Глава 11(изм)

Через несколько часов Рома открыл глаза. 

Всё плыло, но он уже понимал, где находится. В руке — игла капельницы. Рядом, на табурете, сидел Клим — такой же уставший, как и несколько часов назад, будто и не уходил.

— Утро? — еле слышно спросил Рома.

— Утро, — ответил Клим.

— Я видел маму. — Голос дрогнул. Она сказала…что гордится мной. 

Помолчал. Потом вдруг улыбнулся:

— Помнишь, как ты учил меня стрелять? 

Клим молчал. Смотрел в пол.

Сознание возвращалось медленно. Рома попытался сесть — мир качнулся, к горлу подступила тошнота.

— Что случилось? — спросил он. — Ничего не помню. Последнее — бежал к Грому…Где он?

— Спит в казарме.

Рома вдруг дёрнулся, пытаясь встать. Ноги не слушались. Он потерял равновесие, и Клим едва успел подхватить.

— Почему я не могу встать?

Клим молча поднёс зеркало.

Рома смотрел на своё отражение долго. Половина лица обвисла, угол рта опущен.

— Инсульт?

— Ушиб мозга. Похожие симптомы.

Рома смотрит на правую руку — она висела неподвижно.

 Сначала тихо, потом всё громче засмеялся. 

Истерически, до слёз.

— Классно…Теперь я калека…в мире апокалипсиса. Ирония.

Пальцы левой руки сами нащупали амулет под рубашкой — монету на шнурке. Рома сжал его и замолчал.

В лазарет вошёл Гром, прихрамывая. Подошёл к койке, опустил голову.

— Прости, сынок. Не уберёг. 

— Всё будет хорошо, док. —Ответил за Рому Клим. — Задержимся здесь.

На улице Костяк разговаривал с Робертом и Осой. Змей стоял рядом, опираясь на автомат. Гриф и Шут сидели на брёвнах у потухшего костра, перематывая потёртости и молча прислушиваясь к разговору.

— Змей сказал вам? — спросил Костяк, затягиваясь. — У меня есть человек в «Башне». Проведёт.

— Когда? — спросил Роберт.

— Должен подъехать с минуты на минуту.

Шут толкнул Грифа локтем:

— Слышь, а может, это западня?

— Если бы западня, нас бы уже в расход пустили, — негромко ответил Гриф, не сводя глаз с Костяка. — Сиди тихо и слушай.

Из-за деревьев донёсся рёв мотора. Через минуту из тумана вынырнул БТР, остановился в паре метров от ворот.

— Ни фига себе у них техника, — присвистнул Шут.

— Бывалые люди, — кивнул Гриф. — Такие просто так не появляются.

Из люка выбрался мужчина в сером плаще.

— Костяк! — Он хлопнул его по плечу. — Живой, гад!

— И тебе не хворать, Лис.

— А это кто? — Лис кивнул на отряд.

— «Орден Ворона». Им в «Башню» надо.

Лис усмехнулся, оглядывая измотанных, перепачканных кровью бойцов. Взгляд задержался на Грифе и Шуте.

— А эти двое? Тоже ваши?

— Наши, — коротко ответил подошедший Клим. — Вместе пришли.

Лис хмыкнул:

— Разношёрстая у вас компания. Но по глазам видно — тертые. — Он протянул руку Грифу. — Лис. «Хищники».

Гриф пожал — крепко, без лишних слов.

— Гриф. А это Шут.

— Шут? — Лис усмехнулся. — Имя или диагноз?

— И то и другое, — буркнул Шут, но руку пожал.

Лис хлопнул его по плечу:

— Такие в Зоне долго живут. Если, конечно, язык за зубами держат.

— Я вообще молчаливый, — обиженно сказал Шут.

Гриф закатил глаза.

— Друзья Костяка и мои друзья, — подвёл черту Лис. — "Хищники" помогут. Когда выдвигаемся?

— Когда будем готовы, — ответил Клим, — Но у нас двое ранены.

— Вижу. — Лис глянул в сторону лазарета. — Сколько надо времени?

— День. Может два.

— Значит, подождём. — Лис развернулся к Костяку. — Разместишь моих?

— Без базара.

Оставшийся день отряд помогал восстанавливать ограждения.

Клим работал молча, вколачивая гвозди в свежие доски. Оса таскала мешки с песком, хромая, но не жалуясь. Роберт заряжал пулемётные ленты.

Гриф и Шут влились в работу без лишних слов. Гриф помогал ставить новые подпорки, Шут таскал инструмент и, кажется, даже не ныл.

— Гляди, — кивнул в их сторону Роберт. — Осваиваются.

— Дело своё знают, — согласилась Оса.

Ближе к вечеру Шут подошёл к Климу, протянул флягу.

— Воды? А то весь день как лошадь пашу.

Клим взял, сделал глоток, вернул.

— Держись, капитан, — негромко сказал Шут. — Ромка оклемается. Он крепкий.

Клим ничего не ответил, только кивнул.

В лазарете Гром сидел рядом с Ромой. Парень спал — тяжело, прерывисто, иногда вздрагивая. В правой руке, неподвижной и чужой, был зажат амулет.

Гриф заглянул на минуту, молча постоял в дверях и вышел.

— Как он? — спросил Шут, когда Гриф вернулся к костру.

— Дышит, — коротко ответил Гриф. — Остальное не нам решать.

Шут вздохнул, поковырял палкой угли.

— Слышь, Гриф… А если б я так? Ты бы меня бросил?

Гриф посмотрел на него долго. Потом усмехнулся:

— Ты и так каждый день себя бросаешь. А я тебя подбираю. Привык уже.

Шут фыркнул, но в глазах мелькнуло что-то тёплое.

За окнами темнело. Ветер гнал по земле сухие листья, шелестел в ржавом железе ограждений. Где-то на краю леса мелькнули быстрые тени — то ли звери, то ли людские фигуры, то ли просто игра усталого сознания.

Вожак не успокоится. Он вернётся.

Но это будет завтра.

А пока — тишина.