Глава 12

Уилл повернулся к офицеру региональной безопасности Стоун.

— Если вы не возражаете, мэм, я хотел бы остаться с Макаллистером, пока он будет проверять свою догадку.

Стоун выглядела ошеломленной.

— Я запуталась. Нормандия была вашей идеей, Брандт.

— Я знаю. Но вот в чем дело: у Макаллистера чутье на преступления, как ни у кого из тех, кого я знал. В его идее может быть что-то.

— Я понимаю. Поэтому я и разрешила ему провести расследование.

— Он не знает города. Он не знает языка. — Уилл видел, что Стоун считает его придурком, но он продолжал. — Вы сами сказали, что у нас более чем достаточно людей, задействованных на церемонии высадки в Нормандии. Я думаю, Макаллистеру не помешала бы поддержка. Осознает он это или нет.

— Вы серьезно? — Голубой взгляд Стоун задержался на его лице на мгновение. — Вы серьезны. — Он видел, как она взвешивает. — Брандт, я не могу поверить в то, что собираюсь сказать, но, учитывая, что вас здесь вообще быть не должно, раз вас не допустили к работе, если вы решите провести свой больничный, увязавшись за Макаллистером, это ваше дело. Может, вы удержите его от международного инцидента.

Улыбка Уилла была кривой.

— Спасибо, мэм.

— Для протокола: я думаю, вы оба не правы, но… — Стоун пожала плечами. У нее были дела и поважнее.

Уилл нашел Тейлора в кабинете Артура, окруженного фотографиями родителей и девушки Артура. Тейлор говорил по телефону, его голос был тихим, но настойчивым.

— Мне все равно. Не посещай церемонию. — Он замолчал на мгновение. — Я знаю. Я всё это знаю. — Снова молчание. — Я и это знаю. Просто… сделай это для меня. Ты сказала, что будешь держаться подальше от мест, которые посещают американские туристы. Нормандия подходит. — Он слушал. — Спасибо. Я сообщу. — Затем его лицо изменилось, и тон тоже. — С ним всё в порядке… Да… Я передам, что ты спрашивала… Да. Я тоже.

Тейлор положил трубку на рычаг и заметил Уилла, стоящего в дверях.

— Привет. — Лицо и голос были нейтральными.

— Привет, — ответил Уилл. Теперь, когда они оказались лицом к лицу, всё было немного иначе. Если бы выражение лица Тейлора было еще более бесстрастным, Уилл получил бы сообщение «Нет подключения к Интернету». — Тара?

Тейлор кивнул.

— Значит, ты не уверен в своей идее на сто процентов?

Лицо Тейлора напряглось.

— Я не уверен на сто процентов, нет. И я не буду рисковать своей семьей.

— Ладно. Ладно. Я не для того здесь, чтобы спорить с тобой. Я только что получил добро от Стоун. Я работаю с тобой над версией о краже произведений искусства.

Выражение лица Тейлора ожило. Он выглядел менее восторженным, чем ожидал Уилл.

— Зачем тебе это? Твоя теория…

Уилл мог бы ответить много чего. Он перешел прямо к делу.

— Потому что мы напарники.

Глаза Тейлора дрогнули.

— Ага, только мы больше не напарники. Помнишь?

— Ты знаешь, что я имею в виду. Это не имеет никакого отношения к тому, куда нас отправили. Мы команда.

Тейлор отвернулся. Мышца на его челюсти дернулась. Его глаза поднялись, чтобы встретиться со взглядом Уилла.

— Команда? А как же Дэвид Брэдли?

Ему, должно быть, дорого стоило произнести это вслух.

В главной комнате другие агенты строили планы поездки на побережье. Уилл отошел от двери. Он говорил тихо.

— Моя память может быть нечеткой в некоторых моментах, но я сказал правду в машине. Никто не значит для меня больше, чем ты. Так что если мне придется выбирать, за кем я буду следить следующие сорок восемь часов, я буду следить за тобой.

