Глава 1.2 

Их быт на удивление настраивается достаточно легко и быстро. Они умеют подстраиваться под графики друг друга, и у них нет проблем с бытом. Докча послушный мальчик, не то в силу характера, не то в силу обстоятельств. Грустная мысль, но после Мии, чьи капризы он вспоминает с нежным раздражением, это достаточно легко. Сам же Джунхек неприхотливый человек по натуре. 

Родственники Ким Докча также были достаточно сговорчивы, обрадованные возможностью избавиться от надоедливого мальчишки. Рука Джунхека автоматически потянулась к ножнам, запоздало вспоминая, что его черный демонический меч теперь хранится в шкафу в ожидании своего часа. 

И как бы ему ни хотелось, он не мог просто прикончить законных опекунов Ким Докча. 

В один из дней, Джунхек понимает, что это… его жизнь сейчас. Такая, какая она сейчас. Он находит утешение в шелесте ветра по утрам, мирном небе и знакомо-незнакомых вещах. 

Лето протекает медленно, тихо. Так незнакомо сладко, как бывает только в затишьи перед бурей. 

Постепенно они сближаются. 

Черные глаза внимательно наблюдают за Докча. Он уже не дергается от его присутствия, стараясь занять чем-то руки, но по-прежнему выглядит бледной копией себя. Улучшения медленные, словно по каплям наполняющийся кувшин. Порой его тело дергается, движения суматошные, похожие на неясный порыв, однако чуть позже он, подобно сильной волне, утихает и возвращается к истокам.  

И это Джунхек замечает тоже. Он мог бы разрубить огромного монстра, низвергнуть туманности Олимпа или Асгарда ради Ким Докча, но не в силах уберечь его от той лавины боли, которая накатывает его временами. 

Порой она уходит. 

Порой возвращается с утроенной силой. 

Теперь Джунхек привыкает просыпаться ночью от тихих, приглушенных звуков мальчишки. Несмотря на то, что ему была выделена отдельная комната, тот каждую ночь упрашивает Джунхека остаться с ним, словно взывая к герою, что может отпугнуть любой ночной кошмар. Может защитить. Может уберечь. 

Спина Докча дрожит от едва слышных рыданий, пока из его рта исходит тихий скулеж. 

— Тише. 

Едва слышно шепчет Джунхек хриплым голосом, поглаживая по спине. Он не знает, что за сны снятся мальчику, но то, как он медленно успокаивается под его широкой рукой, успокаивает и его тоже. Мысленно обещает убежище в темном пологе кровати, освещенном множеством светящихся в темноте звезд. Его маленький подарок и прихоть.

Его присутствие — молчаливое обещание быть рядом. И в жизни, и в смерти. Для него это всегда было нечто большее, чем история. Клятва, цепь и проклятие, надежда и благословение.

 За окном тихо, как бывает только в предрассветное время во всегда шумном и ярком Сеуле. 

Новый день медленно вступает в свои владения, рассветные лучи освещают комнату розовы. Но здесь, в их маленьком мире лишь они двое, до тех пор, пока мальчишка не почувствует себя достаточно спокойно, чтоб заснуть вновь. 

Мир может подождать. 

Его карьера медленно, не неумолимо растет вверх. Его тренер говорит, что если бы он участвовал в мировых соревнованиях, то добился бы большего — не понимая, что ему это и не нужно. Ему предлагают командировки заграницу, которые он с решительностью отвергает одно за другим, пока однажды это неизбежно выводит Докча на разговор.

Это типичная пятница, где разнеженные после хорошего ужина, они устраиваются в гостиной, сидя на диване. Докча держит в руках очередную книгу, но судя по его блуждающему взгляду, его мысли находятся за пределами рассказа. Джунхек не торопит и не вмешивается, вместо этого сосредоточившись на редкой возможности отдохнуть за чашкой чая. 

Проходит некоторое время, до тех пор, пока слабым голосом мальчик вопрошает: 

— Разве это не хорошая возможность? 

