Глава 12

Утром следующего дня Лис вызвал Клима на разговор в кабинет Костяка.

Капитан слез с койки, сунул пистолет за пояс и двинулся к кабинету Костяка. У дверей его уже ждал Лис — курил, прищурившись на хмурое небо.

— С добрым утром, капитан, — пробубнил он. — Докурю и пойдём.

Клим встал рядом. Небо сегодня было особенно мрачным — и тяжёлые тучи затянули всё, не оставив ни просвета.

Лис докурил, бросил окурок, растёр подошвой.

— Пойдём.

В переговорной их ждал Костяк. В тёмно-красной одежде, с балаклавой на лице, он сидел на старом кресле. Тусклый свет от лампы падал на массивные серебряные кольца — на одном из них поблёскивал геометрический символ.

— Клим, присаживайся. — Голос Костяка звучал глухо. — Нужно задать несколько вопросов.

Клим сел напротив. Лис остался стоять позади.

— Что ты хочешь узнать?

— Кто вы, откуда, как оказались в Пограничье. Я не могу пустить в Башню кого попало.

Клим помедлил, но ответил:

— Мы «Орден Ворона». База «Шторм». На нас напали ходоки, склады разворовали. Подозреваем доктора Келлера — он ушёл в экспедицию и не вернулся.

— Ходоки, значит... — Костяк достал сигарету, прикурил.

— Мы бежали к Бункеру-7, чтобы связаться с Центром. В Рыжем Лесу потеряли командира. Командование перешло ко мне.

Костяк затянулся, выпустил дым. Тот повис под лампой мутным облаком.

Клим прокашлялся, глядя на серьёзное выражение глаз Костяка.

— После леса Оса нашла переход в Пограничье. — Клим скрестил руки на груди. — Дальше ты знаешь.

— История занятная. — Костяк стряхнул пепел в коробку-пепельницу. — Но одно непонятно.

— Что?

— Чем вы могли насолить Пауку, что он вас подставил?

Клим молча пожал плечами.

— Паук всегда был таким, — встрял Лис, облокачиваясь на стол. — Сам знаешь.

— Знаю. — Костяк вздохнул. — Но чтобы войну устроить меж Резаками, Псами и солдатами — впервые.

Клим молчал. На лбу выступила испарина.

— Это всё? — спросил он.

— Иди, — Костяк махнул рукой. — Проверь своего малого.

Капитан встал и вышел. Ноги слушались плохо — двигался медленно, будто сквозь воду.

В лазарете пахло лекарствами и чем-то кислым. Рома лежал на койке, не двигаясь. Рядом сидел врач — уставший мужик в заляпанном халате.

— Как он? — спросил Клим.

— Лучше, — буркнул врач. — Но до нормы далеко. Лекарств нет — процесс идёт медленно.

Клим подошёл к Роме, наклонился. Парень смотрел в потолок, пытаясь сфокусировать взгляд.

— Почему здесь два Клима? — еле слышно спросил он.

— Последствия, — отозвался врач.

Клим взял Рому за руку, сжал её.

— Ты выкарабкаешься, боец. Слышишь?

Рома молчал.

— Ему нужен отдых, — сказал врач. — Не тревожьте.

Клим кивнул и вышел.

За воротами аванпоста он сел прямо на землю, привалившись спиной к ржавому столбу. Холодный ветер обдувал лицо, но внутри всё горело.

Он думал о Роме. О том, что позволил Хантеру взять в отряд мальчишку. О том, что не уберёг.

«А если он умрёт?»

Клим закрыл лицо руками. Плечи задрожали. Впервые за долгое время он позволил себе развалиться — здесь, за воротами, где никто не видит. Только ветер слышал его всхлипы.

В казарме было тихо. Роберт сидел на табурете, чистил дробовик. Оса лежала на койке, глядя в потолок. Гром застыл на своей лежанке, уставившись в одну точку.

Гриф молча сидел у окна, наблюдая за улицей. Шут валялся на койке, закинув ноги на спинку, и рассматривал трещины в потолке.

— С Ромой всё будет хорошо, — нарушил тишину Роберт. — Поверьте мне.

Гром вздрогнул, но ничего не ответил.

— Не утверждай, если не знаешь, — тихо сказал он наконец. — В наших условиях выжить трудно.

— Я знаю. — Роберт положил руку ему на плечо. — Но ты не должен опускать руки. Хотя бы ради него.