Тейлор посмотрел на него немигающим взглядом. Затем он улыбнулся. Это была странная улыбка.

— Это потому что ты веришь мне насчет украденных картин. Если бы ты думал, что угроза Брэдли…

— Это может стать для тебя шоком, Макаллистер, но ты часто ошибаешься. Во многих вещах.

Взгляд Тейлора опустился. Он пожал плечами, явно не убежденный в этом.

Уилл оставил это. Сейчас было не время. Когда всё закончится, им предстоит серьезный и беспрерывный разговор. Как ни безумна была вся эта история с амнезией, она позволила ему увидеть их ситуацию со стороны. И то, что он увидел, было чертовски тревожным.

Сейчас им нужно было заниматься другими делами — возможно, не более важными, но требующими внимания.

— Итак, какой наш следующий шаг?

Тейлор заколебался.

— У нас есть несколько часов. Перекусим? Составим план?

Теперь, когда Уилл подумал об этом, он понял, что не ел с утра. Возможно, эта постоянная зияющая пустота внутри была просто голодом. Он кивнул в знак согласия.

Когда они шли вниз по большой мраморной лестнице, выходя из посольства, Тейлор быстро ввел его в курс последних событий.

— Но Ино существовал, — возразил Уилл. — Он жил в Бербанке. Он был женат и владел бизнесом.

— В Штатах он существовал, да.

— Эллоко прожил сорок с лишним лет под чужим именем?

— Ага.

— Со своим братом?

— Похоже на то.

— Значит, Ив и жена Ива тоже должны были быть соучастниками.

— Да. Обычное семейное дело.

— Как это нам помогает?

— Не знаю, помогает ли. Но это исключает некоторые возможности.

И порождает другие.

Никто из них не сказал много по дороге в квартиру Уилла. Тейлору нужно было сосредоточиться на вождении — вечерний парижский трафик был гораздо более сложным для маневрирования, — а к тому времени Уилл начал чувствовать все свои ушибы и синяки. Он очень устал. На самом деле, ему больше всего хотелось лечь в постель, натянуть одеяло на голову и проснуться с восстановленной реальностью, какой бы она ни была.

Его все больше раздражало ощущение того, что он ощупью ищет свои воспоминания в темноте. Амнезия казалась ему слабостью и малодушием. Он не выбирал ее, но все равно злился на себя за то, что поддался ей. Врачи описывали его состояние как ретроградную или декларативную потерю памяти — разновидность посттравматической амнезии, скорее всего, вызванную сочетанием шока и черепно-мозговой травмы, которая, вероятно, будет в значительной степени временной.

Кое-что уже начинало возвращаться к Уиллу тревожными рывками. Пока он работал над своей версией днем, он вспомнил, как закупался бутылками французского пива, потому что Тейлор любил пробовать разное пиво. Он вспомнил, как купил мягкие египетские хлопковые простыни для своей кровати — для Тейлора. От воспоминания у него пересохло во рту, но он признал его правдивость. И он вспомнил, что купил маленький и дорогой подарок, возможно на день рождения — или на что-то другое, — который сейчас лежал на дне его ящика с нижним бельем. И это воспоминание схватило его за горло, чуть не задушив.

Помнил он или нет, считал он это хорошей идеей или нет, но они с Тейлором определенно были в романтических отношениях. Он достаточно доверял себе, чтобы знать, что не сделал бы этот выбор легкомысленно или небрежно. Он знал, что делал, а это означало, что он должен показать Тейлору, что чтит это обязательство.

Что касается Тейлора… Он прошел через ад последние двадцать четыре часа. Уилл заставил его пройти через ад. Воспоминание о потрясенном выражении лица Тейлора, когда Уилл оттолкнул его, не было тем, что Уилл забудет в ближайшее время даже с амнезией, и это была одна из причин, почему он был полон решимости прилипнуть к Тейлору как банный лист. Ни за что он не позволит Тейлору попасть в потенциальную беду только потому, что его разум отвлечен или потому, что ему просто наплевать на осторожность. Сама возможность этого заставляла сердце Уилла бешено колотиться.