Он не добавляет ничего больше, позволяя взгляду сказать все за него: «Ты не должен… Не для меня..». 

«Тебе не нужно жертвовать своим будущим ради меня», — не может добавить он. 

Однако Джунхеку и не нужно.

Он не уточняет, что подслушивать разговоры взрослых нехорошо — оставляя нотации для следующего случая. Вместо этого он спокойно отвечает.  

— Мне ничего из этого не нужно.

И это именно то, что он имеет в виду.

«Я здесь только ради тебя», — также не добавляет он. Несмотря на юный возраст мальчика – тот все еще остается Ким Докча, и понимание без слов скользит между ними невидимой нить. 

Пусть Ким Докча и не совсем понимает, он знает, что мужчина не лжет. 

Между ними повисает тишина. Джунхек несколько мгновений полагает, что разговор окончен, но есть что-то еще. Что-то, скрытое в нервно теребящих подол футболки пальцах, неуверенности в глазах, кусании губ мальчишки. 

Он решает уступить.

— На вершине ирландских гор ветра свищют так, что не слышно собственных мыслей, — говорит он тихим голосом, словно подслушивая чужие мысли. 

Темные глаза Ю Джунхека мерцают, словно глубокий уголок моря, когда он спрашивает: 

— Ты хочешь туда отправиться? 

В ответ Ким Докча метнул на него взволнованный взгляд своих звездных глаз, и это все, что было нужно Джунхеку для ответа.

Его финансы без проблем могут потянуть поездку двух человек. 

Октябрь приносит с собой первые холода, отчего Джунхек достает из шкафа пальто, которое выглядит знакомо и незнакомо одновременно. Это мирно, спокойно. Джунхек старается думать, что тревога, не утихающая в его груди ни на минуту, — не яростная, но уснувшая, словно змея в ожидании, прежде чем наброситься, — ничто иное, как посттравматический синдром. 

Они едут в Ирландию во время школьных каникул у Ким Докча. Составить расписание и состыковать тренировки не является особой проблемой, пусть его тренер и ворчит некоторое время. 

Было решено не отправляться сразу в Ирландию напрямую, так что их путь медленен и неспешен. Мальчишка впервые бывает за границей, и Джунхек не добавляет, что это первый опыт и для него. 

Высокие окна аэропорта Инчхона отражаются в его звездных восторженных глазах. Мальчишка воодушевленно что-то бормочет себе под нос, бегая по массивным коридорам здания, пытаясь рассмотреть все. Кажется, все те пункты, что взрослые находят утомительными: регистрация, контрольный пункт, багаж, — лишь разжигают в Ким Докча интерес. 

Джунхек не останавливает его — против, с тенью улыбки во взгляде бредет за ним, словно верный страж, лишь внимательно наблюдающий, чтобы его звезда не упала, поскользнувшись о мокрые полы аэропорта.

Его яркий свет, идущий из глубины, становится ярче, разительное различие с тем тусклым сиянием, что он видел поначалу. 

И он уничтожит любого, кто попытается отнять у мальчишки его счастье. 

Как Джунхек и ожидает, при взлете маленькая рука Докча хватается за его рукав, но при этом он взбудоражено хихикает, выглядывая в окно, как и положено мальчишке его возраста.

Ничто не проходит бесследно. И как бы ему не хотелось, воспоминания Джунхека никуда не денутся. Они могут притупиться со временем, потерять свою яркость, однако они навсегда будут тут, выжидая часа, прежде чем всплыть наружу. 

Джунхек смотрит в невозможные звездные глаза человека, — единственного живого человека, которого он любил так сильно, — и закрывает глаза. 

Пока что он в порядке. 

✦✦✦

Порой они сидят в тишине. 

Это комфортное нахождение бок о бок, но при этом здесь есть покой, что обнаруживаешь только с теми людьми, что признаешь «семьей». 

Но порой они сидят вот так. 