Оса приподнялась на локте:

— Парни, давайте о другом? Чем больше говорите, тем больше себя накручиваете.

— Она права, — Роберт вздохнул. — Пойду проветрюсь.

Он накинул куртку и вышел.

Шут валялся на койке, закинув ноги на спинку, и изучал трещины в потолке с таким видом, будто это как минимум карта сокровищ.

— Гриф, — позвал он вполголоса, — а вот скажи: нас теперь тоже считать «Орденом»? Или мы так, прицепом?

Гриф не обернулся. Сидел у окна, поглядывая на улицу.

— А тебе не всё равно?

— Ну как — всё равно? — Шут приподнялся на локте. — Если я теперь официальный член отряда, мне, может, нашивку какую выдадут? Или пайку увеличат? А то кормят тут — только зубы не поломай.

Гриф усмехнулся, не поворачивая головы:

— Нашивку тебе выдадут. На лбу. «Осторожно, дурак».

Шут обиженно фыркнул и снова упал на койку.

— Вечно ты, Гриф, без фантазии. Я бы себе взял... ну, не знаю... череп с костями. Или ворона, как у них. Красиво же.

— Ты сначала до Башни доживи, — оборвал Гриф. — А потом уже черепа выбирай.

Шут замолчал. Поковырял ногтем доску над головой.

— А чего он так долго? — кивнул он в сторону двери, за которой скрылся Клим. — Сидит там с этим Костяком... может, опять воевать пошлют?

— Пошлют — пойдём, — спокойно ответил Гриф. — Не впервой.

— Это да, — вздохнул Шут. — Только я после того боя ещё не отошёл. До сих пор в ушах звенит.

— А ты уши ватой заткни.

— Ватой? Где я тебе вату в апокалипсисе найду?

Гриф промолчал. Но, кажется, в его молчании пряталась улыбка.

***

Роберт вышел за ворота и замер.

Клим сидел на земле, закрыв лицо руками. Всё его тело содрогалось от рыданий.

Роберт медленно подошёл, присел на корточки.

— Эй... — тихо сказал он. — Ты чего?

Клим убрал руки. Лицо мокрое, единственный глаз красный.

— Я... ничего. Всё в порядке.

Он попытался встать, но Роберт вдруг обнял его — крепко, по-мужски, ломая кости.

— Ты долго держал в себе, брат. Позволь себе выпустить.

Клим замер. Потом обнял в ответ.

— Спасибо, — прошептал он. — Что бы я без тебя делал?

— Не кисни. — Роберт хлопнул его по спине. — Ромка выкарабкается. Организм молодой.

Клим застыл, глядя в одну точку. Перед глазами поплыло — и вот он уже не на аванпосте, а в другой жизни.

**Шторм. Несколько месяцев назад**

— Подъём! — громыхнул голос Хантера. — У нас новенький!

Клим приоткрыл один глаз:

— Ты шутишь?

— Я никогда не шучу.

Роберт уже был одет:

— Шевелись, Разумовский!

— Шевелюсь, Кувалдин.

Они пошли за Хантером. В кабинете их ждали Оса и парень — совсем молодой, почти мальчишка.

— Знакомьтесь, рядовой Роман Стрельников.

Клим глянул на Хантера:

— Ему восемнадцать хоть есть?

Майор промолчал, почесал затылок.

Роберт протянул руку:

— Капитан Роберт. Можно просто Роберт.

— Рома. — Парень пожал руку, но глаза бегали.

Оса сидела за столом:

— Вы его напугаете.

— Не боись. Пошли к Грому.

В лазарете пахло медициной, на столах — бинты, инструменты. Гром что-то перебирал.

— Гром, знакомиться пришли.

Доктор обернулся, увидел Рому:

— Приятно познакомиться. Я Гром.

— Рома.

Гром порылся в карманах, достал конфеты:

— Угощайся.

Рома взял, улыбнулся:

— Спасибо, дядя Гром.

Гром улыбнулся впервые за долгое время. Хантер хмыкнул:

— Давно я тебя таким не видел.

— Теперь увидел.

Пошли в тир. Хантер кивнул на оружейную:

— Бери пистолет. Проверим, на что способен.

Рома взял ТТ. Прицелился — рука дрожит. Выстрел — пуля ушла вниз.

— Первый блин комом, — сказал Хантер.