При всей своей упрямой стойкости Тейлор иногда слишком близко принимал всё к сердцу.

Все еще погруженные в свои размышления, они добрались до квартиры Уилла и зашли внутрь. По безмолвному согласию они спустились на кухню и начали готовить еду. Они не говорили — не нужно было, — и Уилл находил успокаивающим этот знакомый ритм совместного пребывания. Он вызывал хорошие воспоминания о том, как они расслаблялись после других операций.

Насколько помнил Уилл, они никогда не готовили говядину по-бургундски вместе, но старая мысленная связь, казалось, снова заработала. Уилл нарезал мясо для тушения кубиками, а Тейлор резал овощи.

— Где, по-твоему, спрятаны картины? — спросил Уилл, пока масло нагревалось на сковороде.

Тейлор не колебался. Значит, он уже обдумывал это.

— На кладбище Пер-Лашез.

— Потому что Эллоко постоянно его рисовал?

— Потому что оно огромное и переполнено гробницами, склепами, закоулками и укромными уголками. Много отличных потенциальных тайников. — Тейлор сгреб овощи с разделочной доски в тяжелую сковороду. — И, да, потому что Эллоко постоянно его рисовал. Он был одержим этим местом. Это должно что-то значить.

— Ты правда веришь, что угрозы взрывов были всего лишь грандиозным отвлекающим маневром, чтобы он мог забрать картины?

— Верю. Я предполагаю, что у Эллоко уже есть покупатели, потому что транспортировка картин была бы сложной и опасной.

— Ничего, чего бы он раньше боялся.

Тейлор задумался.

— Верно.

Уилл налил достаточно вина и бульона, чтобы покрыть мясо и овощи.

— Как думаешь, почему он вернулся именно сейчас? — Он накрыл сковороду. Блюдо нужно будет тушить около трех часов, но это не проблема. Тейлор настаивал, что они не хотят появляться на кладбище до тех пор, пока оно не закроется.

— Не знаю. Может, ему нужны были деньги. Должно быть, он всегда намеревался это сделать. Может, он понял: сейчас или никогда. Он не молодеет. — Тейлор отпил пива из бутылки. Он смахнул каплю с полной нижней губы, и Уилл поймал себя на том, что заворожен этим бессознательно сексуальным жестом.

— Ага. Ну. — Уилл налил стакан воды. Он предпочел бы вино или бурбон, но его мозги и так были достаточно взболтаны. — И каков наш план? Мы будем бродить по кладбищу, пока не заметим Эллоко с его верной лопатой?

Тейлор рассмеялся. Сердце Уилла просветлело. Казалось, прошла вечность с тех пор, как он слышал смех Тейлора.

— Нет. У меня есть список захоронений, которые нам нужно проверить.

— Разве там не около семидесяти тысяч захоронений?

— Семьдесят с чем-то тысяч участков. Более трехсот тысяч могил.

— Пожалуйста, скажи, что ты сузил список?

Взгляд Тейлора стал лукавым. Казалось, он полностью наслаждался своей шуткой.

— Не волнуйся. Мы будем проверять только захоронения с пометкой «Ино».

Могила Шопена была усыпана цветами и горящими свечами. Яркий лунный свет освещал склоненную голову Музы на бледном пьедестале и золотил профиль композитора в каменном медальоне под статуей. Изобилие красных роз, окружавших гробницу, шелестело на невидимом ветру.

— Подожди. Кажется, мы идем не туда. — Тейлор остановился. Лунный свет очерчивал его черты, пока он изучал карту, которую купил в цветочном магазине за стеной города мертвых.

Уилл заглянул Тейлору через плечо. Ночной воздух пах мылом Тейлора — на самом деле, мылом Уилла, — влажной землей и сикоморами.