В вагоне поезда больше никого нет, так что Докча читает ему книгу вслух, пока Джунхек периодически издает какой-нибудь тихий звук, показывая, что слушает. Ким Докча от этого чувствует внутреннее удовлетворение, не зная, что Джунхеку все равно, что это, пока он слышит его голос. Его любовь к чтению никуда не делась и большая часть расходов Джунхека на самом деле уходит на книги. Он старается брать самые красивые издания, с красочными иллюстрациями и завораживающими обложками. Впрочем, мальчишка больше обращает внимание на содержание, возмущенно бурча, если история получилась неудовлетворительной и радостно лепеча Джунхеку содержание, если она была хорошей. 

Часть его вопрошает: пытается ли он восполнить мальчишке то, чего ему не хватало самому? Беззаботное детство в окружении вещей, что ему нравятся, без необходимости цепляться за выживание?

Мальчик как раз дошел до классики, в руках у него покоилась первая книга Гарри Поттера, и, сидя напротив него в вагоне поезда, он с упоением вел пальцем по строкам, жадно поглощая их содержимое. Джунхек немного беспокоился, — будет ли стук колес напоминать ему звук движения метро? — но, на удивление, он в порядке. 

Слушая тихий голос мальчика, пока из открытого окна северный ветер ласково ерошит их волосы, а за окном проносятся осенние пейзажи Великобритании — он чувствует себя хорошо. Мирно. Спокойно. Как не было так давно, что ему кажется, что он уже и позабыл об этом чувстве.  

Трепет, радость, их маленькое, тихое счастье, куда никто, кроме них, не может попасть. 

Они попадают в Глазго, откуда медленно перебираются до Дублина, а затем к Атлантическому океану. До места назначений еще порядка двухсот километров. 

У них еще есть время. 

Да, это хороший день. 

О, если бы он знал, что чтобы заставить Ким Докча так счастливо смеяться, ему нужно было лишь привезти его поближе к океану, — он бы сделал это намного раньше. 

Глаза Ким Докча пьяно блестят, но помимо этого там есть что-то еще. Что-то напоминающее ему отблеск того Докча, которым тот был раньше в окружении кимком. Это еще далеко не оно, но что-то, отдаленное напоминающее выздоровление. 

Его щеки красные от северных ветров, несмотря на прощальное тепло осени, а губы изгибаются в совсем юную, счастливую улыбку.

— Хен, смотри, смотри! Оно такое… синее! 

Мальчишка носится по побережью, словно видит его впервые, пока Джунхек предпочитает стоять в сторонке, наблюдая за своим компаньоном. Когда эйфория немного улеглась, Джунхек ведет Докча к одному из домиков в близстоящей рыбацкой деревне. Им повезло с погодой, в этот день греет приятное солнце, раскрывая красоты побережья во всей своей красе. 

Докча был, безусловно, красив для ребенка двенадцати лет. Нечто, кроящееся в его спокойном, умном взгляде и мягком профиле лица, но что-то в его глазах напоминает ему мудрость, с которой Демоны Горизонта смотрели на него. Словно бы качающийся маятник между молодостью и многолетней мудростью. Однако сейчас Джунхек понимает, что ничто так не красит человека, как счастье. Оно возводит его красоту в степень, заставляя сиять. Он словно бы взглянул на Ким Докчу в первый раз. Все эти мелочи, что он подмечал ранее периферийным зрением, вернулись вновь с неизведанной силой. 

Докча улыбался ему, словно бы на земле не было ничего более важного, кроме его компаньона перед ним, заставляя Джунхека невольно улыбнуться в ответ столь редкой для него улыбкой.

Ему немного любопытно, почему звездный стрим назвал это штрафом, если это ничто иное, как благословение. Неужели плетущие его судьбу сестры Мойры впервые решили смиловаться над его нитью жизни? Может ли он он наконец расслабиться? Имеет ли на это право, пока жизни остальных находятся под угрозой?

Но мир никогда не был благосклонен к нему, бросая в лицо все новые и новые препятствия в тот момент, когда в его сердце начинала теплиться надежда.

И затем он видит Бога.