— Я помогу, — вызвался Клим.

Он подошёл сзади:

— Две руки. Целься одним глазом. Найди точку. Сконцентрируйся. Стреляй.

Рома выдохнул. Выстрел — пуля в центре.

— Спасибо! — Рома обнял Клима. — Спасибо огромное!

— Обращайся, — Клим похлопал его по спине.

**Возвращение**

— Клим! — Роберт тряс его за плечо. — Ты опять провалился?

— Вспомнил... как мы познакомились.

— Хорошее время было. — Роберт выдохнул. — Пойдём в казарму. Темнеет.

Клим поднялся, отряхнул штаны. Небо стало совсем чёрным — ни звезды.

— Идём.

У входа их встретил Гриф — кивнул коротко, скользнул взглядом по лицу Клима, но вопросов задавать не стал. Только посторонился, пропуская.

А вот Шут высунулся из двери, окинул Клима с ног до головы и присвистнул:

— О, явился! А мы уж с Грифом спорили, через сколько времени ты вернёшься. Я на полчаса ставил, он — что вообще не вернёшься. Гони монету, Гриф!

Гримаса Грифа стала чуть выразительнее — кажется, это была его версия улыбки.

— Заткнись, Шут.

Клим даже не нашёлся, что ответить. Прошёл внутрь, лёг на койку, уставился в потолок.

Шут проводил его взглядом и шепнул Грифу:

— Слышь, а чё он такой убитый?

— Человек вспомнил что-то хорошее, — тихо ответил Гриф. — Это больнее, чем плохое.

Шут замолчал. Даже не нашлось, что пошутить.

Он ещё постоял в дверях, глядя на Клима, который неподвижно лежал на койке и смотрел в потолок. Потом перевёл взгляд на Грифа. Тот сидел у окна, и в скупом свете догорающего дня его лицо казалось вырезанным из старого дерева — потрескавшимся, но крепким.

— Гриф, — тихо позвал Шут.

— М?

— А мы вообще когда-нибудь перестанем бежать?

Гриф долго молчал. Где-то за стенами казармы ветер гонял пустые банки, и этот звук был единственным, что нарушало тишину.

— Нет, — ответил он наконец. — Не перестанем.

— Почему?

— Потому что если остановимся — догонят.

Шут хотел спросить «кто?», но не стал. Он и сам знал ответ. Псы. Резаки. Ходоки. Вожак. Да и просто — этот мир, который не прощает остановок.

Он вздохнул, вернулся на свою койку, закинул ноги на спинку и уставился в потолок. Трещины на нём теперь казались не картой сокровищ, а просто трещинами.

В казарме стало тихо. Оса так и лежала, глядя в никуда. Гром застыл на своей лежанке, и только по тому, как иногда вздрагивали его плечи, можно было догадаться, что он не спит. Роберт сидел на табурете, вертя в руках гильзу, и о чём-то думал.

Клим не двигался. Смотрел в потолок и видел там другое: лица, голоса, выстрелы, Хантера, Рому, Катю с её кружкой чая, Алый Лес, Часовню, нашивку «Ордена Ворона», которая теперь лежала у него под подушкой.

«Хантер», — подумал он, — «я справлюсь. Ты не зря отдал её мне.»

Ветер за окном стих. Банки перестали греметь. Наступила та особенная тишина, которая бывает только глубокой ночью, когда даже мутанты засыпают.

Гриф бросил взгляд в темноту, потом медленно поднялся, подошёл к двери и прикрыл её плотнее — чтобы не дуло. Щеколда щёлкнула тихо, но в этой тишине звук показался громким.

— Завтра, — тихо сказал он, ни к кому не обращаясь. — Всё завтра.

Шут зевнул, прикрыв рот ладонью.

— Спокойной ночи, Гриф.

— Спи, — коротко ответил тот, усаживаясь обратно на своё место у окна.

Спать он не собирался. Кто-то должен был смотреть в темноту.

Клим закрыл глаза. Рядом, на соседней койке, Роберт уже посапывал — заснул, даже не раздевшись. Оса дышала ровно и глубоко. Гром всё ещё не спал, но хотя бы перестал вздрагивать.

А Шут — Шут уже видел десятый сон. И, кажется, даже улыбался во сне.

Гриф сидел у окна и смотрел в ночь. Никто не знал, что принесёт утро.

Но пока они были вместе.

А значит — пока могли дышать.