— Нам нужно вернуться. — Тейлор снова сложил карту.

— Не думай, что я критикую, но…

— Мы не заблудились.

— Ладно. Но если…

— Сюда, — бодро сказал Тейлор, поворачивая обратно. Уилл последовал за ним.

Тейлор немного опережал, когда они начали подниматься по двум лестничным пролетам, повернули направо к пересечению маленьких часовен и снова повернули направо на авеню Латераль-дю-Сюд. Они бодро поднялись по ступеням авеню Трансверсаль №1, стук их ботинок был идеально синхронизирован, когда они двигались прямо к тупику.

Тейлор выругался.

Они уставились на возвышающийся обелиск справа.

Захоронения на Пер-Лашез варьировались от простых, не украшенных надгробий до монументальных сооружений, таких как обелиск, пронзающий густой полог звезд над ними. Были статуи, слишком многочисленные, чтобы их сосчитать, огороженные участки и даже изысканные мини-часовни, посвященные памяти известной личности или семьи, и всё это было сжато в архитектурную мешанину. Многие покрытые мхом гробницы служили идеальными укрытиями — примерно такого же размера и формы, как телефонные будки, с достаточным пространством для скорбящего. Или стрелка.

Сто акров потенциальной засады, по мнению Уилла. Кладбище — или парк, если вам нравилась мрачная эстетика смерти, — было окружено массивной стеной, его лабиринт из грунтовых и серых булыжных дорожек был обсажен пятью тысячами каштанов и сикомор. Никакого порядка в планировке, насколько мог видеть Уилл, не было.

Движение слева — и они оба выхватили пистолеты.

Бледный кот грациозно прошел по верху надгробия и исчез, вильнув хвостом.

Оба расслабились. Они уже заметили странное количество кошек, бродящих по территории.

— Назад, — резко сказал Тейлор.

Они вернулись по своим следам. Разбросанные лепестки цветов шептались с булыжниками и разлетались по траве, как могильная пыль. Над головой мерцали звезды в полуночном своде неба. Те же звезды, что веками смотрели на кладбище.

— Похоже, у тебя все еще есть чувства к Брэдли, — внезапно сказал Тейлор.

Уилл бросил на него быстрый взгляд, но на аллеях и бульварах Пер-Лашез было заметно мало освещения.

Тон Тейлора был нейтральным. Уилл тоже сохранял нейтральный тон.

— Он мне нравится, конечно.

— Должно быть, это нечто большее. Если ты можешь помнить отношения с ним, но не со мной.

— Я не знаю, почему мой мозг сделал такой скачок, — честно сказал Уилл. — Мне жаль, что это причинило тебе боль.

— Сюда. — Тейлор повернул и направился к небольшой каменной лестнице. Наверху лестницы стояла большая урна. Табличка под ней гласила: ИНО. Тейлор вздохнул. — Что думаешь?

— Я все еще думаю, что нам нужно искать гробницу или часовню.

— Согласен.

За долгий вечер они исключили тридцать из сорока трех возможных мест, помеченных как Ино. Впереди была еще долгая ночь.

Уилл сказал:

— С хорошей стороны, это место должно было сильно измениться за сорок с лишним лет. Эллоко, вероятно, так же потерян, как и мы.

— Если только он не направляется в Нормандию, — мрачно сказал Тейлор.

— Нет.

— Мы не знаем этого наверняка.

— У тебя хорошее чутье, Макаллистер. Я иду с тобой.

Тейлор шумно выдохнул — верный признак того, что он на взводе. Уилл протянул руку и обхватил его за шею, притянув к себе в грубом объятии. И, Боже, как же хорошо — правильно — было держать Тейлора. Даже так недолго. Даже чувствуя его мгновенное напряжение и инстинктивное желание отстраниться.

Уилл сказал ему в ухо:

— Я не знаю, почему это случилось с нами, но мы через это пройдем. Клянусь тебе.