её — с преступлениями. Возможно, этот человек не знал, что его работа связана с серией убийств. Она может жить в другом штате. Может жить в другой стране.

— Совершенно верно.

— А может, и нет.

Кеннеди всё ещё смотрел, всё ещё ждал. Чего? Какого-то блестящего умозаключения? Какого-то признака, что Джейсон принесёт реальную пользу в этом расследовании?

— Не у всех первоначальных жертв нашли подвески-русалки, — сказал Кеннеди. — Только у пяти девушек они были. Мы не могли быть уверены, потерялись ли остальные подвески или на местах преступлений их не оставляли. У первой жертвы б…

— Хани, — сказал Джейсон.

Кеннеди бросил на него быстрый взгляд.

— Да. Хани Корриган была найдена без русалки. Поправка. Её русалка висела на брелоке с ключами в её машине. Собственно, эту связь обнаружили только через несколько месяцев после того, как Бюро присоединилось к оперативной группе.

— Она купила эту подвеску за несколько недель до того, как…

— Верно. Остальные купил Пинк. Он приобрёл последних четыре русалок в магазине Симпсона. Видишь проблему. Там разрыв в шесть лет. Хани не покупала свою подвеску у Симпсона, потому что в то время Симпсону не принадлежал сувенирный магазин.

— Кому же принадлежал магазин?

— Бетани Дуглас. Она переехала в Орегон после того, как продала магазин Симпсону.

— Дуглас? Она родственница Патриции Дуглас? Лучшей подруги Ребекки? Девушки, с которой она поссорилась в пятницу вечером?

Кеннеди выглядел ошеломлённым.

— Я не знаю. Я не провёл эту связь. — Взгляд, полный одобрительного удивления, заставил Джейсона почувствовать тепло.

А затем ощутить себя идиотом из-за этих эмоций.

— Эту женщину, Дуглас, допрашивали? — спросил он.

— Ага. Она была пожилой, с неважным здоровьем. Она полагала, что подвески делал местный художник. Она полагала, что художник — женщина, но не была уверена и не могла вспомнить ни имени, ни каких-либо подробностей. Она сказала, что вся эта информация у Симпсона. Симпсон настаивал, что никакой информации нет.

— Это должно было вызвать подозрения.

— Так и было. — Выражение лица Кеннеди было ироничным. — Пока мы не поговорили с кучей людей, которые подтвердили, что бухгалтерские книги и записи сувенирного магазина были в полном хаосе к тому времени, как Симпсон вступил в должность.

— Хм. — Джейсон сложил фотографии и начал их сортировать. — Значит, у Хани есть русалка на связке ключей, но затем русалка снова появляется только у Джоди. Затем нет русалки до шестой жертвы, Сьюзан Парвел. И у оставшейся жертвы была русалка.

— Верно.

— И теперь у Ребекки.

— Снова верно.

— Понял. — Джейсон взял лупу и возобновил изучение каждой русалки.

Очень интересно. Совсем не типичное новоанглийское морское народное творчество. Это почти напоминало ему нэцкэ. Японские миниатюры, вырезанные из слоновой кости, ракушек, твёрдых пород дерева, драгоценных камней или керамики.

Хотя тематика была не совсем типичной для традиционных нэцкэ. По крайней мере, он не думал, что русалки широко представлены в японской мифологии.

Так или иначе, он снова и снова возвращался к своей убеждённости: это была своеобразная работа мастера. Это была работа художника.

Он очнулся от своих мыслей, когда Кеннеди отодвинул стул и поднялся, сказав:

— Я собираюсь осмотреть оригинальные места преступлений.

— Ладно. — Кеннеди ожидал уловить психические вибрации или что-то в этом роде? Или он думал, что можно будет найти какой-то упущенный ключ спустя столько времени?

Кое-что из того, о чём думал Джейсон, должно было отразиться на его лице, потому что Кеннеди добавил:

— В основном мне нужно проветрить голову. Размять ноги.

— Конечно.

— Увидимся завтра утром.

— Договорились.

Это было достаточно ясно — и, конечно, принесло облегчение. Джейсон не ожидал, что они проведут ещё одну ночь вместе. И не надеялся на это. Он, сохраняя холодную дистанцию, пытался дать понять, что не будет согласен на продолжение. Так что странно было ощутить этот укол разочарования.

Он слушал, как шаги Кеннеди затихают в коридоре, затем включил ноутбук и начал искать в интернете.

Никакой радости.

Возможно ли, что Пинк приобрёл дополнительных русалок?

Нет. Их обязательно нашли бы в его доме. Их использовали бы как улики во время его процесса. Они были бы слишком важны, чтобы не использовать. Одна из причин, по которой их не представили как улики на процессе Пинка, заключалась в неопределённости их роли. Не все жертвы были найдены с подвесками-русалками.

Никому не хочется вводить в дело улику, которая может привести в непредсказуемом направлении.

В любом случае, нет. Русалки были куплены через сувенирный магазин Джорджа Симпсона. Те загадочные старые запасы, которые Симпсон не смог сопоставить с поставщиком.

Что, если Симпсон лгал? Он попал под подозрение по какой-то причине, и это должно было быть чем-то большим, чем просто владение магазином, где продавались безделушки-русалки. Что, если он сам вырезал русалок и солгал об этом?

Нет. Если бы у Симпсона был такой навык, существовали бы материальные доказательства этого. Кроме того, покупка Хани самой первой русалки нарушает хронологию. Так ведь?

Джейсон сделал мысленную пометку проверить личное дело Симпсона, посмотреть, как он вообще попал под подозрение и почему эти подозрения в итоге были сняты.

А пока… он использовал офисный принтер, чтобы отсканировать несколько фотографий, а затем отправил их по электронной почте своим контактам среди дилеров и галерей.

Они могли получить результат сразу или не получить вообще. Скорее всего, не получить, если это действительно была работа местного художника или талантливого любителя.

Опять же, если это так, кто-то в первоначальной оперативной группе должен был узнать работу местного мастера. Эти резные фигурки были изысканными.

Запоминающимися.

Что давало ему надежду, что кто-то из его контактов узнает мастерство — или сможет направить его к тому, кто узнает.

Инстинктивно он чувствовал: если им удастся найти этого загадочного художника, они будут на шаг ближе к поимке их убийцы.